Самый эльфийский поцелуй (СИ)
Выглядел он смешно. Очки сползли набок, усы стояли торчком, да и одежда была не в самом приглядом виде. Кажется, кто-то слишком увлекся, встречая Новый год.
— Вы пьяны, профессор.
— Да! Пьян! — гордо вскинул тот голову. — Пьян и готов всё вам высказать.
Он снова качнулся и начал заваливаться назад, лишь чудом успев схватиться за перила, чтобы не полететь с лестницы.
— Осторожнее! — вскрикнула я, делая шаг к нему и протягивая руки.
— Я сам! — фыркнул Карпакс. — Ни одна элва не коснётся меня.
«Боже, еще один фанатик!»
— Давайте я хоть помогу вам подняться по лестнице, — со вздохом предложила я, едва не подпрыгивая от нетерпения.
Зелье уже вступило в активную фазу. Я готова была не то что бежать — лететь. А мне опять мешали! Несправедливо!
— Вы зачем притвор… твор… творяетесь хор-рошей? — грозно сдвинув брови, спросил гнум.
— Потому что я теперь именно такая.
— Элвы не меняются!
— Как и гнумы! — парировала я.
«Всё, больше ждать не могу!»
— Прошу прощения, профессор Карпас!
— За что?
— За это!
Я шагнула к нему и схватила за руку.
— Что вы себе поз-зволяете, алар-р-р-ри! — закричал он.
Но было уже поздно, я силком втащила его наверх, подальше от опасной лестницы.
Хорошо, что зелье помогло, а то упирался и брыкался этот пьяный гнум порядочно, всеми силами мешая мне.
— Всё. Здесь безопасно. Можете продолжать оставшийся путь самостоятельно, профессор, — поправляя юбку, отозвалась я, отвесив ему шутливый поклон.
— Алари!
Но я уже его не слушала, сбегая по лестнице дальше. А потом по длинному коридору и снова по лестнице, только теперь наверх, в другое крыло.
Дурацкое платье страшно мешало, как и волосы, которые так и норовили попасть в глаза и рот.
Но вот и нужная дверь.
Куда же делась моя решительность? Отчего дрожат руки и подгибаются колени? Почему так сильно стучит сердце в безумной надежде?
А вдруг я всё выдумала? Вдруг не нужна Грею? И всё это лишь слова?
Как же страшно.
Решившись, я осторожно взялась за ручку.
Открыто.
Это даже хорошо, что открыто.
Оказавшись внутри, я некоторое время пыталась привыкнуть к темному освещению и хоть что-нибудь рассмотреть.
— Вон! — раздался вдруг из ниоткуда властный окрик. — Все вон!
Звучало это очень страшно и грозно. Я сглотнула, закрывая дверь и делая осторожный шаг вперед.
— Я же сказал: вон! — взревел Грей.
Мгновение, и пламя в погасшем камине, который стоял в углу, взвилось, разгоняя сумрак ночи.
Грей сидел в кресле и пил.
Судя по всему, все эти полтора часа, что меня не было. На полу у его ног стояло две бутылки, а третью мужчина держал в руке. Правда, держал он её недолго.
Стоило увидеть меня, как бутылка выпала из ослабевших пальцев и с гулким звоном упала на пол, переворачиваясь и заливая ковер алкоголем.
— Я вернулась, — тихо произнесла я, дрожа под его темным и таким опасным взглядом.
Грей молчал и просто смотрел.
И так секунд пять, не меньше.
Потом медленно поднялся и сделал шаг навстречу, после чего замер. Я не двигалась, давая ему осмотреть меня, поверить, что это не сон.
И вдруг Эшфорт стрелой бросился вперед.
— Катя! Катя! Катенька! — зашептал он, обнимая, стискивая, целуя в лицо, щеки, нос, лоб, губы — куда только мог дотянуться.
Грей не мог остановиться ни на секунду, пытаясь убедить себя, что это правда. А я не собиралась останавливать мужчину, так хорошо и спокойно было в его надежных и сильных руках.
— Прости меня, прости. Я должен был сказать… Я — элв! Я — проклятый элв! — отстранившись на мгновение, осипшим от переизбытка эмоций голосом пробормотал Эшфорт.
— Нет, — беря его лицо в свои ладони, прошептала я, почти ничего не видя от непролитых слез. — Ты — Грей Эшфорт. Маг. Мой маг.
Осторожная, едва заметная улыбка осветила его измученное лицо, искоркой блеснув в глубине синих глаз.
