Два билета в никогда
Пока я решаю, кем же в действительности является мое сердце, шоссе делает крутой поворот. И перед тем как заложить вираж, Изабо поднимает левую руку. Она трясет в воздухе всей пятерней, а потом сжимает ее.
Всё. Дело сделано.
Прямо на лету Изабо крадет мое выпущенное на свободу сердце.
Местечко, где мы оказываемся спустя двадцать минут, называется «Шале». Ресторан или что-то в этом роде. Местечко окружено соснами (сосны здесь повсюду), сквозь них просматривается залив. Пока Изабо паркует мотоцикл, я переминаюсь с ноги на ногу и втягиваю ноздрями сырой воздух. Ма бы меня убила, если бы узнала, где я нахожусь. И главное – с кем! Она бы точно меня убила, а потом сто лет ходила бы к своей подруге – психиатру со стажем Калерии Витольдовне Пицек, чтобы восстановить душевное равновесие.
Папито отнесся бы к ситуации нейтрально и призвал бы Ма ее не драматизировать.
Но сейчас меня меньше всего волнует, что бы подумали мои родители. Я пристально вглядываюсь в Изабо, пытаясь сообразить, куда же она сунула мое сердце. В карман куртки, наверное, потому что на ее кожаных штанах карманов не просматривается.
– Ты в порядке? – перехватив мой взгляд, улыбается Изабо.
– Да. Крутая была поездка.
– Рада, что тебе понравилось. Идем.
В зале никого нет, кроме двух официантов и парня за стойкой – бармена. Очевидно, Изабо здесь не в первый раз. Кивком головы она здоровается с официантами и машет рукой бармену: «Привет, Сережа!»
Сережа машет в ответ и тут же расплывается в идиотской улыбке. Наверное, точно такая же улыбка была у меня, когда я примеривалась, как бы половчее вскарабкаться на Локо.
Все взгляды сосредоточены только на Изабо, меня никто не замечает, – интересно, как бы разложила ситуацию Ма? С психологической точки зрения?
Не в психологии тут дело.
В зеркале, возле которого я на секунду задерживаюсь, отражается ничем не примечательная девчонка в джинсах (это мои лучшие джинсы!), свитере с оленями (я люблю оленей еще больше, чем китов) и куртке-безрукавке (эту куртку я просто люблю).
Высокие ботинки на шнуровке в зеркало не попали.
Накануне вечером я долго размышляла над тем, в каком прикиде предстать перед Изабо. Расфуфыриваться не особо-то и хотелось – это, в конце-концов, не свидание с мальчиком. И Изабо не должна думать, что ее предложение о встрече повергло меня в шок и трепет.
Я – независимый человек, мало ли с кем мне приходится встречаться! Может, с тысячью людей, а может – с миллионом. Я отношусь к таким вещам совершенно спокойно. А то, что щеки у меня пылают… Это ветер, который всю дорогу дул мне в лицо.
Виноват он, а вовсе не Изабо.
В сопровождении одного из официантов моя инопланетная тетка проходит на летнюю террасу, даже не потрудившись удостовериться, следую ли я за ней или застряла где-то в районе входа.
…С террасы с десятком столиков открывался вид на залив и пустой пляж, по которому прогуливались собачники. Я до сих пор помню их собак (еще два кусочка пазлов в коллекцию) – маленькая такса и довольно крупный пес с шерстью песочного цвета. Тогда Анечко-деточко еще не знала, как называется эта порода, но теперь знает.
Золотистый ретривер.
Такса и ее хозяин довольно быстро слиняли, а вот песочный пес остался. Он гонялся за маленьким красным мячом и за чайками, и Анечко-деточко смотрела на пса не отрываясь. Это было не очень-то вежливо по отношению к Изабо, но…
Я еще не знаю, как вести себя в ее обществе.
Наверное, надо что-то сказать. Что обычно говорят в таких случаях?
Пока я тягостно размышляла, официант набросил плед мне на плечи и тут же получил от Изабо поощрительное:
– Спасибо, Влад.
Если бы у Влада был хвост, как у того глупого ретривера, – он бы обязательно завилял им, забил бы по дощатому полу.
