Месть артефактора (СИ)
Здание Сыскного отделения Департамента полиции было построено ещё при Николае Первом — и выглядело соответственно. Мрачное, из серого камня, потемневшего от времени и копоти. Центральный вход обрамляли строгие колонны из гранита, узкие окна больше напоминали бойницы.
Машина остановилась у тротуара напротив каменной лестницы.
Мы вышли, и ледяной ветер тут же ударил мне в лицо. Я поднял воротник пальто.
На входе был двойной пост охраны. Двое хмурых сотрудников сидели в будках по обе стороны от турникетов, рядом с ними — по одному жандарму.
— Документы, пожалуйста.
Я протянул паспорт и официальное письмо из Сыскного отделения.
Сотрудник развернул повестку, сверил с журналом на подставке, записал что-то и вернул документы:
— Можете проходить. Оружие необходимо сдать при входе.
Штиль молча отстегнул кобуру с пистолетом, передал охраннику. Тот выдал жетон с номером.
Наши шаги гулко отдавались эхом под сводами холла. Лестница из белого мрамора вела наверх, расходясь на два крыла. Коридоры уходили влево и вправо — бесконечные, с рядами дверей.
К нам подошёл молодой человек лет двадцати пяти. Худощавый, в аккуратном сером костюме, с планшетом в руке.
— Господа? Александр Васильевич Фаберже?
— Да.
— Коллежский секретарь Павел Борисович Орлов, — представился он. — Помощник действительного статского советника Трепова. Прошу за мной. Александр Фёдорович ожидает вас.
Мы последовали за ним по лестнице на второй этаж. Навстречу шли чиновники с папками под мышкой, жандармы в мундирах. Все куда-то спешили.
Орлов остановился у массивной двери в начале коридора, постучал, приоткрыл дверь, заглянул внутрь. Потом обернулся к нам:
— Прошу за мной.
Мы вошли в небольшую приёмную, где за столом сидела секретарша. А в следующий миг к нам вышел сам Трепов. Высокий, подтянутый, крепкий. Седеющие виски, короткая стрижка по уставу. Лицо строгое, волевое. Проницательные серые глаза за очками.
Одет он был в тёмно-синий статский мундир с золотыми пуговицами. На груди — несколько орденов.
— Господин Фаберже, приветствую, — коротко кивнул он и взглянул на адвоката. — Господин Данилевский. Прошу ко мне в кабинет, господа.
Штиль остался в приёмной, а мы с адвокатом последовали за Треповым.
Кабинет Трепова был строгим, но не казённым.
Большой дубовый стол у окна, заваленный аккуратными стопками папок. Вдоль стен — книжные шкафы. Юридические кодексы, сборники законов, тома судебной практики. Всё в кожаных переплётах, с золотым тиснением.
На стене напротив — портрет императора в парадной форме. Рядом висела подробная карта Петербурга.
Трепов закрыл дверь за нами, обошёл стол, встал у кресла.
— Действительный статский советник Александр Фёдорович Трепов. — Он протянул руку. — Располагайтесь.
Я сел напротив хозяина кабинета, Данилевский устроился по правую руку от меня. Трепов опустился в кресло, открыл толстую папку и пролистал несколько страниц.
— Александр Васильевич, вы вызваны в качестве свидетеля по уголовному делу. — Голос официальный, протокольный. — Обвинение: хищение особо ценных предметов, имеющих историческую и культурную ценность, из Государственного хранилища. Также — покушение на убийство, подстрекательство к диверсии, угрозы в адрес свидетелей.
Он поднял взгляд:
— Вам разъяснены права свидетеля. Вы имеете право на адвоката — он присутствует. Вы имеете право не свидетельствовать против себя и близких родственников. Вы предупреждены об ответственности за дачу ложных показаний согласно статье триста седьмой Уголовного кодекса. Всё понятно?
— Да, Александр Фёдорович.
Трепов сделал пометку в протоколе, потом отложил ручку, снял очки, положил на стол и посмотрел мне прямо в глаза.