— Я люблю тебя, Катя, — простонал мужчина, опираясь лбом о мой лоб. — Как же сильно я тебя люблю.
— А я люблю тебя, Грей Эшфорт, — наконец смогла признаться ему.
— Если бы ты только знала… я думал, что потерял тебя… Потерял навсегда.
— И я…
— Никому тебя не отдам, — вдруг рыкнул он, вновь стискивая меня в своих руках.
— Не отдавай, — со смешком согласилась я.
А дальше всё произошло само собой.
Я обнимала его за шею, прильнув всем телом и закрыв глаза, полностью отдавшись во власть этого сильного мужчины, которого так любила.
Мы целовались как сумасшедшие, словно пытаясь утолить голод, который так тщательно скрывали все эти дни. Безумные поцелуи, жадные, немного болезненные. Мы словно не могли надышаться друг другом, боясь, что в любую секунду кто-нибудь войдет сюда и разрушит наше хрупкое и выстраданное счастье.
Клянусь, появись сейчас кто-нибудь в спальне и помешай нам, я бы его убила. И плевать на последствия.
Но постепенно безумие ушло. Безумие, но не страсть. Поцелуй стал откровенным, бесстыдным, голодным и обещающим. Именно так целуются любовники.
Сердце ухнуло вниз, к животу, где огнем горело неприкрытое желание.
Я помнила, как судорожно стаскивала с плеч Эшфорта неудобный камзол, как дрожали пальцы, путаясь в завязках шейного платка. Как замерли руки Грея на пуговичках моего корсета, в то время как я расстегивала пуговичку за пуговичкой на его рубашке.
— Катя… подожди.
Удивительно, но именно у Эшфорта включился мозг. Именно он вспомнил о моей благодетели, чести и прочей ерунде, о которой мне думать совершенно не хотелось.
— Нам не стоит, — с трудом прошептал Грей, отступая в сторону и пытаясь отдышаться.
— Стоит, — упрямо заявила я.
А сама глаз не могла отвести от его тела.
Всегда думала, что не люблю качков, но сейчас, глядя на обнаженное тело мужчины с литыми мускулами, которые так красиво перекатывались под кожей…
Как же мне хотелось коснуться их, подгладить, ощутить мощь. И снять эту проклятую рубашку! И не только её!
— Кать, ты не понимаешь. Здесь другие правила.
— А к черту их.
Я завела руки назад и, глядя ему в глаза, потянулась к застежкам на корсете. Нащупать-то я их нащупала, но вот расстегнуть было сложно, слишком маленькими они были.
— Мы теперь вместе, Грей Эшфорт. Навсегда. И этой ночью я хочу стать твоей. Полностью. Тогда нас точно ничто и никто не разлучит.
— Думаешь, кто-то сможет?
— Предпочитаю предусмотреть все варианты.
Мне надоело воевать с непослушными крючками.
— Поможешь? — спросила я, разворачиваясь к нему спиной и убирая волосы в сторону. — Мне самой не справиться.
Мужчина не двигался секунд десять. Все это время я ждала, затаив дыхание.
— Ты сумасшедшая, — прохрипел он, осторожно касаясь моей спины.
Грей просунул указательный палец между платьем и кожей и осторожно провел, заставляя меня тяжело сглотнуть от наслаждения, которое иголками прошлось по коже.
— И знаешь что?
— Что?
— Я тоже…
С крючками он справился намного быстрее меня.
Я даже охнуть не успела, как давление спало и корсет сполз. Рефлекторно прижав его к груди, я повернулась, встречаясь взглядом с синим пламенем в глазах Эшфорта.
— Боишься? — тихо спросил он, проводя пальцами по моему плечу, касаясь ключиц и замирая на груди.
— Нет.
Думаю, ему не стоит говорить о том, что там на Земле, в той другой, такой далекой и уже забытой жизни, у меня были мужчины. Немного и не такие, но были…
— Хотя нет… волнуюсь, — призналась я.
Потому что та Катя Мороза была крайне зажатой в интимном плане и даже считала себя немного фригидной.
«А вдруг… вдруг и сейчас будет то же самое? Вдруг он разочаруется во мне?»
— Решила передумать? — спросил Грей ласково, наматывая локон на свой палец.
— Вот еще! — вспыхнув, отозвалась я и убрала руки, прогоняя страхи как можно дальше.
«Я не позволю им сломить меня!»