Верните мне мужа! (СИ)

— Не начнет. Я с Нателлой поговорил нормально, — Олег оскалился, показывая ряд верхних зубов по самые десна. Серые глаза выдали металлический блеск. — Она согласна на развод.
Василий Васильевич всмотрелся в сына и уважительно кивнул. Значит, не просто юриста взрастил, но и классного «ключника», умеющего подбирать отмычку к любому замку. Что он сделал, уже не важно… Да хоть за ноги ее подвешивал из окна семнадцатого этажа. Главное, в их деле — результат.
  
* * *
— Будешь моим мужем? — худая девица льнула к сыну мэра, который не понимал, как вообще мог оказаться в постели с этой… оглоблей.
Это сколько же надо выпить, чтобы позариться на тощую блондинку с выпирающими ребрами? Ведро водяры? К горлу подкатила тошнота.
— Эм… Ты кто? — просипел парень, пытаясь смочить пересушенное горло глотком слюны.
— Нателла, — игриво хлопала глазками женщина, которая явно была старше любовника лет на пять. — Мой папа — Архип Суханов. Слышал о таком?
Она сделала из двух пальцев человечка и игриво «протопала» коготками по мужскому предплечью.
— Суханов? — соображаловка стала работать быстрее после того, как он выдул половину бутылки минералки, привстав на локте. В сером веществе прошла искра. Сын мэра медленно обернулся, разглядывая «рыбу», которую выудил на тусовке.
«Не такая уж она и уродина» — прикинул парень выгоду для себя и папеньки, вокруг которого уже сгустились тучи коррупционного скандала.
  
Глава 20
 
Митя лез в сапогах в лужи первой оттепели. Евдокии пришлось ловить его пару раз за капюшон, чтобы на скользком не шлепнулся карасиком прямо в комбинезоне. Запрещать бесполезно, пока не исполнит на «бис»: «Смотри, мама, как могу!» и рассекает как ледоколом водоемчик поперек.
— Мить, хватит! Поехали лучше в кафе твое любимое какао пить с зефирками, — Дюся переманивала вездеходца выйти «на берег».
— И шоколадку! — торговался упрямец. Он мог так просто сдаться. На него смотрела Катя из их группы через окно отцовского автомобиля.
Дуся все понимала про «дамского угодника», ведь не зря же Димка таскает в кармане сразу две конфетки. Весь в отца…
Если вспомнить, как Белевский за ней ухаживал. Тогда она еще не подозревала, с кем связалась. Просто молодой и красивый мужчина без кольца на пальце был так мил и предупредителен.
— Вижу, тебя припахали, — он ставил перед ней чашку кофе, присаживаясь напротив. И это было именно то, что нужно! Чтобы все успеть, Ахова часто пропускала обед, с утра маковой росинки во рту не бывало…
Олег стал вечером ее дожидаться и подвозить домой. Первый робкий поцелуй через месяц… Потом их накрыло волной безудержной страсти. Провожая Евдокию до квартиры, она вскользь намекнула, что мама осталась на ночь у подруги. Олег использовал свой шанс незамедлительно, оставшись до утра…
И если у него для первого раза был контрацептив, то следующие два пришлось обходиться без него. Утром влюбленные уже не скрывались и приехали с покрасневшими от недосыпа глазами вместе на работу.
Счастливые полтора месяца встреч, переписок, обещаний… И его жестокие слова про бревно. Скамья, где она изливала слезы.
Все вспомнилось пока, Дуся ехала и смотрела на дорогу. Внезапный дождь тысячами игл стучался в лобовое стекло. Дворники маячили, чтобы можно было разглядеть через непогоду дорогу.
Она замешкалась на светофоре, отвлекшись на сообщение, пришедшее с незнакомого номера. Будто послание с того света на вспыхнувшем экране:
«Поддержи меня, когда я оступлюсь. Дыши мной, когда я не смогу дышать. Дай мне умереть живым, а не жить мёртвым» Джефф Фостер. «Прости меня, Евдокия! Разреши увидеться с внуком? Чувствую, что до вашей с Олегом свадьбы могу не дожить. Василий Белевский».
Ей сигналили сзади рассерженные автомобилисты. Наверняка, крыли за нерасторопность.
«Маршрут изменен!» — упрекнул женским голосом навигатор.
Простить? Наверное, об этом рано говорить. На душе такая же сумятица, как с погодой — совсем растает еще не скоро. Но, просьбу умирающего отца Олега она исполнит, не откладывая на завтра. Никто не знает, для кого это «завтра» вообще наступит. Сообщение с цитатой ее напугало. Василий Васильевич, будто бы прощался и адрес был ей хорошо знаком… Там же, после операции лежала ее мама. Знак свыше?
— Сейчас зайдем к бабушке и еще одному человеку, Митюш, — она встретила вопросительный взгляд сына, которого привезли совсем не в кафе, как было изначально обещано. — Бабушка Валя будет рада. Представляешь, мы ей сюрприз сделаем. Приехали пораньше…
Димка ответственно кивнул. Бабушку он любил и очень скучал, что ее дома нет. Поэтому, взяв мать за руку, потопал рядом без возражений и капризов.
Раздевшись в раздевалке и натянув на ноги бахилы, Евдокия и сын подошли к администратору.
— Скажите, Василий Белевский в какой палате лежит? Мы не его родственники, но он попросил его навестить. Вот! Могу показать переписку. Недавно пришло…
— Белевский? — девушка в белом халате стала стучать по клавиатуре, выискивая пациента. Резко подняла на Дусю глаза, бледнея до оттенка своей спецодежды. — Он не мог вам писать… Василий Белевский умер сегодня утром.
У Евдокии отвисла челюсть. Взгляд съехал на сына вниз, непонимающе хлопающего глазками.
— Это… Какая-то ошибка? — проглотив слюну, проговорила Дуся, чувствуя, как сильно вцепился в нее сын. Холодок по спине сковал позвоночник. Что еще за мистика? СМС-ка в ее телефоне тогда от кого?
— К сожалению, нет. Можете узнать подробности у заведующего отделением, — администратор назвала фамилию.
Дусе ничего не оставалось как кивнуть и пойти к лифту, чтобы подняться на нужный этаж.
  
