Осколки Протокола. Пенталогия (СИ)

«Тридцать секунд до контакта», – напомнил Симба. – «Шеф, вы в порядке?»
Паника продлилась не больше пары секунд.
К кабине подошел Ли. Спокойно, неторопливо – будто не было никаких вражеских коптеров, входящих в зону уверенного огневого контакта. Китаец открыл дверь пилотской кабины, окинул взглядом труп, сползший с кресла, ухватил мертвеца за разгрузку и одним уверенным движением выбросил наружу. Тело глухо ударилось о бетон, а Ли забрался на освободившееся место и положил руки на штурвал.
  
У меня аж от сердца отлегло.
– Водишь эту штуку? – крикнул я ему.
– Как‑то вожу, – коротко бросил китаец, не оборачиваясь. Пальцы уже бегали по приборной панели, активируя системы.
«Как‑то» оптимизма не внушало, но это уже лучше, чем ничего. А теперь – на хрен отсюда!
«Двадцать секунд».
Я запрыгнул внутрь, хватаясь за поручень над головой. В тот же миг где‑то над нами заговорил пулемет. Знакомый звук – тяжелый, рокочущий, смертоносный. Ближайший коптер вышел на дистанцию огня и не стал тратить время на предупреждения.
В хвосте нашей машины что‑то грохнуло, зазвенело, посыпались искры. Кто‑то вскрикнул. По обшивке застучали пули, прошивая тонкий металл.
– Ли, давай! – заорал я.
Китаец не стал ждать повторного приглашения.
Коптер рванул с места так, будто его пнул великан. Машину тряхнуло, пол ушел из‑под ног. Народ кубарем посыпался друг на друга, баулы поехали по салону. Вскрикнула медсестра, выругался Молот, хаунд заскреб когтями, пытаясь удержаться на месте.
Ли поставил импеллеры под углом, и вместо того, чтобы взмыть вверх вертикально, машина под углом прыгнула вперед. Низко, над самой землей, едва не цепляя брюхом верхушки кустов. Ускорение вдавило меня в переборку, в глазах потемнело, и я пробормотал нечто среднее между молитвой и ругательством.
В какой‑то момент мне показалось, что мы врежемся в здание водозабора. Приземистая бетонная коробка неслась навстречу, заполняя собой весь обзор. Я инстинктивно вцепился в поручень, готовясь к удару…
Но нет.
Ли умудрился совершить невозможное. Машина задрала нос в последний момент, и стойки шасси прошли в считанных сантиметрах от крыши. Я услышал скрежет – что‑то все‑таки зацепили – но коптер не остановился, не рухнул, и даже продолжил набирать высоту.
Сзади снова послышался грохот пулемета. Вражеский пулеметчик не собирался отпускать нас просто так. Пули стучали по обшивке, высекая искры, пробивали дыры в тонком металле… Твою мать! Да он нас так на запчасти разберет!
Ли бросил машину в вираж. Резко, жестко – так, что коптер завалился на бок почти вертикально. Меня швырнуло к противоположной стене, кто‑то врезался мне в спину, выбив воздух из легких, я с размаху приложился шлемом о переборку, и в ушах зазвенело.
Машина нырнула за водонапорную башню, Ли изо всех сил пытался поставить ее между нами и машиной преследователей.
На башню тут же обрушился свинцовый шквал. Пули визжали, рикошетя от бетона, высекая снопы искр и поднимая облака пыли. Вражеский пилот не жалел боеприпасов.
– Сделайте что‑нибудь с этим гребаным пулеметом! – заорал Ли из кабины. Голос китайца звучал напряженно и зло. – Иначе он нас под орех разделает!
Гром и Молот, не сговариваясь, одновременно шагнули к проему десантного люка. Переглянулись, усмехнулись и подняли оружие.
Молот снова завладел любимой игрушкой – шестиствольным пулеметом, прихваченным специально для него из схрона Плесецкого. Здоровенная хреновина, похожая на что‑то из фантастических фильмов. Громила расставил ноги, принимая более устойчивое положение, лицо его буквально лучилось радостью и предвкушением – будто он стоял на огневом рубеже интерактивного тира, а не в проеме отчаянно виляющего мультикоптера.
Гром пристроился рядом. Пулемет у него был попроще, ручной, но ему это оружие было привычно. Лицо сосредоточенное, глаза прищурены…
Зажужжал электродвигатель, раскручивая блок стволов. Молот высунулся из проема, выискивая цель…
И в этот момент Ли закрутил коптер спиралью вокруг башни.
