Враг на пороге (СИ)

— Добро пожаловать в клуб.
— Тебе-то хорошо, — буркнул я. — Ты привык.
— Двенадцать ранений за карьеру, — Штиль пересчитал на пальцах. — Да, привык.
— Сочувствую.
— Не надо, — он подмигнул. — Здесь медсёстры симпатичные.
Я вспомнил:
— Тебя не уволили?
Штиль пожал плечами:
— Пока приказа не поступало, но день только начался. — Он усмехнулся. — Может, вечером уволят. И наконец-то немного посплю…
  
— Даже если уволят, — сказал я, — я придумал, чем тебя занять. Давно думал создать собственную службу безопасности. — Я посмотрел на него. — Нужен тот, кто разбирается в вопросе.
Штиль замолчал и несколько секунд просто смотрел на меня.
— Предложение серьёзное?
— Абсолютно.
— Подумаю, — сказал он. Но в глазах я увидел интерес. Живой, настоящий.
Дверь снова открылась.
В палату вошёл мужчина, которого я уже не раз встречал, но которого не ожидал увидеть здесь.
Адъютант великого князя Алексея Николаевича. Того самого, что заказывал модульные браслеты.
— Господа Фаберже, — он слегка кивнул в знак приветствия. — Александр Васильевич.
Все встали.
Мать и Лена привстали с кресел. Отец выпрямился. Я попытался встать с кровати — рёбра пронзила боль.
Адъютант поднял руку:
— Не вставайте, пожалуйста. Вам необходим покой.
Адъютант сделал шаг вперёд:
— Александр Васильевич, Его Императорское Высочество великий князь Алексей Николаевич желает с вами поговорить.
  
