Гарантия на жизнь (СИ)

— Уходим, — шепнула я и потащила детей к выходу, заглядывая за каждый угол.
До выхода осталось метров десять, как за мой спиной что-то щелкнуло.
— Думала, что получится так просто уйти отсюда? — Послышался насмешливый голос, и я замерла на месте, так как мне в затылок уперлось что-то твердое.
Я мысленно выругалась.
— Дай уйти детям, — попросила, так как приняла это решение еще до того, как тут оказалась.
  
— Они мне не нужны, — хмыкнул мужчина. — И ты не нужна. Мне нужен Никульчин.
— Я в качестве заложницы лучше подойду. Да и в случае чего вам не придется убивать собственных внуков, — принялась я соблазнять его принять правильный выбор.
Кажется, это возымело действие.
— Ладно, — в голосе послышалось сомнение, но тут же крепкая рука ухватила меня за плечо с такой силой, что у меня там, наверное, синяки останутся. — Денис, как выберетесь, то позвони отцу. Пусть едет спасать свою… приживалку. А теперь идите, пока я не передумал, — у моего лица оказалась рука с пистолетом и я лишь неимоверным усилием воли приказала себе не дергаться и оставаться на месте.
— Идите, — кивнула я детям, которые замерли на месте, не решаясь отойти от меня. — Все будет хорошо, — я твердо посмотрела мальчику в глаза, и Дэн кивнул.
Он взял за руку испуганную сестру и повел к двери. Я проводила их взглядом, а после того, как дверь захлопнулась, повернулась к этому мужчине. Теперь я пленница, а потому у меня есть возможность получить ответы на некоторые мои вопросы.
  