— Прежде чем начнём, должен вас предупредить, Александр Васильевич. Это дело находится под личным контролем Двора. Малейшая небрежность, неточность или сокрытие информации недопустимы. Я веду расследование максимально тщательно и буду задавать много вопросов. Некоторые — повторно. Это не допрос с пристрастием, а процедура. Прошу отнестись с пониманием.
Я кивнул:
— Понимаю.
Трепов надел очки обратно и взял ручку.
— Тогда приступим.
Глава 3
— Начнём с хронологии.
Трепов открыл чистый лист протокола и снял колпачок с перьевой ручки. Ручка, к слову, была дорогая — с титановым пером, именной гравировкой и гербом Министерства внутренних дел.
— Расскажите, когда у вас впервые возникли проблемы с фирмой Хлебникова.
Я откинулся на спинку стула, собираясь с мыслями.
— Весной прошлого года, — начал я. — Скандал с императорскими артефактами.
Я рассказал всё с самого начала — как отец получил заказ, как семья лишилась лицензии и статуса поставщика двора. О Пилине, который признался в подмене и пошёл под суд, но правда о котором выяснилась лишь после его загадочной смерти.
— После суда над Пилиным мы восстановили репутацию семьи, запустили производство модульных браслетов. Успех был мгновенным. — Я достал блокнот, сверился с датами. — После презентации к нам обратились представители Хлебникова с предложением о партнёрстве. Договор был кабальным: передача технологии, эксклюзивность работы только с ними, жёсткие штрафные санкции. По сути, мы теряли контроль над изобретением. Мы отказались.
Наконец-то в глазах Трепова вспыхнул настоящий интерес.
— И после отказа началось давление? — уточнил он.
— Да. Сначала была информационная атака — множество статей в интернете о якобы бракованных браслетах. Фотографии поломок были идентичными. Независимая экспертиза установила, что это был не брак, а намеренная порча браслетов. Однако мы выяснили, что все принимавшие участие в травле блогеры получили рассылку через агентство «ДМ-Москва», которое финансировалось структурой Хлебниковых.
Трепов записал название агентства.
— Продолжайте.
— Мы заключили партнёрство с московским купцом Павлом Овчинниковым для массового производства деталей браслетов. В день подписания договора Овчинникова пытались запугать и заставить отказаться от сотрудничества с нами. Намекали на неприятности.
— Но Овчинников подписал договор, насколько мне известно?
— Да. И через несколько недель на его московском заводе устроили поджог. Оборудование и здание серьёзно пострадали, сам Овчинников попал в больницу. Урон — сто пятьдесят тысяч рублей. Это дело в Москве ведёт майор Макаров. Мы выяснили, что приказчик Овчинникова, Краснов, получил анонимный перевод на крупную сумму и на следующий день после пожара сбежал в Испанию через Варшаву. Экстрадиция невозможна.
— Были ещё инциденты?
— Нападение на груз с платиновыми элементами под Угличем. Охрана отбила нападение, двое нападавших нейтрализованы, остальные скрылись. Груз цел, двое охранников легко ранены.
— Отмечено. Расскажите о покушении на вас и журналиста Обнорского.
Я в красках рассказал о взрыве в пабе «Ливерпуль». Трепов всё тщательно записывал — только успевал брать новые листы.
Наконец, советник отложил перо, потёр переносицу. Потом посмотрел на меня:
— Какими доказательствами связи Хлебникова с диверсиями вы располагаете?
Я открыл портфель, достал папки, разложил на столе.
— Финансовые документы. — Я положил первую папку. — Цепочка переводов за информационную атаку. Агентство «ДМ-Москва» получило оплату от фирмы «АДС-маркетинг». Та принадлежит «Инвест-Холдингу». «Инвест-Холдинг» на девяносто процентов владеет «Промышленная корпорация Хлебниковых». Копии платёжек и выписки из реестров — всё здесь.
Трепов взял папку, открыл, пролистал. Изучал внимательно, сверяя с материалами дела.
Я положил вторую папку:
— Письмо Пилина из тюрьмы. — И третью. — Банковские выписки. Анонимные переводы Пилину и Краснову перед диверсиями. Источник — подставные счета, но можно проследить цепочку до компаний, связанных с холдингом Хлебникова.