Враг на пороге (СИ)

Он аккуратно разложил все четыре камня на бархатной подушке на столешнице.
— У нас сейчас четыре варианта сибирского нефрита. Два уже профессионально обработаны, два остались в первозданном виде, как их извлекли из недр гор.
Первый камень — идеальный кабошон правильной овальной формы, размером с крупное перепелиное яйцо. Цвет глубокий, насыщенный, тёмно-зелёный, почти бутылочный, с лёгким маслянистым отливом. Поверхность отполирована до зеркального блеска — можно было разглядеть своё отражение.
  
Второй кабошон заметно поменьше, цвет светлее — нежный зелёный с молочными прожилками, словно внутри камня застыли тонкие облака или утренний туман.
Третий — необработанный самородок неправильной, причудливой формы, размером примерно с кулак взрослого мужчины. Цвет тёмный, почти чёрно-зелёный, матовый, с естественной шероховатой поверхностью. Массивный, увесистый, грубый — сама первозданная мощь земли.
Четвёртый — тоже природный самородок, но заметно меньше и ярче первого. Насыщенный изумрудный цвет, местами полупрозрачный, просвечивающий на ярком солнечном свету. Форма причудливая — природа не заботилась о красоте и симметрии, творила как хотела.
— Какое именно изделие вы планируете создавать? — спросил консультант деликатно, складывая руки за спиной в почтительной позе.
— Два кольца, — коротко ответил я.
Он понимающе кивнул.
— В таком случае могу рекомендовать готовые кабошоны, но… из другой коллекции. — Он указал изящным жестом на соседний стенд. — Они уже идеально подходят под стандартные ювелирные оправы. Вам останется только надёжно закрепить их в металле и правильно зарядить защитной магией. Сэкономите массу времени и сил на трудоёмкой огранке и полировке.
Я медленно покачал головой:
— Боюсь, обработанные самоцветы не подойдут для моих целей.
Консультант удивлённо, почти озадаченно приподнял бровь:
— Могу я поинтересоваться, почему? Работа выполнена безупречно мастерами высочайшей квалификации…
— Мне необходим необработанный камень. Я хочу сам сделать огранку и разделение, — объяснил.
Он слегка поморщился, на лице отразилось беспокойство:
— Александр Васильевич, должен предупредить как специалист — обработка нефрита — дело крайне, исключительно непростое. Это один из самых твёрдых камней низшего порядка. Требуется специальный алмазный инструмент, много времени, терпения и недюжинного мастерства. И хотя я нисколько не сомневаюсь в ваших способностях…
— Я в курсе сложностей, — усмехнулся я. — Но мне принципиально нужно разделить один цельный камень на две равные части. Это критически важно для конкретного артефакта.
Консультант задумчиво кивнул, больше не настаивая.
Я взял в руку первый необработанный камень — тёмный, массивный самородок. Положил на раскрытую ладонь, ощущая приятную прохладу и вес. Прикрыл глаза, отключил внешние ощущения, прислушался к внутренним, тонким энергетическим потокам.
Энергия земли пульсировала в камне — глубокая, древняя, медленная, как движение ледников. Но какая-то… сонная, вялая, инертная. Тяжёлая и усталая, словно камень уже израсходовал все свои лучшие годы в холодных недрах гор и теперь просто существует по привычке, по инерции, без живой силы.
Не то. Совершенно не то, что мне нужно.
Я осторожно положил его обратно на бархат, взял второй самородок — яркий, изумрудно-зелёный.
И почувствовал разницу мгновенно.
Энергия пульсировала в ладони — живая, чистая, сильная, молодая. Словно внутри этого небольшого камня билось настоящее сердце земли. Молодая первозданная сила, совершенно не тронутая временем и разрушением. То, что нужно.
— Беру этот, — сказал я твёрдо, кивая на зелёный самородок.
Консультант с облегчением кивнул:
— Отличный выбор, Александр Васильевич. Очень энергетически насыщенный камень, добыт в Саянских горах всего три месяца назад. Свежий, молодой. Цена — двадцать рублей.
Я аккуратно положил тяжёлый нефрит на бархат.