Глава 22
 
— Почему ты меня не боишься? — К столбу меня привязывали куда более основательно, нежели детей.
— А надо? — Я не боялась, я опасалась. Нет, внутри было общее возмущение всей этой ситуацией, но мозг почему-то отказывался верить в то, что кто-то из моих любимых людей может погибнуть. А за себя я почему-то совсем не переживала. Может быть, надо Смолову пожаловаться, что беременность отключила мой инстинкт самосохранения напрочь. Ой, нет. Он меня потом вообще запрет в палате с мягкими стенами. Лучше помолчу…, если выберусь отсюда. — Я могу и побояться, — подняла я глаза к потолку. — Но мне несколько дней ставили расслабляющие капельницы, поэтому я могу слегка ненормально реагировать на внешние раздражители, — решила я высказать свои предположения по поводу отсутствия у меня нормального страха.
Дед Никульчиных-младших разглядывал меня с каким-то исследовательским интересом.
— Ты забавная, — наконец, вынес он вердикт. — Я теперь понимаю, что Толик в тебе нашел.
— И что же? — Не преминула поинтересоваться я.
— Ты живая, — дернул он подбородком, но тему развивать не стал.
Я же подумала, что это удачный момент обсудить создавшуюся ситуацию.
— Меня Тиной зовут, — начала я с простого.
— Авдей, — представился он.
Ох, ну и имечко. Хотя, его дочь вообще Эллой звали….
— Вы убили бывшую помощницу директора «Топинамбура», — у меня это прозвучало, как утверждение. — Зачем?
Этот Авдей посверлил меня неприязненным взглядом.
— Решила провести допрос? — Спросил он прямо.
— Ну, почему сразу допрос? — Я мягко улыбнулась. — Просто нам долго ждать, а говорить о чем-то надо. Чем не тема для разговора? Тем более, что во всех фильмах и книгах злодеи рассказывают о своих злодеяниях перед тем, как укокошить кого-нибудь.
Мужчина громко хмыкнул.
— То есть, по-твоему, я — злодей? — Переспросил он.
Я попыталась все сформулировать кратко и емко.
— С моей точки зрения, это абсолютный факт, — я оперлась плечом о столб, чтобы стоять было удобнее. Дэн был прав, не помешал бы тут стул. — И это я же у вас в заложниках нахожусь, а не наоборот.
— Логично, — кивнул Авдей и принялся что-то раскладывать на низком ящике в пяти шагах от меня. — Но это ты живешь со злодеем, сжившим со свету мою дочь.
— Что-о? — У меня лицо вытянулось от таких откровений. — Насколько я знаю, она сама от Толи ушла, — припомнила я.
— Сама, — согласился он. — Но Никульчин даже искать ее не стал. Даже не позвонил ни разу. Она полгода жила в городе и ждала его звонка, прежде чем податься в Москву.
— Тогда Анатолий здесь тем более ни причем, — я все никак не могла понять ситуацию, в которой вот так все можно вывернуть. — Она ж ушла, хотела свободы. Толя ее отпустил, потому что любил и желал ей счастья.
— Это называется «любил»? — Не согласился со мной мой собеседник. — Он нормально семью обеспечить не мог, пока она была рядом. Вечно в этой своей школе пропадал. А стоило ей уехать, как он тут же создал целую компанию и принялся зарабатывать. Пришлось ехать к Элле в столицу и учить ее уму разуму. Тем более, что она от кого-то другого залетела….
— Так это вы ее до смерти избили? — Ахнула я, отказываясь понимать такую чудовищную ситуацию.
— А что мне оставалось делать? У Никульчина были деньги, а эта дура отказывалась возвращаться к нему. Пришлось «помочь» ей принять правильное решение, — равнодушно ответил этот товарищ.
Я ошарашенно поморгала.
— А ваша жена…?
— Она все знала, — Авдей снова принялся перебирать железяки на столе. — Ее потому инсульт и разбил, что она хотела меня сдать. Пришлось и ее учить уму-разуму. Зато у нее и речь отнялась, и Никульчин денег на лечение иногда подкидывал. Хорошие суммы. В последнее время только прекратил платить мне.
У меня глаз дернулся.
— А Любовь Аркадьевна здесь каким боком? — В этом мне виделась какая-то странная несостыковка. Я многого не знала, но тут надо бы понимать мотивы преступления.
— Я дал ей денег, чтобы она помогла мне переписать предприятие на себя, — пояснил он, ничуть не смущаясь своих неадекватных действий.
— Вы б его развалили за три месяца, — мрачно сказала я.
— Я б его продал за хорошие деньги. Я и покупателя уже нашел, — хмыкнул он и повернулся ко мне со стаканом воды в руках. — Люба не оправдала моих надежд и не смогла достать мне нужные документы с подписью Никульчина. Поэтому я разработал другой план, где Толик должен умереть. Его мать тоже должна была скончаться от горя после его смерти. Тогда дети перешли бы под крыло единственного дееспособного родственника, как и «Топинамбур».
— Жуть какая, — пробормотала я, скривившись. — Вы всех решили убить только ради денег?
— Это большие деньги, девочка, — он поставил стакан на ящик и усмехнулся. — У меня весь план был проработан до деталей, и тут появилась ты, как чертик из табакерки. Я, даже издалека наблюдая, видел, как мой бывший зятек поплыл. Ваши отношения были делом времени, так что я убедил Солоницына, что надо тебя убить. Это ведь из-за тебя его сынок попал за решетку, а его сняли с должности.
— Нечего было воровать, — проворчала я.
— У него ничего не получилось, — Авдей, кажется, меня и не услышал вовсе. — Криворукий идиот! Ничего по-хорошему сделать не мог. Не было бы уже тебя, не осталось бы других препятствий на моем пути.
— Это не препятствия. Это люди, — я уже даже не надеялась на то, что он вообще кого-то слышит.
И еще у меня ноги совсем затекли. Я переступила с ноги на ногу и вздохнула. Где там мой спасительный отряд?
— А потом ко мне пришла Любка, которую выпустили под залог, — продолжил похититель чужих детей. — Она хотела отомстить и денег. Я напомнил ей про долг, но пообещал ей небольшой процент, когда я продам компанию. Эта дура купилась и поперлась жечь твой дом.
— Меня там не было, — мстительно сообщила я.
— Я знаю. Но она решила почему-то, что первую брачную ночь вы с Никульчиным проведете там. И машина там твоя стояла, — он насыпал какой-то порошок в стакан с водой. — Ей надо было валить из области, но эта дура приперлась ко мне, чтобы шантажировать тем, что пойдет к Толику и все расскажет. Идиотка! Пришлось ее на цепь посадить. А она возьми да сдохни через какое-то время.
  
Вот теперь меня затошнило. Причем в самом прямом смысле этого слова. Я действительно не представляла, каким надо быть психом, чтобы вот так запросто ломать чужие судьбы и жизни.