Колодец Смерти

— Это я, — сказал он, чувствуя, что это звучит довольно глупо.
— Да. Что-то случилось?
— Я говорил с Александром сегодня днем.
И Давид начал излагать свой разговор с братом. Валериана его ни разу не прервала. Он закончил, и в ответ повисло долгое молчание.
— Валериана, ты здесь?
— Да… я просто размышляю… — ответила она нервно. — Александр действительно думает, что убийцей может быть этот парень?
  
— А кто еще, если не он? — возразил Давид как можно убедительнее.
— Но это совершенно бредовая гипотеза! Ты представляешь себе кого-нибудь, кто ждал бы двадцать лет, чтобы отомстить за унижение, пережитое в школе?!
Давид почувствовал, как огромная тяжесть навалилась ему на плечи. Александру хорошо! Ему легко рассуждать, укрывшись в Веллингтоне! Это не ему приходится иметь дело с реальностью.
— Послушай, Лери, если ты считаешь это бредом, скажи ему об этом прямо! Я ведь прислал тебе его номер телефона!
В трубке послышался усталый вздох. Затем долгое молчание, и наконец Валериана прошептала:
— Тибо. Его звали Тибо.
— А фамилия?
— Не знаю! — рассердилась она. — Я что, должна ее помнить?! Я даже не уверена, что была с ним знакома!
— Эй, не надо на меня набрасываться!
Пока он отвечал, в телефоне раздавалось тявканье. Судя по всему, у Валерианы была собака.
— Тсс… Все в порядке, Бальто, извини, что я кричу… Он был в обычном втором классе, без спортивной программы, — добавила она, и Давид заметил, как напрягся ее голос.
— Ему не светило попасть в КАС, у него было ожирение, Лери!
— Я это сказала, чтобы ты понял: он не был в одном классе со мной и Кларой, поэтому я понятия не имею, какая у него фамилия, — раздраженно объяснила она. — И я думаю, если мы тогда заставили его так страдать, то сегодня могли бы воздержаться от насмешек!
Разговор прервало ледяное молчание, и Давиду пришлось заговорить первым:
— Послушай, Валериана, я знаю, что ты на взводе. Я тоже, понимаешь? Но если мы будем тратить время, кидаясь друг на друга, мы ничего не придумаем.
Он услышал приглушенное рыдание, а затем повизгивание животного.
— Лери, пожалуйста… Умоляю, держи себя в руках.
— Я совершенно вымоталась, — призналась она дрожащим голосом. — Я живу в постоянном страхе. Я не могу спать больше двух часов подряд с тех пор, как этот псих пытался меня убить. И это притом что мне предоставили наконец полицейскую охрану!
Давид стиснул зубы, чтобы подавить вздох. Нападение на Валериану нанесло ей психическую травму. Но Александр прав: если он не обуздает свои эмоции, то ничем не сможет помочь Валериане. И единственный способ не допустить нового преступления заключается в том, чтобы как можно быстрее установить личность этого отморозка.
— У меня нет слов, Лери… как я сочувствую тебе из-за того, что этот сумасшедший заставил тебя пережить… Но теперь я здесь! И я тебя не брошу, слышишь? Ты и я — мы в одной лодке.
— Да, — пробормотала она, — я знаю.
— И Александр прав: лучшее средство защиты — найти этого Тибо. Потому что, если это он, — мы сумеем сдать его полиции.
— Да, я поняла. Но как нам узнать его фамилию? Мы в тупике, Давид. Никто из нас не может заявиться в лицей ни под каким предлогом! После смерти Магида жандармы там роют землю носом!
Давид вздохнул. Валериана не ошибалась. Малейшая их попытка что-то поискать в стенах лицея сразу же станет известна и привлечет к ним внимание следователей.
— У тебя не сохранились связи с кем-нибудь из бывших выпускников?
— Я ушла из Богоматери Всех Скорбящих после окончания второго класса.
Давид сообразил, что их компания развалилась в конце учебного года, и никто из них не поинтересовался судьбой Валерианы.
— Я не знал… — признался он.
— Э-э-э… Я не могла себе представить, что смогу остаться там после того, что произошло. Я вернулась в По.
— Других ты тоже потеряла из виду?
— Да. И потом, каких других? — цинично спросила она. — Для меня существовала только Клара… Клара и вы, — добавила она, помолчав.
