Верните мне мужа! (СИ)

— Ты стал тупо соображать, Вася. Развод наших детей не выгоден ни тебе, ни мне. Или ты размяк, узнав о внеплановом внуке? Вась, ты готов грести против течения? — намек был настолько жирным, что Белевский закашлялся, алкоголь пошел не в то горло. — Уверен, что потянешь? — заглядывал раскрасневшееся лицо Архип, будто шакал, выжидающий, пока израненный ослик сдохнет.
— Сдурел? Мы говорим о моем сыне! О его ребенке… — Василий тяжело дышал. На нижней отвисшей губе скопилась влага, стекая по подбородку.
  
— Ой, да брось! Тебе раньше надо было строить из себя правильного отца, до того, как позарился на мои активы. Ты сам избавился от неугодной девки. Забыл? Может, мне обо всем Олегу рассказать?
— Это шантаж. Не ожидал от тебя, Архип, — сипло выдавил Белевский, потирая кулаком занывшее сердце.
Нет, не только совесть у него проснулась. Совсем недавно Белевский-старший прошел обследование, и опасения подтвердились — жизнь его ничтожная может оборваться внезапно. Сиюмоментно.
И чего он достиг? Заставил из-под палки жениться единственного сына на вертихвостке, которая сама никогда не родит. Олег терпеть не может Наташку, его смотреть лишний раз в сторону жены не заставишь. За что он так родного сына наказал? Думал, молодые поладят и вспыхнут взаимные чувства? Да, ладно! Сколько он знал таких браков по расчету? И сколько клиентов их юридической фирмы готовы были землю жрать, лишь бы уйти хоть как-то… хоть с чем-то. Лишь бы уйти от невыносимой тоски, избавившись от непосильного груза в виде ненавистного супруга.
Он вот этими руками затолкал Олега в кабалу. Пообещал, что временно. Уговаривать пришлось, дай Бог памяти… Несколько лет. А, прожили они и того меньше.
Все обещания дорогого друга Суханова остались только на словах. Белевские не выиграли от этого союза ни рубля. Так какого, спрашивается, хрена он пожертвовал собственным сыном? Ради чего? Чтобы Архип сейчас смеялся ему в лицо и угрожал?
Внук растет в стороне, и он не имеет возможности к нему подойти, дотронуться до своей плоти и крови… Такой маленький, такой хорошенький. Голубей кормил, что-то лепетал… Еще не зная, что был предан собственным дедом до своего рождения.
Как же это страшно, уйти вот так неправильно. Понять свои ошибки и не иметь права их исправить. Ведь судьба дала ему шанс, подсказала… Показала. Рыжеволосая с протянутой рукой помощи. Мальчишка с ней рядом, так похожий на Олежку в детстве.
— Я тебе поражаюсь, Василий. Где тот волчара, что готов был вцепиться за свое в глотку? У нас уговор! А ты размяк, как дева на солнцепеке. Репутации твоей фирмы конец, Белевский, если сдашь назад. Ты меня услышал? — палец «друга» уперся ему в грудь, между пуговиц рубашки.
— Да, пошел ты! — сплюнул Василий прямо на пол, не постеснявшись укоризненного взгляда бармена. — Как Олег захочет, так и будет. У твоей Наташки было время привязать к себе мужа. Но, она была слишком занята собой и любовниками. Думаешь, я не знаю, что и после свадьбы Наташка не прекратила шляться по злачным местам? Ты ее распустил, а теперь нам с этой оторвой нянчится? Нет уж! Забирай, нам такого «добра» не надо, — махнул рукой Василий, отрекаясь от дурной снохи.
— Какого, такого? — раздул ноздри Суханов, зверея от неприглядной правды про свою дочку.
— Тебе сейчас сказать или в сообщения закинуть? — расправил плечи Белевский, набираясь уверенности, будто от осознания своего решения, почувствовал почву под ногами. — Вякните с ней… И пойдет Нателла по статье за отравление и сознательном оставлении человека в опасности. Не все и не всех ты сможешь перекупить, дружище Если поскоблить, сколько раз Наташку ловили под градусом за рулем и то странное дело… — Василий поднял брови, что знает подробности инцидента с наездом на пенсионера.
— Вот как заговорил? — схватил его за грудки Архип, пытаясь встряхнуть оппонента.
Нос к носу. Глаза в глаза. Их мнимая дружба, держащаяся только на выгоде, осталась где-то там, на последнем слове. За чертой шкурных интересов.
«Тик-так! Тик-так!» — застучало в висках у Василия и в глаза потемнело от тупой боли в груди.
«Оно!» — подумал Белевский и улыбнулся почти счастливо.
Он сделал попытку исправиться. Если подохнет сейчас, то не совсем законченной мразью. Жаль, Олег об этом не узнает. Но, если уж сын нашел свою рыжую любовь, то теперь не отступится.
  