Глава 26
 
— Когда его императорское высочество желает поговорить? — спросил я.
Адъютант слегка улыбнулся и понизил голос.
— Прямо сейчас. Он ожидает за дверью.
Василий Фридрихович замер. Мать сжала руки, Лена нервно теребила край платья.
Я попытался привести себя в порядок. Поправил подушку. Одёрнул больничную рубашку.
Мать бросилась ко мне:
— Подожди, подожди!
Она взбила подушку, поправила одеяло и пригладила мне волосы.
— Мам, я не на смотрины иду.
— Тише! Это же сам великий князь!
Наконец, дверь открылась. Адъютант тут же вытянулся по стойке смирно:
— Его Императорское Высочество великий князь Алексей Николаевич!
Он выглядел так же, как и в последнюю нашу встречу. Средних лет, высокий, военная выправка, идеально сидящий костюм-тройка с галстуком. Лицо сосредоточенное, но не злое. Скорее, волевое. Глаза серые, внимательные, оценивающие.
Все члены семьи тут же поклонились вошедшему. Я попытался встать, но рёбра пронзила острая боль. Штиль на соседней койке тоже попытался подняться и зашипел сквозь зубы.
Великий князь поднял руку:
— Прошу, лежите, господа. Вы были ранены, вам необходим покой.
Мы со Штилем опустились обратно на койки. Не без облегчения, должен отметить. Рёбра здорово болели при каждой попытке поменять положение.
Великий князь обвёл взглядом палату и остановился на мне:
— Мне нужно поговорить с Александром Васильевичем. Наедине. — Семья переглянулась. Великий князь повернулся к моей матери, и его голос стал мягче. — Ничего страшного, Лидия Павловна. Срочная неофициальная беседа. Телохранитель вашего сына может остаться.
Семья неохотно двинулась к выходу. Мать бросила на меня тревожный взгляд через плечо. Я кивнул — дескать, всё в порядке.
Адъютант вышел последним, плотно прикрыв за собой дверь. Великий князь подошёл к моей кровати, придвинул стул и сел напротив меня.
Он молчал секунд десять, изучая меня. Взгляд тяжёлый, пронизывающий. Но я выдержал и не отвёл глаза.
Наконец, князь заговорил:
— По поручению Его Величества государя императора я взял на личный контроль дело, связанное с расследованием журналиста Обнорского. Эти видео всколыхнули империю. И, разумеется, игнорировать подобные подозрения невозможно.
Князь наклонился ко мне.
— Александр Васильевич, мне нужно понять всю картину. С самого начала. Как семья Фаберже оказалась замешана в этой истории?
Я собрался с мыслями и принялся рассказывать по порядку, перечисляя только важные факты. От скандала с артефактами и дела Пилина до войны с Хлебниковым после того, как ему не удалось нас обанкротить.
— Журналист Обнорский начал расследование Хлебникова независимо от нас, но в определённый момент наши дороги пересеклись, и мы начали работать вместе, — продолжал я. — Обнорский раскопал махинации с Бриллиантовой палатой, Хлебников несколько раз пытался заткнуть ему рот. А вчера, накануне публикации самой разгромной части расследования, нанятые им люди напали на убежище Обнорского. Я и нанятое мной охранное агентство вмешались.
— Почему вы уверены, что нападение организовал именно Хлебников? Насколько мне известно, у Обнорского достаточно недоброжелателей.
Я улыбнулся.
— Прямых доказательств у меня нет, однако стиль очень похож на Хлебникова. К тому же он понимал, что расследование уничтожит его. Логично, что он попытался не дать делу ход. Если бы Обнорского убили, не дали опубликовать расследование — Хлебников бы уничтожил всех. Мою семью, журналистов, свидетелей.
Великий князь молчал, лицо оставалось непроницаемым, но я заметил признаки гнева. Глаза стали холодными, как лёд. Племянник императора был в ярости.
Он кивнул и поднялся со стула.
— Благодарю за информацию, Александр Васильевич. Желаю вам и вашему телохранителю скорейшего выздоровления. В целях безопасности вашу семью и журналистов Обнорского будут охранять императорские гвардейцы. До завершения следствия и решения по делу Хлебникова и Волкова.
Я кивнул.
— Благодарю, ваше императорское высочество.
— Дело передано в Собственную Его Императорского Величества канцелярию. Следствие назначен вести лично глава Сыскного отделения Департамента полиции. Дело настолько громкое, что государь не может оставить его без внимания. Как только вы и Обнорский восстановитесь, будете приглашены для дачи показаний. Они критически важны.
— Разумеется, — отозвался я. — В любое время.
Князь посмотрел мне в глаза.
— Будьте уверены, Александр Васильевич, семья Фаберже в безопасности. Хлебников более не посмеет вам угрожать. Если информация из расследования Обнорского подтвердится, это будет дело века.
Он кивнул мне. Военный поклон — короткий, чёткий:
— До встречи, Александр Васильевич. — И повернулся к Штилю. — И вам скорейшего выздоровления.
Он вышел из палаты, дверь тихо закрылась, а в коридоре зазвучали шорохи и тихие голоса.
— Серьёзный человек, — усмехнулся Штиль.
— Очень, — согласился я.
Мы с Обнорским добились нужного эффекта. Государь обратил внимание. Великий князь лично контролирует дело.
Теперь подлец точно не соскочит.
Семья ввалилась в палату. Мать первой, Лена и отец следом, а замыкал шествие… Денис. Сестра бросилась ко мне:
— Чего он хотел⁈
Я коротко пересказал содержание беседы. Отец опустился на стул:
— Значит, защита императора. Хлебникову конец.
Мать перекрестилась.
— Слава Богу.
Лена улыбнулась впервые за день.
Я отметил, что Ушаков выглядел усталым и был без формы. В обычном тёмном костюме, белой рубашке, галстук повязан небрежно. Но глаза блестели — друг явно был чем-то доволен.
Он подошёл к кровати и осторожно меня обнял, боясь причинить боль.
— Как ты?
— Жив, — ответил я. — Рёбра болят, смеяться не могу.
— А тебе и не должно быть смешно. Саша, ты понимаешь, что сделал?
— Вполне.
— Полез в перестрелку! С профессиональными бойцами!
Мать кивнула, поддерживая моего товарища.
— Ты легко мог погибнуть! — Денис встал, зашагал по палате. — Ты же не боевик! Ты ювелир!
— Я должен был, — сказал я спокойно.
— Должен⁈ — Денис развернулся.
— Да. Ты прекрасно понимаешь, почему и что стояло на кону.
  
Денис молча смотрел на меня. Потом вздохнул:
— Ты безумец.
Но голос стал мягче:
— Но ты прав. Если бы не ты — Обнорский был бы мёртв, а расследование — похоронено. Хлебников продолжил бы грабить страну.