Месть артефактора (СИ)

Ну как сказать… Но Лене и матушке лишних подробностей лучше было не знать.
— Они сказали, кто поручил им нападение? — Спросил отец.
Мы с Денисом переглянулись.
— Фома, — выдохнул Ушаков. — Тот самый посредник, который организовал диверсию с Пилиным. Который заказал поджог завода Овчинникова. А теперь и нападение на Самойловых.
Отец нахмурился.
— Значит, человек Хлебникова. Но как его поймать?
  
Денис покачал головой.
— Не знаю, Василий Фридрихович. Он неуловимый хитрый лис. Всегда на шаг впереди и хорошо заметает следы.
— На его месте я бы уехал из России, — сказал я. — Здесь его стало слишком жарко. Хлебников арестован, дело разваливается, пленных допрашивают. Приказы можно передавать и на расстоянии — из какого-нибудь Парижа или Лондона.
Денис задумчиво кивнул.
— А что, если устроить ловушку? — предложил он. — Какую-нибудь провокацию, чтобы поймать Фому на живца. Нужно как-то его выманить…
Я покачал головой.
— Зачем ему личное присутствие? Фома не дурак. Всю грязную работу делают исполнители, которым хорошо платят за риск. А сам он держится в тени, особенно сейчас, когда Хлебников схвачен. Нет, он ещё не скоро объявится лично.
Денис вынужден был согласиться.
— Логично.
Василий откинулся на спинку дивана.
— Что дальше, господа?
— Ждём объявления новой даты судебного заседания, — объяснил Денис. — Пленных пока будут допрашивать. Трепов профессионал, а Петровский — один из его людей, выбьет показания. Связь нападения с Хлебниковым через Фому, считай, уже доказана. Это серьёзно ухудшит положение магната. Плевако-младший может хоть чёрта адвокатом нанять — факты есть факты.
— А пока жизнь продолжается, — добавил я. — Несмотря ни на что.
Лидия Павловна кивнула.
— Дела не ждут. Заказы, производство, клиенты.
— И дача! — Добавила Лена. — Нужно съездить туда, проверить состояние. Мы её вернули, но ведь так и не были там…
Василий согласился:
— Согласен, давно пора проверить, всё ли там уцелело.
— Тогда поедем днём, — предложил я, надеясь немного отвлечь родных. — Сейчас все отдохнём пару часов, приведём себя в порядок. И после полудня спокойно съездим.
Денис поднялся.
— Хороший план. А мне нужно переодеться — и в Департамент…
Он попрощался с семьёй, пообещал держать в курсе.
Лена проводила его до двери. Я видел, как они стояли в холле — долгие взгляды, тихие слова. Денис коснулся её руки, Лена кивнула.
Семья разошлась отдыхать. Отец поднялся в кабинет — разбирать бумаги. Мать в спальню — хоть немного поспать. Лена осталась внизу — проверять почту.
Я поднялся в свою комнату. Скинул грязную одежду, умылся холодной водой. Посмотрел в зеркало — царапина совсем несерьёзная. Пройдёт за пару дней.
Завтра дача. Наконец-то.
План созрел давно. Сокровища из тайника, которые вернул Дядя Костя, лежали в сейфе. Их нужно было вернуть на место.
Тогда и финансовые проблемы решатся, а семья снова обретёт уверенность.
Я улыбнулся и провалился в сон.
* * *
После позднего завтрака мы выехали на дачу. Как обычно, двигались кортежем — два автомобиля для семьи и гвардейцев, и ещё один с охраной «Астрея».
Дорога заняла около часа — в пятницу многие уехали с работы пораньше и толкались в пробке. Наконец, город остался позади, сменившись заснеженными полями и перелесками. Левашово встретило тишиной — спокойный пригород, притихший под снегом. Дым из труб нескольких домов поднимался столбами в морозный воздух.
Ворота усадьбы уже были открыты, а территория расчищена. Кто-то явно готовился к нашему приезду.
Въехав во двор, я увидел ещё одну машину «Астрея» — ребята прибыли раньше, чтобы подготовить и обследовать новый объект.
Дом показался издалека — двухэтажный особняк в стиле модерн с колоннами и балконами. Архитектура начала прошлого века, когда ещё строили с душой и на века.
И на этот раз я был здесь не как незваный гость, а как хозяин. Я смотрел на дом, и воспоминания нахлынули волной.