— Ладно, и ты никого не помнишь, кто помог бы нам найти его следы? Ну, например, где он жил?
— Подожди-ка! — воскликнула Валериана. — Клара говорила мне, что они с Тибо знают друг друга с детства, были соседями и учились в одной школе.
— А Клара откуда родом?
— Она из какого-то городка недалеко от Баньера-де-Бигорр… Как его… Перза? Нет, подожди… Пу… Пузак! Точно, Пузак… Может, наймем частного детектива? — предложила она. — Профессионала, который тихо и без огласки выйдет на след Тибо?
Давид почувствовал, как его затопила волна облегчения. Частный детектив! Почему это не пришло ему в голову?
— Думаешь, детектив может напасть на след, зная только имя?
— У нас есть не только имя. Еще 2001–2002 учебный год в лицее Богоматери Всех Скорбящих, так же как и место его проживания в то время. Да, хорошему детективу этого будет достаточно.
— Ты кого-нибудь знаешь?
— Я… я как раз думаю об одном. Живет в Бордо. Позвоню ему завтра. Он — боец и парень надежный. Я работала с ним десять лет назад: одна семья поручила ему найти пропавшего родственника. Он нашел его — тот был убит.
При этих словах Давид снова осознал, что он ничего не знает о Валериане. О ее жизни. О ее работе. Ошарашенный, он спросил:
— Дело об убийстве? Так ты полицейский?
— Нет, Давид. Я судмедэксперт, — устало прошептала она. — Вернее, была… С этим покончено.
— А… А чем ты теперь занимаешься?
— Пытаюсь восстановиться. — Помолчав, Валериана добавила: — Давид… ты тоже их еще слышишь?
Он почувствовал, как желудок свело судорогой.
— Крики?
— А что еще? — прошептала она.
— Да… Да, я их слышу… И буду их слышать до самой смерти, — шепотом признался он.
 – 23 – 
 Шины проколоты, кузов исцарапан, лобовое стекло выбито, на капоте — граффити 
Тереза Маньес была эталоном секретарши частного заведения. Угрюмый вид. Строгий, но элегантный костюм. Гладкий пучок седых волос. Непримечательное лицо с пронзительным взглядом, который она бросала поверх очков в форме полумесяца, сидящих у нее на кончике носа.
— Дамы, прошу следовать за мной, — бросила она, выходя в коридор и с военной выправкой стуча каблуками по черно-белой плитке пола.
Баденко и Комон двинулись за ней и вскоре оказались в глухой комнатке без окон под большой и широкой лестницей административной части здания.
— Здесь хранятся архивы, — сказала Тереза Маньес, широко разводя руки в стороны и указывая на длинные полки с пыльными папками. — Они расставлены по датам, и, чтобы вы здесь не устроили неразбериху, год 2001–2002 сложен прямо здесь.
Луиза кивнула, проследив взглядом за наманикюренным пальцем Маньес, который указывал на этажерку, и спросила:
— Ничего из этого не оцифровано?
— 2001 год — эра дискет, мадам! Вот здесь, — пояснила она, кивнув на картонную коробочку, — хранятся все дискеты данного учебного года. К счастью для вас, каждый документ, поступивший из секретариата, обязательно распечатывался. Моя личная инициатива, — добавила она с оттенком гордости. — У меня не было никакого доверия к этому пластику. Конечно, сегодня все иначе: жесткие диски на много гигабайтов, внешняя память… Мало что осталось в материальном виде! По моему скромному мнению, мы совершаем большую ошибку, потому что любой может стереть или сфальсифицировать все, что ему угодно, одним щелчком мыши!
«Может быть, но планете от этого станет только лучше», — подумала Луиза. Однако не стала произносить этого вслух.
— Итак, продолжим. В синих конвертах — документы, касающиеся руководства школы: общая структура управления, обзор видов деятельности, коэффициенты загрузки, счета-фактуры, поставщики, контракты, сметы, протоколы заседаний совета директоров и так далее, — выложила она без запинки. — В зеленых конвертах собрано все, что относится к школьной жизни: отчеты об инцидентах, расписание уроков и режим занятий, размещение в интернате, ежегодные события — такие, как праздничные ярмарки, групповые поездки, празднование окончания года, спортивные соревнования, родительские дни и так далее…