Враг на пороге (СИ)

Метелин закашлялся.
— А, да, да… Но вы поймите, времена нынче сложные для бизнеса, понимаете. То одно, то другое… В последнее время я ужасно занят.
Всё ясно. Купец знал о войне с Хлебниковым и не хотел с нами связываться. Вдруг магнат обидится, что Метелин сотрудничает с Фаберже? Перекроет какие-нибудь каналы, нашепчет кому надо? Проще держаться в стороне.
— Конечно, понимаю, — кивнул я. — Времена и правда непростые. Ну, если что-нибудь понадобится, вы знаете, где нас найти.
  
— Обязательно, обязательно!
Метелин с облегчением выдохнул, когда я отошёл.
В третьем ряду сидел другой знакомый — Фролов, владелец сети продуктовых магазинов. Подтянутый, ухоженный мужчина средних лет. Купец второй гильдии, но амбициозный, рвался в первую. Два года назад покупал у нас изысканные украшения для жены.
— Пётр Александрович. Здравствуйте.
Фролов вздрогнул и обернулся. На его лице промелькнуло что-то между испугом и раздражением:
— А… Александр Васильевич. Да, здравствуйте. Прошу прощения, у меня важный звонок.
Он отошёл, демонстративно достав телефон из кармана.
Ещё более явный знак. Даже разговаривать боялся.
Я вернулся на своё место в четвёртом ряду. Участники потихоньку рассаживались. Незнакомые лица, чужие люди. Представители держались обособленно — не разговаривали, не знакомились, сидели молча. Пришли сделать работу — купить лот для заказчика и уйти.
Распорядитель аукциона — мужчина лет пятидесяти в строгом костюме, с папкой документов под мышкой — поднялся на кафедру и оглядел зал:
— Уважаемые участники, начало аукциона через пять минут. Прошу всех занять свои места.
В этот момент дверь распахнулась. Все обернулись на шум, некоторые ахнули. Я тоже повернул голову и стиснул подлокотник.
Хлебников явился лично.
Выглядел он бодро и уверенно. Дорогой чёрный сюртук сидел безукоризненно, золотая цепь часов поблёскивала на жилете, на пальце сверкал массивный перстень. За магнатом, как обычно, шли двое помощников в тёмных костюмах.
Хлебников остановился на пороге и неторопливо оглядел зал. Разговоры стихли.
— Добрый день, господа! — поприветствовал он.
Метелин тут же оставил своё место у окна и поспешил навстречу. Фролов вскочил со стула. Ещё несколько человек потянулись к Хлебникову — кланяться, здороваться, демонстрировать почтение.
Хлебников принимал это как должное. Говорил громко, уверенно, похлопывал кого-то по плечу, с кем-то обменивался рукопожатиями.
Потом он посмотрел в мою сторону. Наши взгляды встретились. Хлебников хищно улыбнулся и направился прямиком в мою сторону.
Я остался сидеть. Не встал, не пошёл навстречу. Просто смотрел.
Хлебников остановился в двух шагах. Улыбка стала шире:
— Александр Васильевич! Какая неожиданность! Не ожидал вас здесь увидеть.
Я медленно поднялся и посмотрел ему в глаза.
— Павел Иванович. Действительно, неожиданность. Соскучились по зимней столице?
Хлебников улыбнулся ещё шире.
— Да, люблю балтийский воздух. Освежает. А вы, Александр Васильевич, интересуетесь недвижимостью? Или, может быть, хотите вернуть фамильное гнёздышко?
Он явно наслаждался моментом.
— Участвую в открытых торгах на законных основаниях, — ответил я
— Конечно, конечно! Законное право каждого гражданина. — Хлебников сделал паузу, посмотрел на меня с усмешкой. — Только вот законы работают по-разному для разных людей, так ведь вы утверждаете?
Намекал на расследование Обнорского, конечно. Все вокруг замерли, ожидая, что разразится скандал.
Я выдержал паузу.
— Поживём — увидим, Павел Иванович.
Хлебников наклонился ближе — так, чтобы его слышал только я.
— Увидите, Александр Васильевич. Обещаю.
Он выпрямился и пошёл к первому ряду, где его помощники уже заняли места.
Зал взволнованно зашумел, люди начали шушукаться. Метелин и Фролов, только что так приветливо здоровавшиеся с Хлебниковым, старательно не смотрели в мою сторону.