Это здесь я проводил лето с семьёй полтора века назад. Здесь мои внуки бегали по саду. Здесь мы со старшим сыном работали в мастерской, создавая очередной шедевр. А вечерами наша гостиная наполнялась смехом, музыкой и звоном хрусталя — к нам в гости приезжали поэты, музыканты, художники…
Чувство ностальгии смешивалось с радостью. Дом вернулся в семью, как ему и следовало.
Штиль припарковался у крыльца, и мы вышли. Холодный воздух ударил в лицо — свежий, с острым запахом снега и печного дыма.
У крыльца нас встречал Порфирий Михайлович.
Старый садовник, который помог мне пробраться к тайнику, когда дача ещё была конфискована. Наш верный слуга сиял от радости.
— Господа Фаберже! — Он снял шапку и поклонился. — Наконец-то вернулись! Как я рад! Как рад!
Отец пожал ему руку.
— Порфирий Михайлович, благодарю за то, что остались с нашим домом.
— Что вы, Василий Фридрихович! Это моё место… — Он с гордостью оглянулся на дом. — Всё цело, всё в порядке. Территорию вот немного прибрал, ваши молодчики помогли, снег расчистили. Печи с утра протопил, готовился к вашему приезду…
Лидия Павловна тепло улыбнулась.
— Спасибо, Порфирий Михайлович. Вы настоящий друг семьи. А я вам с супругой гостинцев привезла. Зайдёте со мной на кухню?
Старик смутился, замахал руками.
— Что вы, барыня, не стоит благодарности… Я ведь здесь всю жизнь, ещё отца Василия Фридриховича помню…
— Не обсуждается, дорогой Порфирий Михайлович. Корзинку передадите супруге.
— Ох, балуете, барыня…
Я поймал его взгляд и незаметно подмигнул. Порфирий понимающе кивнул. Понял, что лучше не рассказывать о моём неожиданном визите.
— Может, покажу пока дом? — предложил он. — Расскажу, что здесь было, пока вы отсутствовали…
— Буду признателен, — согласился отец.
Мы поднялись по ступеням на крыльцо. Дверь открылась легко — замок был смазан, петли не скрипели.
Внутри пахло деревом, стариной и прогретыми печами. Тепло, уютно.
Нас встречал холл с изогнутой деревянной лестницей на второй этаж. Резные перила, широкие ступени. Всё как я помнил. Гостиная располагалась справа. Оставшаяся мебель всё ещё была накрыта белыми чехлами. Лена сняла один — под ним диван с бархатной обивкой, целый, без повреждений.
— Я каждую неделю пыль протирал, — объяснил Порфирий. — Всё надеялся, что вы придумаете, как дом вернуть…
Слева была столовая. Длинный стол на двенадцать персон, буфет со старинным фарфором и хрусталём. Мать осмотрела посуду — всё было на месте, ничего не пропало.
Кабинет отца находился дальше, в глубине первого этажа. Письменный стол из красного дерева, кожаное кресло, книжные шкафы вдоль стен. Василий проверил книги — первые издания, раритеты. Никто ничего не тронул. Хоть на этом спасибо.
Потом мы поднялись на второй этаж, и я зашёл в старую комнату Александра. Окно выходило на сад, из него открывался живописный вид на пруд. Сейчас водная гладь замёрзла, и по льду прыгали вороны.
Насколько же родное место… Словно я никогда и не уходил отсюда.
— Всё сохранилось, господа, — с гордостью докладывал Порфирий Михайлович. — Дом не выстыл, дерево не рассохлось. За мебелью, какую не увезли, я следил. Жалко ведь, раритет такой…
— Вы отлично справились, Порфирий Михайлович, — улыбнулся Василий. — Дом в идеальном состоянии. Мы вам очень благодарны.
Отец достал бумажник, отсчитал щедрую сумму.
— За труды, Порфирий Михайлович.
Старик едва не прослезился от благодарности. Поклонился и ушёл в свою сторожку у ворот.
А семья пока обсуждала планы. Привезти вещи, которые мы забрали перед конфискацией, обустроиться, обновить ремонт в гостевом флигеле и вернуть к жизни оранжерею…
  
Лена загорелась идеей:
— А летом устроим семейный отдых! Пикники, купание в пруду, прогулки.
— Свежий воздух, природа. Лекарь сказал, мне это пойдёт на пользу, — согласилась Лидия Павловна.