Гарантия на жизнь (СИ)

— И как же? — Анатолий вытащил блокнот и ручку и принялся внимать.
Я же только брови вверх приподняла, узнав свой блокнот с лотосом, который лежал у меня на кухне на всякий случай. Евгений тоже смотрел с некоторым удивлением на моего мужчину, но потом, видимо решил, что у всех свои странности.
— Еженедельный осмотр и сдача анализов, никаких стрессов. То есть, надо полностью исключить не только физическое истощение, но и моральное: Тине нервничать нельзя ни в каком случае, — наставительно сообщил он. — Так же я приготовил витамины, которые ей придется пропить в первом триместре.
  
— А… лечение какое-нибудь? — Никульчин все скрупулезно записывал. — Оборудование, может быть, нужно какое-то купить? Лекарства для клиники?
Смолов обвинительно посмотрел на меня.
— Ты ему не сказала, что Иван нас уже всем обеспечил еще в прошлый раз? — Спросил он у меня.
Я покачала головой.
— Жень, времени еще не было, — пояснила.
— Детей делать в неподходящий момент время у вас есть, — проворчал Евгений. — Ладно, я тут все расписал, — передо мной лег распечатанный лист. — Анализы у тебя неплохие, так что пока есть возможность потянуть и посмотреть, как все будет развиваться дальше. Тина, очень прошу тебя не ударяться в работу, забывая об отдыхе и еде. Я знаю, что ты склонна, забывая о себе, заниматься чужими проблемами. Сейчас не тот случай.
— Я присмотрю за этим, — пообещал Никульчин, глядя на меня так, что стало понятно: работать теперь я буду под строгим контролем и чуть что, меня будет ждать принудительный отдых, а то и вовсе поездка в клинику. Но ради ребенка я потерплю.
  