Глава 19
 
— Пап, ты меня напугал, — Олег сидел на стуле рядом с больничной кроватью, с тревогой разглядывая землисто-серую кожу на лице. Под глазами залегли «кофейные» мешки. Весь Василий Васильевич казался немощным стариком, постарев моментально, будто последние силы из него выжали.
— Рано или поздно это случиться. Врачи лишь продлили мою агонию, сынок… Дали небольшую отсрочку, чтобы я успел кое-что сделать. Но, давай не будем обо мне. Все, что я имею на сегодняшний день — заслужил сполна. Это я подставил твою подругу, обвинил в сливе информации и работе на другую фирму, — он выговаривал каждое слово тоном судьи, произносящим самому себе приговор.
— Ты? — Олег хрустнул костяшками скрещенных между собой пальцев.
— Думал, что знаю, как лучше для тебя. Хотел избавиться от проблемы… Твою любовь посчитал блажью. Уберегал от глупости, Олег. Ты ведь собирался сделать ей предложение? Я наткнулся на твоем компьютере на сайт, где ты выбирал кольцо. Через секретаршу отправил твою Дусю по адресу съемной квартиры, где у нее подставной человек принял пакет. Решил, что ты погорюешь, перебесишься… Перебродит молодая кровь и забудешь ее. Одна девка или другая… Какая разница? Вокруг столько достойных партий из хороших семей.
— Выгодных, ты хотел сказать, — поморщился Олег от резкой головной боли. У него будто в голове забегали все тараканы разом, натягивая струнами нервные окончания. — Значит, родной отец вырвал мне сердце? Вот как… — дернув скулами, он опустил низко голову, между разведенных ног, согнувшись пополам. Уперся лбом в выставленный большой палец, — Папа, я пропустил пять лет жизни своего сына Мити. Пять лет я не знал, что у меня есть ребенок с моим набором днк, с моими глазами… Он рос без моей помощи и поддержки. А, Дуся… Пап, ты знаешь, что рядом с ней у меня нет приступов… Совсем нет. Евдокия — мое спасение от боли и головокружений. Это была не просто любовь, отец. Она — моя зависимость.
— Прости старого дурака, сынок, — по морщинистой, бугристой коже текли мутные слезы. — Ты единственный у меня. Хотел уберечь, защитить… Я слепо верил, что поступаю правильно. А сейчас ничего так не хочу, как один разок взглянуть на внука Димочку. Больше ничего не прошу.
— Как у тебя все просто, пап? Я сам имею доступ к Мите только с великого разрешения. Дуся не просто обижена, она считает меня подлым предателем. И если бы не случайность, не дойди Нателла своими кривыми ножками до агентства, я бы никогда не узнал, что стал отцом чудесного мальчугана, — сказал он с горечью.
— Ты… Ты оформляешь отцовство? — Василий облизнул синие губы и руки у него дернулись, чуть не выскочил из вены катетер с капельницей.
— Да, подал. Евдокия согласна, иначе пришлось бы идти через суд, — тяжело вздохнул Олег и поднял голову.
— Это хорошо, — Василий пытался улыбнуться, но вышла лишь кривая гримаса. — Дима должен носить нашу фамилию Белевских. У тебя есть его фото?
— Есть на телефоне немного кадров. Скину тебе, — Олег потянулся в задний карман джинс и достал свой сотовый. Отправил пару удачных фотографий. Обвел контур Димки указательным пальцем, будто погладил.
  
— Спасибо, — прошептал Василий, покосившись на свой телефон, в котором прошлись сигналы получения. — Сын, там Суханов рвет и мечет. Не хочет, чтобы ты с Наташкой разводился. Хрен ему на палочке! В моем рабочем кабинете сейф за картиной. Код от него — дата твоего рождения. Красная папка на нижней полке — это компромат на его финансовую деятельность. Может пригодиться, если начнет давить.
На лбу Белевского-старшего от перенапряжения выступили капли пота. Он устал морально и физически, тянуло в сон из-за лекарств.