Враг на пороге (СИ)
— Всё в порядке.
Я вышел из машины, и вместе мы прошли в здание.
Третий этаж, палата 312. У двери стояли двое в форме «Астрея» — охрана Овчинникова. Узнали меня и своего коллегу, кивнули, пропустили.
Павел Акимович сидел на кровати, уже одетый. Костюм, даже галстук, вид отдохнувший — и не скажешь, что пару дней назад лежал под капельницами. Медсестра помогала собирать вещи в сумку.
— Александр Васильевич! Приветствую! — А вот голос купца всё ещё был хриплым. — Наконец-то я вырвусь из этой клетки!
Я улыбнулся:
— Врачи точно отпустили? Или выписываетесь под свою ответственность?
— Под свою, конечно. Местным врачам дай волю — они меня здесь ещё неделю промаринуют… Но работа не терпит. Да и дома, уверен, быстрее восстановлюсь. Супруга моя спуску не даст…
— Шутник. Как будто я его мучаю.
Мы обернулись на голос Евдокии Матвеевны. Супруга моего партнёра стояла в дверях. Она посторонилась, пропуская врача. Пожилой мужчина с седой бородой вошёл в палату так стремительно, что полы его халата взметнулись за спиной, как крылья.
— Павел Акимович, здесь наши рекомендации, — он протянул купцу лист бумаги. — Щадящий режим неделю. Никаких нагрузок. Лекарства по списку три раза в день, ингаляции утром и вечером…
Овчинников кивал покорно:
— Да, доктор. Конечно, доктор.
Но я видел по глазам: едва выйдет из больницы, рванёт на завод и обо всём забудет. Сам такой.
Врач тоже всё понимал, поэтому лишь вздохнул:
— Павел Акимович, я серьёзно. Лёгкие пострадали. Если не дадите себе время восстановиться, возможны осложнения.
— Понял, понял, — Овчинников махнул рукой. — Спасибо, Геннадий Иванович. Буду беречься.
Врач ушёл. А мы спустились на улицу в сопровождении охраны.
Штиль быстро оценил обстановку и направился вместе со мной к нашей машине. Павел Акимович заметил его и удивлённо остановился:
— А это кто?
— Мой телохранитель, — ответил я. — От «Астрея».
Овчинников оценивающе посмотрел на Штиля. Штиль невозмутимо кивнул.
— Значит, вам тоже выделили охрану?
— Да, на всякий случай.
— Ну что ж, тогда поедем всем кагалом на завод!
* * *Евдокия Матвеевна сопротивлялась — скандал был знатный, но в итоге отпустила. С условием: я должен был вернуть Павла Акимовича домой к обеду.
У ворот завода я заметил людей со знакомыми шевронами «Астрея». Причём даже хозяину предприятия скидок не делали — проверили документы у всех троих. И лишь затем шлагбаум поднялся.
Павел Акимович одобрительно улыбнулся:
— Молодцы. Даже меня проверили.
— Такова инструкция, — невозмутимо ответил Штиль.
Мы въехали на территорию, и я увидел масштаб разрушений при дневном свете.
Литейный цех почернел. Стены из красного кирпича были закопчены, окна выбиты, часть крыши обрушилась. Внутри — обугленные балки, искорёженное оборудование. Склад заготовок тоже был повреждён. Дверь вырвана взрывом, стеллажи покорёжены. Цех обработки тоже закоптило, но он уцелел. Огонь там локализовали и потушили быстро.
Рабочие разбирали завалы. Человек двадцать — в касках, перчатках, масках. Таскали обломки, вывозили мусор на тачках и сбрасывали в огромные контейнеры.
Павел Акимович смотрел молча. Сжимал кулаки, но держался.
Едва мы вышли из машины, как возле нас очутился Арсений. Рядом с ним кутался в пальто долговязый мужчина очках и с портфелем в руке.
— Отец, — Арсений обнял Павла Акимовича. — Как ты?
— Держусь, сынок. Чувствую себя хорошо.
Арсений повернулся к нам:
— Это Сергей Николаевич Лебедев. Представитель страховой компании.
Лебедев протянул руку. Мужчина лет сорока пяти больше походил на научного сотрудника какого-нибудь института. Выглядел он скромно, но был до педантичности опрятен.
— Павел Акимович Овчинников, — пожал руку купец.
— Сергей Николаевич Лебедев. Соболезную. Серьёзный ущерб.