Всё ясно. Хлебников пришёл сюда лично. Не прислал представителя, а приехал сам. И не ради дачи. Ради меня.
И дело не в даче. Ему была нужна не недвижимость, а публичная победа. Отобрать у нас фамильное имущество на глазах у всех. Унизить. Показать, кто хозяин.
Распорядитель ударил деревянным молотком по кафедре.
— Уважаемые участники! Приветствую вас на государственном аукционе по продаже конфискованного имущества. Сегодня на торги выставлено семь лотов. Напоминаю правила.
Зал притих. Распорядитель зачитывал регламент ровным, бесстрастным голосом:
— Торги открытые. Минимальный шаг ставки — пять тысяч рублей, если не указано иное. Победитель обязан оплатить покупку в течение трёх рабочих дней, иначе лот переходит к участнику, предложившему вторую по величине ставку. Один участник может приобрести несколько лотов. Есть вопросы?
Тишина.
— Отлично. Приступаем.
Распорядитель включил проектор. На мультимедийной доске высветилась информация о первом лоте.
— Лот номер один. Пятикомнатная квартира на Невском проспекте, дом номер сорок семь, четвёртый этаж. Площадь двести квадратных метров. Состояние хорошее, но ремонт устарел, необходима замена сантехники. Стартовая цена — тридцать пять тысяч имперских рублей.
На доске появились фотографии — высокие потолки, лепнина, паркет, окна на проспект. Неплохая квартира в центре города, но требовала больших вложений.
Представитель в сером костюме, сидевший во втором ряду, поднял табличку:
— Сорок тысяч.
— Сорок пять, — откликнулся мужчина справа.
— Пятьдесят, — женщина в третьем ряду.
— Пятьдесят пять.
Торги шли бодро. Четыре участника перебивали друг друга с завидным упорством. Цена росла.
— Шестьдесят пять, — повторил распорядитель. — Есть желающие предложить больше?
Пауза. Никто не поднял табличку.
— Шестьдесят пять — раз. Шестьдесят пять — два. Шестьдесят пять — три! — Удар молотка. — Продано господину под номером семнадцать.
Я наблюдал, но не участвовал. Хлебников тоже не поднял табличку — сидел неподвижно, скучал. Квартира его не интересовала.
— Лот номер два. Торговое помещение на Гороховой улице, дом четырнадцать, первый этаж. Площадь сто пятьдесят квадратных метров. Требует значительных вложений. Стартовая цена — двадцать пять тысяч рублей.
Фролов выпрямился в кресле. Это его интерес — расширение сети магазинов.
— Тридцать тысяч, — поднял он табличку.
— Тридцать пять, — откликнулся купец слева.
— Сорок тысяч, — Фролов упрямо перебивал конкурентов.
Больше желающих не нашлось.
— Сорок тысяч — раз, два, три! Продано господину под номером девять.
Фролов облегчённо выдохнул, вытер лоб платком. Получил то, что хотел.
— Лот номер три. Складское помещение в Пороховых, пятьсот квадратных метров, кирпичное здание, бывший заводской корпус. Стартовая цена — десять тысяч рублей. Шаг — одна тысяча.
Окраина города, не самое привлекательное место. Торги получились вялые.
— Одиннадцать тысяч, — незнакомый купец поднял табличку.
Больше никого.
— Продано за одиннадцать тысяч.
Быстро, без борьбы. Кажется, Комитет был рад избавиться от непривлекательного имущества.
— Лот номер четыре. Небольшая пивоварня в Колпино. Действующее производство, оборудование, склады, земельный участок. Стартовая цена — двадцать пять тысяч рублей.
Вот это уже интереснее. Прибыльный бизнес.
— Тридцать, — выкрикнул представитель в дорогом костюме.
— Тридцать пять!
— Сорок тысяч, — поднял табличку Метелин.
Торги разгорелись. Пять человек азартно набивали цену. В итоге пивоварню купил представитель за сорок тысяч. Метелин опустил табличку с недовольным лицом.
  
— Лот номер пять. Доходный дом на Васильевском острове…
Я продолжал наблюдать и заметил, что человек восемь вообще ни разу не подняли таблички. Сидели молча, наблюдали. Один мужчина в последнем ряду вообще не шевелился и, казалось, не моргал. Застыл, словно статуя.