— Отлично. Теперь покажите фенакиты.
— С удовольствием. Прошу за мной.
Мы подошли к другой витрине у противоположной стены. Консультант открыл выдвижной ящик, обитый внутри тёмно-синим бархатом, и на мягкую поверхность высыпалась целая россыпь мелких прозрачных кристаллов — они сверкали и переливались под ярким светом электрических ламп, словно застывшие капли росы.
— Фенакит, — начал пояснять консультант с энтузиазмом, — абсолютно прозрачный, без малейших включений и трещин.
Я внимательно осмотрел сверкающую россыпь. Кристаллы действительно мелкие — каждый размером примерно с перечную, не больше. Все идеально прозрачные, с характерным холодным стеклянным блеском.
— Мне нужны восемь штук примерно одинакового размера и веса, — уточнил я.
— Легко, — консультант принялся тщательно отбирать кристаллы пинцетом, внимательно рассматривая каждый, откладывая подходящие в отдельную бархатную ячейку. — У нас фенакитов всегда очень много в наличии. Ходовой товар, заказывают постоянно…
Через минуту методичной работы на тёмном бархате аккуратным рядом лежали восемь идеально подобранных прозрачных кристаллов — одного размера, правильной формы и чистоты.
— Цена стандартная — три рубля за штуку.
Я внимательно осмотрел отобранные камни, покрутил один на свету — чистота безупречная. Кивнул с одобрением:
— Подходят идеально.
Консультант аккуратно ссыпал все восемь фенакитов в небольшой бархатный мешочек.
— Остался горный хрусталь в огранке кабошон.
— Да, конечно. Одну секунду.
Он открыл соседний широкий ящик и бережно достал большой плоский поднос, полностью уставленный прозрачными полусферами самого разного размера.
— Горный хрусталь, — продолжил он привычным тоном опытного продавца. — У нас большой выбор разных огранок и размеров.
Я медленно осмотрел весь поднос. Кабошоны были самого разного размера — от крупных, величиной с грецкий орех, до совсем крошечных.
— Мне нужны мелкие, — показал я пальцами приблизительный размер. — Восемь штук, строго одинаковых.
Консультант кивнул и принялся тщательно отбирать. Через минуту выложил на чистый бархат восемь маленьких идеальных кабошонов — совершенно круглых, отполированных до зеркального блеска, сверкающих на свету.
— Вот, пожалуйста. Все одного размера, примерно по три грамма каждый. Цена — два рубля за штуку.
Я взял один кабошон, покрутил на ярком свету между пальцами, поднёс к глазу. Совершенно прозрачный, идеально чистый, без единой трещины, помутнения или пузырька воздуха. Качество безупречное.
— Беру, — решил я.
Консультант упаковал оставшиеся камни.
— Итого у нас получается, — он быстро пересчитал в уме на пальцах, проверяя себя. — Шестьдесят рублей ровно. С учётом скидки — пятьдесят пять.
Мы неторопливо прошли к массивной стойке из полированного дерева. Консультант достал толстый гроссбух в потёртом кожаном переплёте.
Все магические самоцветы подлежали строгому обязательному государственному учёту. Точная дата покупки, полное имя и фамилия покупателя, номер лицензии артефактора, подробный перечень всех камней с точным весом и магическим порядком.
Консультант старательно выводил буквы каллиграфическим почерком. Я терпеливо ждал, неспешно разглядывая интерьер магазина, витрины, других посетителей.
Наконец, он закончил запись и повернул тяжёлый журнал ко мне:
— Распишитесь здесь, пожалуйста, Александр Васильевич.
Я расписался. Консультант удовлетворённо кивнул, закрыл гроссбух.
Я достал кожаный бумажник, отсчитал пятьдесят пять рублей бумажными купюрами. Консультант принял деньги, пересчитал дважды для верности, выдал официальный чек на тонкой бумаге с водяными знаками.
  
Все купленные камни аккуратно уложили в небольшой изящный деревянный ящичек из полированной берёзы с мягкой шёлковой подкладкой внутри — чтобы не бились и не царапались при транспортировке. Я взял ящик под мышку, ощущая приятную тяжесть.
— Благодарю за помощь и терпение.