— Да уж, — хрипло ответил Овчинников.
Лебедев посмотрел на меня:
— А вы?
— Александр Фаберже. Партнёр Павла Акимовича.
— Понятно. — Кивнул. — Приступим?
Мы прошлись по территории.
Лебедев водил нас методично. Показывал повреждения, фотографировал и записывал всё на планшете.
— Итак, полностью выведена из строя одна плавильная печь стоимостью двадцать тысяч рублей. Повреждение формовочного оборудования — предварительно, на пятнадцать тысяч, но точнее укажет экспертиза. Инструменты, материалы — ещё предварительно пять тысяч…
Арсений подавал документы. Акты проверки оборудования, журналы инструктажей, лицензии на работу.
Лебедев изучал внимательно.
— Правила безопасности соблюдались?
— Безукоризненно, — ответил Павел Акимович. — Акты есть. Проверки раз в квартал.
Лебедев кивнул.
Мы дошли до эпицентра взрыва в литейном цехе. Чёрная воронка на полу, обугленные стены.
— Предварительное заключение криминалистов — три синхронных взрыва, — сказал Овчинников. — Это не несчастный случай. Это диверсия. Насколько помню, наша страховка покрывает подобные случаи.
Лебедев кивнул и закрыл блокнот.
— Моё заключение: страховой случай подтверждается. Страховая сумма — сто пятьдесят тысяч рублей. По результатам экспертизы будет определена точная сумма ущерба. Полагаю, компенсацию вы получите.
Павел Акимович выдохнул с облегчением:
— Благодарю.
— Но, — Лебедев поднял палец, — процедура займёт немало времени.
— Сколько? — напрягся Овчинников.
— Нужно собрать все документы. Провести экспертизы, согласования, проверки. От трёх до шести месяцев…
Павел Акимович побледнел:
— Три месяца⁈
— В лучшем случае, — всплеснул руками Лебедев. — Но чаще всего тянется до полугода.
— Мне нужно восстанавливать производство сейчас! — Овчинников сжал виски. — У меня контракты, заказы! Три месяца простоя… Я разорюсь. Контрагенты разорвут договоры. Рабочих придётся увольнять.
Лебедев с сочувствием вздохнул.
— Понимаю, Павел Акимович. Но процедура есть процедура. Мы ускорим, где сможем. Но быстрее двух месяцев — нереально. Ведь придётся ждать заключения экспертов…
Овчинников опустил руки. Я видел, что он старался не показывать отчаяния, но всё понимал.
Я не выдержал.
— Павел Акимович, позвольте мне помочь.
Все посмотрели на меня.
— Думаю, наша фирма сможет выделить средства на восстановление. Когда получите страховку — вернёте.
Овчинников с сыном переглянулись.
— Александр Васильевич… Это огромная сумма. Вы уверены?
Я посмотрел ему в глаза:
— Уверен. Мы партнёры. Длительный простой завода навредит нам обоим. Мне это тоже невыгодно.
Для нас с отцом сумма в пару десятков тысяч рублей тоже была солидной, и я бы покривил душой, сказав, что эти деньги не нужны нам самим. Но вопрос в поддержке партнёра даже не стоял. Овчинников рискнул ради нас, и я намеревался отблагодарить его.
— Но даже если бы не контракт, — добавил я, — я бы всё равно помог.
Овчинников не знал, что сказать. Смотрел на меня, открыв рот. Лебедев одобрительно кивнул:
— Похвальная солидарность. Редко такое встретишь.
Он открыл портфель, достал документы:
— Тогда оформим всё быстро. С вашей помощью, Александр Васильевич, Павел Акимович сможет начать восстановление в кратчайшие сроки. А сумма по страховке придёт позже.
Мы прошли в уцелевший кабинет. Подписали бумаги. Лебедев обещал ускорить процесс, как сможет.
Когда он уехал, Павел Акимович обнял меня:
— Спасибо, Александр Васильевич! Вы спасли моё дело.
— Мы партнёры, — повторил я. — Партнёрам нужно держаться вместе.
— Вы наш друг, а не просто партнёр.
Я кивнул, немного растроганный этим заявлением.
Что ж, финансовый вопрос временно решён. Свяжусь с Леной, выясню, сколько свободных средств есть на счетах, оформим передачу финансов под обязательства.
Хлебниковы думали, что поджог сломает Овчинникова?