Очередь Молота ушла в молоко – пули хлестнули по бетону, взметнув фонтанчики пыли и осколков. Громила выругался, пытаясь скорректировать прицел, но машина продолжала крутиться, как бешеная.
Водить коптер Ли действительно умел. Вот только что‑то подсказывало мне, что обучение он проходил на ударной машине, а не на транспортной. Слишком уж резко и жестко управлял он этой громадиной, и маневры, которые он производил, явно были рассчитаны на легкий боевой геликоптер, а не на двадцатитонную десантную корову.
Тяжелая машина протестующе стонала от перегрузок. Что‑то скрипело в несущих конструкциях, что‑то потрескивало в обшивке. Но разваливаться коптер пока вроде не собирался – и то хлеб.
Безумные салочки продолжались. Да, мы спрятались за башней от вражеского коптера, но он точно так же прятался за ней от нас. Патовая ситуация. Кто первый высунется – тот и выхватит. И долго так продолжаться не могло.
Ли поднимал машину с такой скоростью, что казалось движки вот – вот не выдержат и захлебнутся. Башня уходила вниз, вращаясь вокруг нас, как гигантский столб в безумном аттракционе. Виток. Еще виток. Еще…
Момент истины.
Наш коптер, сделав последний оборот, вынырнул из‑за башни на одном уровне с вражеским. Нас разделяло не больше пятидесяти метров – и между нами больше не было ни одного препятствия, способного помешать обстрелу.
И Гром с Молотом этот шанс не упустили.
Два пулемета ударили одновременно, свинцовая струя перечеркнула вражескую машину от носа до хвоста, турель на борту противника дернулась, плюнула короткой очередью – и тут же заткнулась, клюнув стволом вниз. Вражеский пулеметчик, изорванный тяжелыми пулями, безвольно повис на ремнях. Есть! Готово!
Но Гром с Молотом не остановились. Почуяв запах крови и близкой победы, они продолжали избивать очередями неудачно подставивший бок коптер, сея хаос и разрушение. Вминался металл, крошился пластик, лопалось стекло. Изнутри вражеской машины донеслись крики. Там к такому сценарию были явно не готовы.
Очередь из пулемета Молота чиркнула по одному из импеллеров. Видимо, пули задели что‑то важное – двигатель, топливопровод, управляющую электронику – не знаю, что именно, только импеллер выбросил густой клуб черного дыма, взвыл и тут же захлебнулся. Коптер противника резко завалился на бок, потеряв половину подъемной силы.
Пилот пытался выправить машину – я видел, как она дергается, пытаясь стабилизироваться. Но было уже поздно. Слишком близко к башне, слишком маленькая высота, слишком много повреждений…
Описав неровный полукруг, вражеский коптер врезался в водонапорную башню.
Удар. Скрежет металла о бетон. Треск ломающихся лопастей. Вспышка. Не знаю, как они умудрились настолько неудачно вмазаться в башню, но факт оставался фактом: топливо рвануло, разбрызгивая огонь по всей конструкции.
Ли рванул нашу машину вверх, уходя от взрыва. Внизу заскрежетало – столкновение с коптером стало последней каплей для и без того полуразрушенной башни. Она качнулась, будто раздумывая, а потом начала заваливаться на бок. Медленно, величественно и неотвратимо.
Вершина башни прошла в метре от нашего днища. Я видел, как мелькнул внизу ржавый бетон, торчащая арматура, куски обшивки горящего коптера…
Внизу грохнуло: башня рухнула, похоронив под собой обломки вражеской машины. Облако пыли и дыма взметнулось вверх, накрывая площадку перед водозабором.
В салоне торжествующе завопили, радуясь успешному спасению… Но радоваться было рано.
– Второй коптер! – крикнула Вьюга, указывая куда‑то назад. – Заходит в хвост!
  
Твою мать.
Очередь из спаренных пулеметов хлестнула по корме нашей машины. Коптер дернулся, кто‑то закричал от боли. По полу покатились гильзы, с потолка посыпалась какая‑то то труха. В хвостовой части что‑то вспыхнуло – я видел отблески пламени, чувствовал запах горящей проводки.
Ли выругался – кажется, по‑китайски, но интонация была вполне понятной. Поймал рыскнувшую по курсу машину, выровнял и продолжил набор высоты и скорости. Уйти. Оторваться. Выжить.