Гарантия на жизнь (СИ)

— Все плохо? — Побледнела я.
— Терпимо, но…, - Смолов выругался. — Приезжай немедленно!
— Ладно. Через полчаса буду, — я прервала звонок и подняла голову на Ваньку.
— Что случилось? — Брат внимательно смотрел на меня.
— Женька сказал, что что-то с анализами и надо ехать к нему срочно, — выдохнула я, пытаясь отринуть страх, но под ложечкой засосало основательно.
— Едем, — Иван поднялся на ноги, подхватил меня под локоть и поволок из кабинета.
  
— Подожди. Я ж «Нюсю» Валерьичу оставила….
— Я отвезу тебя, — возражений брат не принимал.
До медцентра домчались мы аж за двадцать минут, что в это время суток было почти рекордом. Если бы я хотела подготовиться к печальным новостям, то все равно не успела бы, так как Ванька втащил меня в кабинет со скоростью крейсера.
— Что случилось? — Склонился он над столом Смолова.
Женя укоризненно посмотрел на моего брата, потом на меня.
— Тина, ты хочешь, чтобы Иван остался? Информация-то личная, — строго сообщил он.
— Пусть остается, — я никак не могла отдышаться от забега по лестнице, а потому опустилась на стул. — Если что, то ему же меня хоронить.
— У нее мозги набекрень из-за влюбленности, поэтому не слушай ее, — брат уселся рядом со мной. — Ну, чего там приключилось? — Потребовал он ответа.
Смолов вздохнул, достал распечатанный лист, положил его перед собой и укоризненно на меня уставился.
— У тебя ХГЧ за тридцать тысяч, — сказал он так, будто я только что Америку открыла, а закрывать обратно отказалась.
— И что это значит? — Ванька нахмурился. — Снова лейкоциты? По-человечески объясни.
Женя прищурился.
— У нее подозрение на беременность, — обвинительно пояснил он. — Да какое там подозрение? С таким уровнем, я более чем уверен, что Тина беременна уже около месяца.
— Что-о? — Это не я, это брат заистерил.
Я же изо всех сил пыталась сообразить, шутит Смолов, или нет.
— Я… не могу забеременеть, — наконец, прорезался у меня голос. — У меня всего одна труба, и то плохо работает. И цикл опять же нерегулярный, особенно после болезни.
— Я два раза проверил, — Женя теперь смотрел на меня с сочувствием. — Идем в кабинет УЗИ, там и перепроверим все.
Я кивнула, так как результат мог быть ошибочным, а потому не могла я забеременеть. Я с Кирилловым столько лет пыталась заполучить ребенка, но ничего не выходило, а тут вдруг…. Нет, это точно какая-то ошибка.
Через пятнадцать минут стало ясно, что ошибки никакой нет и я действительно беременна.
— Срок четыре-пять недель, — сообщила мне миловидная девушка, глядящая на экран. Мужчины остались за ширмой, но все слышали. — Эмбрион прикреплен ближе к правой трубе, выглядит здоровым.
У меня слезы из глаз покатились сами по себе. Каковы шансы родить здорового ребенка в моем случае? Такие же, как и забеременеть, раз уж на то пошло. И где гарантии того, что я после этого останусь жить? Их нет. А ребенок уже есть. Мой и Толи. И что делать?
В кабинет мы вернулись в тягостном молчании.
— Надо делать аборт, — Ванька тяжело опустился в кресло.
— Я согласен с этим, — кивнул Смолов. — Рисков слишком много, организм еще не отошел от лечения. Ему бы еще пару-тройку лет на восстановление.
— И каковы у меня будут шансы забеременеть после этого срока? — Посмотрела я на Женю.
Врач отвел взгляд.
— Небольшие, — подтвердил он мои опасения. — Но риски….
— Тина, ты прерываешь эту беременность! — Встрял Ванька. — Меня не колышет, что ты там себе в голове напридумывала, но я тобой рисковать не намерен. Что там надо для этого всего? Еще оборудования для центра закупить? — Это он уже у Смолова спросил.
Евгений покачал головой.
— Я согласен, что есть огромные риски, — начал он издалека. — Но решение нужно принять самой Тине.
Я с благодарностью кивнула.
— Мне надо подумать. Сколько у меня есть времени? — Спросила я, стараясь погасить взметнувшуюся в душе панику.
— Месяц, — строго посмотрел на меня Смолов. — Не больше.
— Какой «подумать»?!? — Заорал на весь кабинет Ванька. — Ты головой вообще соображаешь? Ты… просто…. Тина, надо сегодня же….
— Я должна рассказать Толе, — нашла я главный аргумент. — Это все же и его ребенок.
— Он тебя отправит на аборт, — тут же сообщил мне близкий родственник. — У него уже есть дети и он создает впечатление адекватного человека.
— Но ему надо знать об этом, — настояла я.
— Ладно. Запиши ее на завтра на эти ваши процедуры, — повернулся брат к Евгению.
До гаражей мы ехали в тягостном молчании. Ванька пытался как-то вразумить меня, когда мы только вышли на улицу, но бросил это дело, мрачно сопя всю дорогу.
— Тина, не дури, — бросил он мне, когда я выбралась из машины и направилась к гаражу. — Оно того не стоит!
Я передернула плечами, дошла до гаража, забрала «Нюсю» у Валерьича и отправилась в Анютинский. На горизонте собиралась туча и изредка было слышно раскаты грома. Я же мчалась по трассе и старалась очистить голову от мыслей. Что дороже: ребенок от любимого человека или собственная жизнь? Боюсь, что прямого ответа на этот вопрос у меня не было, а выбирать все равно придется. Самое страшное, что за эти недели я действительно влюбилась в Никульчна. Слишком уж мы с ним совпадали во многом, чтобы я могла удержаться от таких чувств. И я прекрасно понимала, что в случае чего этого ребенка он не бросит. Если уж Надежду в роддоме не оставил….
С другой стороны, умирать мне не хотелось. Но ведь беременность может и не спровоцировать ухудшение! Ведь бывали же случаи, что и беременные излечивались и рожали вполне себе здоровых детей. Чем я хуже? Тем более, что Смолов, как мне показалось, на моей стороне и не откажется от такой пациентки при любом моем решении.
Я зарычала и ударила по рулю ладонью, знатно ту отбив. Так, ладно. Кажется, решение я уже приняла. Затормозив у дома, я успела войти под крышу, стараясь укрыться от тяжелых капель дождя. Небо было мрачным и тяжелым, как и мое настроение.
Теперь мне предстояло сообщить обо всем Никульчину. Если честно, то подмывало просто расстаться и ничего не объяснять, но этот этап в отношениях мы уже проходили и мне он не понравился. Правда, реакция Толи мне была неизвестна, а потому без нервов будет не обойтись.
Я написала ему сообщение о том, что на работу приехать сегодня не смогу, но буду ждать его у себя дома, так как у меня к нему важный разговор. Отложив телефон, я свернулась на кровати клубочком и накрыла ладонями живот, не желая отдавать это чудо на растерзание. Это мой ребенок и я буду за него бороться.
  
