Месть артефактора (СИ)

Денис отложил вилку, посмотрел на тарелку.
— Я понимаю, что мне оказана величайшая честь. Но честно признаюсь — боюсь не справиться.
Лена тихо выдохнула. Мать положила руку на стол, словно хотела дотянуться до него.
— Мне двадцать девять лет, — продолжил Денис. — Департамент — огромная структура. Тысячи сотрудников, бюджет в миллионы рублей, ответственность перед империей. Одна ошибка — и пострадают люди.
  
Он поднял голову и посмотрел на Василия.
— Пожалуй, только с вами я могу поделиться своими сомнениями. Вы — представители династии, и имя ваших прославленных предков довлеет над вами. Вы поймёте меня… Мой отец заслужил своё положение десятилетиями безупречной службы, а мне дали шанс благодаря его имени. И моя задача — не запятнать честь семьи. Доказать, что доверие оправдано. Удержать планку, которую установил отец… И я не уверен, что смогу.
Да уж, когда основатель вашей династии — Пётр Карл Фаберже, которого до сих пор помнит весь цивилизованный мир, потомкам тоже непросто соответствовать.
Василий Фридрихович понимающе улыбнулся.
— Денис Андреевич, ваш отец — выдающийся человек. Я знаю графа Ушакова и безмерно уважаю его. Но и вы не промах! Я видел, как вы работаете, какой авторитет успели заслужить среди коллег в вашем-то возрасте. А это многое о вас говорит!
— Сомнения — это нормально, — добавила мать. — Это значит, что вы понимаете всю степень ответственности. Безответственные не боятся — им всё равно, им не хватает ума познать глубину своего долга.
Денис тихо выдохнул и улыбнулся.
— Спасибо. Спасибо вам всем. Ваша поддержка очень много для меня значит. — Он посмотрел на часы. — Но, увы, мне уже пора. Благодарю за тёплый приём и великолепный обед.
Мы встали из-за стола, чтобы проводить гостя. Василий крепко пожал ему руку.
— Держите нас в курсе, Денис. И если понадобится любая помощь, обращайтесь. Мы всегда готовы.
Я обнял друга по-братски.
— Я тобой горжусь, Ушаков. И знаю, что ты со всеми ним справишься.
Лена стояла в стороне, застенчиво улыбаясь.
— Я провожу вас до машины, Денис Андреевич, — тихо предложила она.
Денис кивнул. Мы с родителями тактично остались в холле.
Через окно было видно, как они шли к машине под наблюдением гвардейцев. Денис что-то говорил, сестра слушала, кивала. Он взял её руку — осторожно, словно боялся спугнуть — и что-то сказал. Лена с улыбкой кивнула.
Денис сел в машину, помахал на прощание, и водитель тронулся. Лена стояла, провожая их взглядом, а потом развернулась и пошла к дверям.
Мать вздохнула.
— Не будь ситуация столь сложной, я бы сказала, что нужно готовиться к свадьбе…
Василий покачал головой.
— Только если мы получим дворянство. А до этого… Поговори с дочерью, Лида. Я не хочу, чтобы эта любовь разбила ей сердце.
* * *
Вечер я провёл в кабинете, сражаясь с техническим прогрессом.
Настольная лампа отбрасывала круг света на стол, за окном сгущались февральские сумерки. Я сидел перед компьютером — относительно новым для меня устройством, на котором была установлена программа для трёхмерного моделирования.
На экране вращалась модель драконьего яйца. Вернее, должна была вращаться. Если бы я мог заставить её слушаться.
Я сражался с мышью — курсор соскальзывал с нужной кнопки. Пытался приблизить детали чешуи — случайно отдалял модель так, что она превращалась в точку. Искал кнопку «вид сбоку» — тыкал куда-то не туда, и модель исчезала вообще.
— Ну давай, крутись…
Память праправнука помогала — понимание компьютеров и программ там было. Но в Швейцарии Саша работал с другой программой, в этой всё было иначе. Я же привык к карандашу и кальке, а тут — пиксели и полигоны. Виртуальность.
Перестраиваться было сложно, но необходимо. Эволюционируй — или останешься за бортом истории.
Я попытался изменить ракурс — зажал левую кнопку мыши, потянул… Модель перевернулась вверх ногами.