– Вам как обычно? – спросил он.
– Да.
– А девочке?
В мою сторону Влад даже не смотрел, и я почему-то обиделась на него. И на Изабо тоже. Как будто она была виновата в том, что все пялятся только на нее, забыв об остальных. А остальные что – не люди? Даже маленькие дети – люди, как утверждает Ма.
Я – не маленькая.
– Мне тоже, как обычно, – сказала я, шмыгнув носом. И добавила, указывая подбородком на Изабо: – Как и ей.
– Э?
Ну, наконец-то Влад обратил на меня внимание! И принялся рассматривать, машинально дергая себя за мочку уха.
– Э? – снова повторил он.
– Разве ты не слышал? – Изабо беззвучно рассмеялась. – Девочке то же самое.
Влад исчез, оставив на столике две кожаные, тисненные золотом папки – меню.
– Выбирай.
– Что выбирать? – Я уставилась на Изабо.
– Мы ведь приехали сюда пообедать, нет? Так что выбирай все что захочешь.
Если бы сегодня действительно был мой день рождения, хм-ммм… Это был бы самый странный, самый неуютный ДэРэ. Я не знаю, о чем говорить с теткой, я вообще вижу ее четвертый или пятый раз в жизни, а разговариваю – так и вовсе в первый. К тому же она украла мое сердце.
Воровка!
– Я не знаю… Я не хочу есть.
– Лучше было отвезти тебя в «Макдоналдс»?
– Лучше было нажраться шавермы.
Неужели это сказала я? Точно я, Ма была бы мной недовольна. Я проявила крайнюю степень невоспитанности, а это свидетельствует о скрытых комплексах. С которыми надо бороться с младых ногтей.
– В следующий раз нажремся, – пообещала Изабо.
И снова рассмеялась своим беззвучным смехом. Если отделить смех от Изабо – из него получился бы взломщик или похититель драгоценностей, бесшумно крадущийся в ночи и обчищающий сейфы.
Вот бы он взял меня с собой!..
На горизонте появился официант Влад с подносом, на котором стояли два бокала с какой-то светло-коричневой жидкостью и две кофейные чашки.
– Ваш кофе, – провозгласил Влад. – Ваш коньяк. Выбрали что-нибудь?
– Дай нам пять минут.
Коньяк. Ух ты!
Дождавшись, пока официант уйдет, Изабо подняла свой бокал и посмотрела сквозь него на меня.
– С днем рождения! – сказала она.
– Он давно прошел, – снова напомнила я.
– Плевать.
Изабо сунула руку в карман куртки и вынула… Не мое сердце, нет. Пачку сигарет и зажигалку. Прикурив, она выпустила изо рта колечко и уставилась на меня.
– Вы обкуриваете ребенка.
Что это с моим голосом? Он почти не слышен, Не иначе как увязался за смехом Изабо – грабить сейфы.
– Плевать. – Еще одно колечко выплыло изо рта Изабо.
– Будете пить?
– Конечно.
– Вы же за рулем. Я не поеду с вами обратно.
– Пойдешь пешком?
Вот тут-то меня и накрыл безотчетный страх. Мало того, что я отправилась за город с малознакомым мне человеком, так еще и не поставила в известность Ма. Соврала ей, а у нас в семье так не принято: Ма – поборник откровенности и доверия. Поборник правды, «какой бы горькой она ни была».
И идти пешком необязательно: достаточно позвонить Папито и попросить, чтобы он забрал меня отсюда. Но тогда придется долго объясняться, каким образом его дочь Анюта оказалась здесь. А просить Папито не ставить в известность Ма – бесполезно. Ма даже не нужно подгонять землечерпалку, чтобы выудить из него все подробности: Папито ни разу не изменял кодексу семьи Новиковых – «откровенность и доверие».
– Просто у вас нет детей, – сказала я, впервые глядя в глаза Изабо. – Иначе…
– Иначе – что?
– Иначе вы не были бы такой безответственной.
Изабо отставила коньяк и посмотрела на меня с неподдельным интересом: тоже впервые.