Колодец Смерти

— Я этого и не утверждала.
— Тогда я вас слушаю.
Глаза молодой женщины наполнились грустью. Тяжело вздохнув, она с усталостью в голосе объяснила:
— Я просто больше не могла это выносить, вот и все. Меня одолевала тоска. Однажды вечером, выходя из Института, я осознала, что надо остановиться. Мне вдруг стало ясно, что мою жизнь наполняют только мертвецы, и если что-то кардинально не изменить, то в конце концов я сама погибну.
  
— Погибнете? Как в начале вашей медицинской учебы? — осторожно уточнила Луиза.
— Вы имеете в виду мою попытку самоубийства? Ладно, буду откровенна. Все считали, что я выжила. Это неправда: конечно, я продолжала жить, но смерть уже была во мне. И поскольку она была во мне, она распространилась на все вокруг меня.
Луизу охватила дрожь. Слова Ромена Дюкуинга о серьезном заболевании сестры теперь наполнились содержанием.
— Вы никогда не думали обратиться за помощью?
— Обратиться за помощью — нет. Помочь себе самой — другое дело. В этом и есть смысл моего переезда. Вам, может быть, кажется, что если я уволилась и переехала, то, значит, сбежала. Но вы ошибаетесь. Я решилась на это, чтобы прекратить все разом. Навсегда.
Жандарм почувствовала некоторую неловкость. Она сама завела этот разговор, но теперь у нее было ощущение, что она ступила на зыбкую почву. В последние минуты между ними возникла некоторая доверительность, а Луиза знала, что излишняя близость в процессе расследования может привести к потере объективности. Кроме того, все, что касалось психологии, выходило за рамки ее компетенции. Она выдержала довольно долгую паузу и вернулась к более привычным рассуждениям.
— Судя по пятнам крови, преступник нейтрализовал вас у входа, а потом потащил в спальню и положил на кровать.
— Да, наверное. Думаю, ему было так проще — положить горизонтально, раздеть, а потом запереть в этом мешке.
Луиза допила кофе, поставила чашку и встала.
— Я могу посмотреть? — спросила она, направляясь в гостиную. — Я хотела бы проследить путь злоумышленника.
Теперь она находилась в гостиной. С ее места слева был виден вход, а прямо — коридор. Она вышла в коридор.
— Что находится в этих комнатах? — Она указала на четыре закрытые двери.
— Здесь ванная комната с душем и туалетом, — ответила ей медэксперт, открывая первую дверь. — А здесь, рядом — мой кабинет.
Луиза увидела маленькую, тесно обставленную комнатку, в которой, однако, царил безупречный порядок. На консоли располагался компьютер, а стены были сплошь закрыты полками, прогибающимися под тяжестью журналов, документов и книг, в основном посвященных судебной медицине. Часть одной полки занимали несколько работ по криминологии.
— Две комнаты напротив — это спальни, — объяснила молодая женщина, когда Луиза вышла из кабинета. — Они не используются, — уточнила она, открывая двери.
Луиза быстро обвела комнаты взглядом: одноместная кровать, тумбочка и комод составляли всю их меблировку. Несколько минут она стояла, задумавшись. Преступник тащил жертву в ее спальню, то есть в самую дальнюю комнату. Но теперь она поняла почему. С этой стороны коридора кровати в спальнях были очень узкие. Кроме того, в туалетной комнате напротив был только душ. Туалетная комната с ванной находилась в другом крыле, напротив спальни хозяйки. Луиза кивнула и пошла вслед за ней по коридору. Там, где коридор раздваивался, Дюкуинг повернула направо и двинулась дальше. В туалетной комнате горел свет, и дверь была открыта.
— Пытаюсь здесь убрать. Я как раз пошла за моющим средством, когда увидела вас из окна кухни.
Луиза заметила около ванны таз с губкой. Было видно, что надпись упорно терли, но она, если и потеряла первоначальный блеск, все равно оставалась по-прежнему читаемой.
— Боюсь, вам не удастся стереть ее полностью… Итак, спустя некоторое время вам по-прежнему ничего не говорит это «НЧС/1»?
— Нет, как я только ни крутила ее в голове, но — нет.