— Да чтоб тебя!
Наконец, модель всё же приняла правильное положение, и я нашёл вид, который искал — детальная прорисовка чешуи дракона с боковой стороны яйца.
— Вот, другое дело.
Я откинулся на спинку кресла, изучая работу дизайнеров.
Впечатляюще. Каждая чешуйка прорисована индивидуально — так, что была видна текстура металла, блики света, тени в углублениях. Камни на своих местах — изумруды, сапфиры, рубины, алмазы. Всё выверено с точностью до миллиметра.
Но работать с этим всё равно было некомфортно.
Хотелось по привычке взять карандаш и бумагу. Нарисовать от руки, почувствовать линию под пальцами…
В дверь постучали, и я поднял голову от экрана.
— Войдите.
На пороге возникла Лена, всё ещё в том голубом платье, что надевала к приезду Дениса. Причёска чуть растрепалась за день, но сестрица всё равно выглядела очаровательно.
— Саша, пойдём пить чай, — предложила она. — Ты уже четыре часа за этими чертежами сидишь…
Я потёр затёкшую шею, поморщился. Мышцы одеревенели.
— Да, пожалуй, пора передохнуть.
Я встал, разминая спину. Позвонки хрустнули. Кажется, и мне пора возобновить тренировки, лучше с боевыми магами…
Гостиная встретила уютным освещением и запахом свежей выпечки.
Марья Ивановна уже сервировала чайный стол. Самовар пыхтел паром, вокруг были расставлены пирожки, вазочки с вареньем, конфеты из корзины Дениса.
Лидия Павловна устроилась в кресле у камина с вязанием. Спицы мелькали в руках — похоже, у отца будет новый шарф.
Василий Фридрихович изучал биржевые сводки, сидя на диване.
Мы с Леной присоединились к семье. Марья Ивановна разлила чай по чашкам — крепкий, ароматный, с лимоном.
— Как дела, Саша? — спросила мать, не отрываясь от вязания. — Продвигается проект?
— Продвигается, — кивнул я, принимая чашку. — Художники закончили детализацию эскизов. Дизайнеры делают трёхмерную модель на компьютере.
Я поморщился.
— Технология, конечно, полезная. Но программа неудобная.
Василий усмехнулся, откладывая газету.
— Странно слышать это от тебя. Молодёжь сейчас с компьютерами на ты. Мне, старику, привыкшему к альбомам и карандашам, понятно…
— Отец, тебе пятьдесят два, — возразил я. — Какой ты старик?
— Для стремительно развивающегося компьютерного прогресса — старик, — философски заметил он. — Сейчас каждый день выходят новые программы и функции, поди уследи…
Да, Василий Фридрихович был известным ретроградом и всему новому предпочитал проверенные методы. Вряд ли он уже перестроится, так что за новинками придётся следить мне.
Василий потянулся к пульту от телевизора.
— Посмотрим, что там в столице творится…
— Давай, — согласилась мать. — А то мы с этим новым проектом совершенно выпали из жизни…
Отец нажал кнопку. Телевизор ожил, экран засветился. Василий переключил канал и попал на вечерние новости. Диктор — мужчина средних лет в строгом тёмно-синем костюме — вёл программу привычным ровным тоном.
— … министр промышленности посетил Уральский регион, где ознакомился с работой нового завода…
Картинка сменилась — министр в каске на фоне цехов пожимал руки рабочим.
— … сегодня в Москве открылся новый культурный центр, где состоялась выставка современного искусства…
Семья слушала вполуха, попивая чай.
Лена протянула руку за пирогом.
— Скучные новости какие-то.
— Обычные, — отозвалась мать. — Скука в таких делах — это хорошо.
На экране сменялись сюжеты — открытие детского сада в отдалённом уезде, спортивные новости, прогноз погоды…
Ничего особенного. Василий зевнул, потянулся к газете — видимо, новости его не заинтересовали.
Вдруг диктор остановился посреди фразы и приложил руку к наушнику. Его лицо изменилось, но он быстро вернул ему нейтральное выражение.
  
— Уважаемые телезрители, — произнёс он, глядя прямо в камеру, — мы вынуждены прервать программу из-за срочной новости. Нам только что поступила экстренная информация от наших корреспондентов в Петербурге.