Глава 15
 
Анатолий приехал ко мне через три часа, что для него было чем-то немыслимым. Значит, чуть-чуть разгреб работу и сразу сорвался ко мне. У меня слезы на глаза навернулись, когда я услышала звук машины, подъезжающей к дому. Как я буду жить, если он не поймет меня и не смирится с моим решением? Плохо буду жить, терзаясь переживаниями, и доведу себя до нервного срыва. Я себя хорошо знала, но сейчас у меня было то, ради чего я готова была рискнуть всем, что у меня есть.
Тихо закрылась калитка и я услышала, как щелкнул замок на двери. Пришлось встать с кровати и выйти к Никульчину, который уже собирался идти меня искать.
— Привет, — я вымучено улыбнулась.
— Как ты? — Меня тут же притянули к груди.
Я вздохнула.
— Нормально, — потерлась щекой о плечо и сделала еще один глубокий вдох, стараясь не расплакаться. Затем, силой воли заставила себя выпрямиться, показывая мужчине, что меня пора отпустить. Никульчин нехотя разжал руки. — Идем на кухню, — поманила его, так как в спальне поговорить не представлялось возможным.
  
— Что-то случилось? — Анатолий вошел в кухню, сел на стул, глядя, как я вожусь с чайником. Руки дрожали, а потому я была на редкость неуклюжа. — Тина, ты меня пугаешь, — прокомментировал он, видя мою нервозность. — Что случилось?
Ладно, дальше все равно тянуть было некуда.