Глава 16
 
— Куда мы едем? — Спросила я, когда после клиники, машина Никульчина свернула совсем не в сторону выезда.
— В ЗАГС, — ответил он коротко. — Понимаю, что тебе не хочется, но так… у меня будет возможность хоть на что-то влиять, если все пойдет не по плану, — он бросил на меня тяжелый взгляд и снова уставился на дорогу.
Я поняла. Если меня экстренно положат в больницу, или что-то страшное произойдёт, то ему, как мужу, расскажут все и даже больше. А без штампа в паспорте он даже не сожитель, а просто посторонний человек.
— Я… фамилию свою оставлю, — Тиной Никульчиной я называться не очень-то хотела. Смешно же звучит. Лучше уж Верёвкиной остаться. — Документов меньше менять, — добавила быстро, чтобы он не принялся настаивать. — Да и у ребенка все равно твоя фамилия будет.
Колебался Анатолий недолго.
— Хорошо, — все же согласился он на такую уступку. Видимо, для него печать в паспорте была важнее фамильной гордости.
К ЗАГСу мы подъехали за час до открытия, но двери почему-то оказались не заперты.
— Куда? — Остановил нас окрик охранницы, едва мы вошли.
— Мы по делу, — Никульчин не обратил никакого внимания на пожилую женщину и повел меня дальше.
— ЗАГС еще не работает, — громко сообщил нам голос из кабинета, в который мы постучались.
— Подожди меня здесь, — Никульчин усадил меня на стул в коридоре, а сам юркнул за дверь, прихватив при этом мой паспорт.
Ничего не понимая, я осталась сидеть на месте. Тем более, что мне Игнатов написал с вопросом о том, где шляется начальство и что ему делать, если с последней отгрузки продукции у него осталось лишних пять ящиков.
Я, хихикнув, отписалась, что начальство в ЗАГСе, а продукцию можно отправить в «Ридикюль». Там свежим овощам всегда рады.
— Идем, — из кабинета вышел Анатолий и повел меня куда-то по коридору. — Нас сейчас быстренько распишут, а праздник потом устроим.
— Сейчас? — Опешила я, так как думала, что мы просто подадим заявление, а свадьба уж потом когда-нибудь.
— Да, — Никульчин тащил меня вперед, не обращая внимания на мой растерянный вид. — Сейчас сразу все оформим, а потом уже все остальное.
Как я выходила замуж, я запомнила с трудом. Как под гипнозом поставила подпись, где сказали, сообщила, что все добровольно, и забрала свой паспорт со штампом на положенной странице. В себя пришла, только тогда, когда мы вышли на улицу под жаркие лучи летнего солнца.
— И что дальше? — Выдохнула, ощутив, как Анатолий прижимает меня к себе, словно бы закрывая от всего мира.
— Тебе придется переехать ко мне, — он отстранился и повел меня к машине.
Я даже не возражала. Просто, проснувшись сегодня утром, я совершенно не ожидала, что в течение пары-тройки часов выйду замуж. Как-то слишком уж неожиданно все вышло. Я, только сев в машину, поняла, что на моем безымянном пальце красуется гладкое колечко. На втором пальце было кольцо с бриллиантом. Когда он успел мне их нацепить?
— А кольца откуда? — Спросила, пристегнувшись.
— Месяц назад купил. Таскал с собой и думал, как бы подгадать момент, чтобы сделать тебе нормальное предложение, — смущенно признался Никульчин.
Я задохнулась от нахлынувших эмоций. Он все это время пытался донести до меня серьезность своих намерений, я же в ответ отшучивалась или отмахивалась, боясь поверить. Теперь пришлось верить принудительно.
— Куда мы едем? — Я не сразу заметила, что свернули мы не в сторону Анютинского.
— К твоему брату, — услышала в ответ и запаниковала.
— Зачем к нему ехать? — Ванька вчера так орал, что сегодня вряд ли еще отошел от эмоций.
— Надо поговорить с ним и уладить все сейчас, потому что тебе вредно нервничать, — сказал Анатолий совершенно нелогичную вещь.
— Вот сейчас я действительно занервничала, — я крепко вцепилась пальцами в ремень безопасности. — Не надо туда ехать!
— Все будет хорошо, — Толя успокаивающе погладил меня по коленке и вернулся к дороге.
До гаражей мы доехали как-то уж слишком быстро. Никульчин помог мне выйти из машины и коротко поцеловал.
— Подожди меня здесь, — вручил он мне ключи и ушел в сторону офисного здания.
— Тина, а ты чего тут? — Окликнул меня Валерьич, вышедший из бокса.
— А? — Я скривилась и пошла к мастеру. — Вот за что мне все это? — Всплеснула руками на ходу. — Отец — сумасшедший, брат — псих, муж — без инстинкта самосохранения! Что за жизнь такая?
— Ты замуж вышла? — Хохотнул пожилой мужчина. — От молодец! И кто ж рискнул? Подожди-ка! — Вдруг поднял он палец вверх. — Вчера Иван орал на весь гектар, что ты дура беременная и тебя надо в поликлинику на опыты сдать. А сегодня ты тут и замужем. Это взаимосвязанные вещи?
Я хохотнула. Умеет Валерьич объяснить ситуацию без головных тараканов.
— Выходит, что да, — созналась и вздрогнула, потому что из открытого окна на втором этаже послышалась ругань и звук чего-то ломающегося.
Я уже было собралась в ту сторону, но стоящий рядом со мной мужчина придержал меня за плечо.
— Оставь. Сами разберутся, — велел он мне.
— Подерутся, — покачала я головой.
— Если без этого не обойтись, то и драться будут, — согласился со мной Валерьич. — Но ты в мужские драки не лезь. Тебе сейчас низзя, — усмехнулся он. — Да и им кулаками помахать полезно. Где они в таком возрасте себе еще подобное развлечение найдут?
Я снова вздрогнула, так как из окна вылетело кресло и приземлилось в двадцати шагах от меня.
— Идиоты, — обиделась я, а мой собеседник в это время уже осматривал машину Анатолия.
— Слушай, загони-ка ее на подъемник. Ходовую просмотрю, — велел Валерьич и указал на бокс.
Я в ответ скептически фыркнула, но послушно загнала машину. Потом мы с механиком обсудили замену одного из пыльников, где-то Валерьичу не понравился узел, который стоило бы перебрать при следующем нашем визите сюда….
— Мы все!
Я настолько увлеклась машиной, что совершенно забыла про двух мужиков, громивших офис на втором этаже. Выглянула из-за бока машины и уставилась на Толю и Ваньку, совершенно довольных и основательно помятых. У Никульчина была разбита губа и оторван ворот рубашки, а брат щеголял подбитым глазом и красным опухшим левым ухом.
  
— Красавцы, — выдохнула я, сложив руки на груди.
— Иван Михайлович, что-то у вас с гостеприимством в последнее время не очень, — подтвердил Валерьич. — В наше время хлебом-солью встречали, а не люлями всякими.