Глава 21
 
Говорят, что человек предчувствует беду, его неосознанно начинает что-то тревожить… Необъяснимо навязчиво поторапливает завершить дела. Поэтому Белевский-старший отправил отсроченное сообщение? Не из загробного мира сигналил, верно?
Поднявшись на нужный этаж, Евдокия сразу зацепилась взглядом за Олега, подпирающего стену, словно ноги его не держат. Напротив, в белом халате врач, листает медицинскую карту и монотонно доказывает, что Василий Васильевич был безнадежен. Сделали, что смогли.
Полдня по коридорам. Мельтешат сотрудники клиники в белом. Олегу не верилось, что отца больше нет. Вчера он был со своей просьбой… А, сегодня его кровать пуста, в палате пахнет антисептиком и моющим средством. Конечно, будет вскрытие, после которого тело отдадут для последней церемонии. Осточертевшая круговерть из звонков с совсем ненужным соболезнованием. Олег отбивался сухими фразами: «Спасибо!» и «Сообщу, когда будут похороны».
Один звонок в ритуальные услуги, чтобы подготовили все в соответствии со статусом. Множество мелочей… Нужно еще вещи забрать. Тут и там расписаться. Матери нет лет как десять, и вот Олег совсем остался один.
Пока еще мысли текут в привычном ритме. До сознания не доходит, что умер родной человек, будто планка стоит перегородкой, мешая эмоциям взять над ним верх… Скрутить в бараний рог агонии страдания.
Пусть у них с отцом были недопонимания и споры. Но, было и другое связующее. Значимая фигура Василия всегда была за его спиной с поддержкой — зримо и незримо. Даже, когда опека была излишне навязчивой… Всегда.
— Папа! — выкрикнул звонкий голос, который Олег теперь узнает из тысячи.
Приторможенное сердцебиение скакнуло, сделав резкий выброс крови фонтаном в голову. Белевский качнулся в ту сторону, откуда шел звук его ребенка и размеренный стук каблуков любимой женщины.
  
Они пришли!
Завотделением, поняв, что можно больше не распинаться в терминах и оправданиях, скрылся за высокой плотной дверью.
Горю ни помочь, не дать лекарства от душевной боли от потери близкого. Пусть у них и элитная клиника с врачами высшей категории… Но, смерти все равно, для нее нет преград, нет чинов и измерений с нулями на счете. Не откупиться. Заберет любого по списку и разрешения не спросит.