Она говорит спокойным тоном, но у нее было достаточно времени, чтобы приготовиться врать, — подумала Луиза.
— Чего вы боитесь? — перешла она в наступление.
— Простите?
— Вы что-то от меня скрываете, ведь так?
Дюкуинг пронзила ее взглядом и ледяным тоном ответила:
— Вы ошибаетесь, мадам. Вам, возможно, не приходит в голову, что тот, кто сделал со мной это, может вернуться, чтобы закончить свою работу, но я не перестаю думать о таком исходе! — И добавила с волнением: — Так что, уж поверьте, если бы у меня было хоть малейшее представление о том, что означает эта надпись, я бы сразу же вам сказала.
В тоне молодой женщины была такая искренность, что Луиза почувствовала себя обескураженной. Однако она упорно продолжала:
— В первый раз, когда мы с вами виделись в больнице, я заметила, что при упоминании этой аббревиатуры у вас в глазах появился страх.
Дюкуинг кисло улыбнулась:
— В течение пяти лет моей основной работой как судмедэксперта являлось вскрытие трупов людей, подвергшихся пыткам, изнасилованиям и так далее… Видите ли, даже не будучи криминологом, я все-таки узнала кое-что. Когда вы сказали о граффити, я тут же подумала о подписи. А где есть подпись, там обычно есть и хорошо организованный серийный убийца, и уже одно это — довольно страшно, согласитесь!
Дюкуинг осадила Луизу, но та не стала давать отпор. Объяснение медэксперта было правдоподобным. Разве сама она не пришла к такому же заключению, когда Виолена говорила ей о граффити?
— Впрочем, если я не ошибаюсь, вы думаете точно так же, — продолжила Дюкуинг, наблюдая за ней. — Вы боитесь повторения.
Застигнутая врасплох, жандарм предпочла открытость.
— Это правда.
— Тогда чего вы ждете, не защищаете меня? Это ведь тоже ваша работа!
Луиза внутренне сжалась. Что отвечать? Что у начальства другое мнение?
— А, понятно! Вам уже ответили отказом, верно? — сказала она с возмущением.
Эта женщина явно была одарена редкой интуицией.
Луиза смутилась.
— Вероятность того, что серийный убийца вернется «закончить свою работу», — сказала она, изображая кавычки, — почти нулевая.
— Почти нулевая? Ну, теперь я спокойна, — иронически заметила Дюкуинг.
 – 11 – 
 Ну так что же? 
Давид Шаффер припарковал машину на небольшой стоянке, примыкавшей к дороге. На небе не было ни облачка, и почти полная луна заливала окружающий пейзаж своим призрачным светом. «Час браконьера», — подумал он. Зубчатые кроны деревьев перед ним чернели темным кружевом, а узкая аллейка, посыпанная белой галькой, вела вглубь леса. Мужчина вздрогнул: у него возникло странное чувство, как будто он попал в декорацию какого-то триллера. Эта забытая история, которая внезапно вторглась в его обыденность, казалась ему нереальной. Шаффер схватил конверт, лежавший на пассажирском сиденье, и прикосновение бумаги к пальцам подтвердило, что все происходящее не было сном. Он снова открыл его и перечитал несколько слов, написанных посредине белого листа: «Видео 36. Встреча в четверг 21 октября в 21:00». Дальше следовала серия цифр: координаты места по навигатору, который и привел его сюда.
Свет фар вывел Давида из оцепенения. Он убрал бумагу в конверт и остался за рулем, внимательно глядя на приближающиеся яркие огни. Он разглядел джип, только когда водитель повернул руль, чтобы припарковаться рядом с ним. Через несколько секунд из машины вышел мужчина, и у Давида Шаффера учащенно забилось сердце. Прошло двадцать лет, но он сразу же его узнал.
Магид Айед не проявил ни малейшей нерешительности. Он обошел свой джип, наклонился и, приблизив лицо вплотную к окну Шаффера, постучал, заставив его вздрогнуть, несмотря на то что Шаффер следил за каждым движением своего бывшего товарища.
  
— Выходи, Давид, это я! Это Магид! — добавил он, как будто такое разъяснение было необходимо.
Шаффер, словно робот, послушно вышел из машины. И мгновенно покрылся холодной испариной. Мужчины посмотрели друг на друга в некоторой растерянности. На самом деле, они оба никогда не думали, что встретятся снова.