Колодец Смерти

— Я также попробую дозвониться до Александра Шаффера. Он, конечно, приедет на похороны брата, и мы сможем встретиться.
— Если только не арестуем преступника или преступницу до этого! — заметила Леа. — Пойдем, Жюльен, нам пора в ров со львами!
Луиза посмотрела вслед коллегам и глубоко вздохнула, чтобы снять напряжение. На жандармов опять обрушились новые факты, заставляя их реагировать немедленно! Стоп! Она приняла решение и отныне будет действовать по-своему… И чтобы иметь завтра свободу действий, немедленно займется документами, изъятыми в Ибосе. Жаль только, что ночь будет короткой.
  
 – 49 – 
 Как мухи, жадно облепившие труп 
Было 8 утра понедельника. Ночные тени цеплялись за небо, окутывая казарму вязким туманом. Луиза проглотила уже третью чашку кофе. После ночи, в которой уместилось не больше четырех часов сна, она с трудом приходила в себя. Ее коллеги выглядели едва ли свежее. Они забрасывали Брока вопросами до 3 часов ночи. Подозреваемый очень обрадовался известию о новом трупе, заявив, что он не вездесущ, и это однозначно указывает на его невиновность. Он насмешливо добавил, что не знал намерений убийцы и поэтому не в состоянии пролить свет на причины, побудившие последнего выбрать дом его родителей в качестве места преступления… Таким образом, содержание под стражей заканчивалось провалом, и байоннские жандармы начинали неделю с мыслями о реванше. Судья Бюто упомянул возможность передать досье в SR[28]: если они не хотят, чтобы их отстранили от дела, расследование во что бы то ни стало должно двигаться вперед.
— Луиза, нам пора! — решительно сказала Леа.
— А Брока?
— Сообщу ему, что срок задержания истек, — ответила она сквозь зубы. — Но я добилась, чтобы этот парень находился под постоянным наблюдением! Он втайне от нас и багет не сможет купить!
Луиза посмотрела вслед коллегам. День обещал быть трудным, и, как только они скрылись из виду, она схватила телефон. Учитывая разницу во времени, в Веллингтоне сейчас было восемь вечера — подходящее время, чтобы попытаться поговорить со скорбящим братом. Однако Луиза услышала только автоответчик, который повторял, как заведенный, приветственную фразу по-английски. Она представилась, предложила встретиться в 14:00 в жандармерии Байонны и попросила подтвердить встречу. Затем сделала еще один звонок. Ей почти сразу же ответил энергичный и веселый голос.
— Жюли Мариго?
— Да.
— Майор Луиза Комон из жандармерии Тарба. Я звоню вам, так как есть некоторые…
— Ну конечно, майор Комон! Я вас очень хорошо помню! Как вы поживаете?
Луиза с удовольствием отвечала, спрашивала сама. Жюли Мариго была ей симпатична, и к тому же жандарм нуждалась в ее объяснениях. Через несколько минут она перешла к причине своего звонка.
— Видите ли, Жюли, я сейчас занимаюсь одним необычным делом, и мне бы очень помогла ваша экспертиза и… ваше умение молчать.
— А, вы хотите получить мнение в неофициальном порядке, верно?
Луиза улыбнулась. Графолог была сообразительна.
— Да. Если это возможно.
— Конечно, слушаю вас.
— Я расследую серию преступлений. Убийца на месте своих действий пишет на стене черной краской из баллончика три заглавные буквы.
— Простите, но я хочу сразу внести ясность: пытаться определить характер по трем заглавным буквам — довольно сомнительная задача.
— Нет, речь идет только о том, чтобы сравнить три надписи, которые мы сфотографировали на месте преступления. Мне нужно знать, могли ли они быть написаны разными людьми.
— Понятно… Скажем так: теоретически такой анализ мне кажется осуществимым. Конечно, если при этом не использовался трафарет.
— Нет, надписи были сделаны от руки.
— Пришлите мне фотографии, я посмотрю. Полагаю, это срочно?
— Очень!
— У меня будет очень загруженная неделя, но, думаю, в четверг мне удастся изучить их, и я сразу сообщу вам результаты.
— Отлично! Огромное спасибо.
— Пришлите мне как можно больше снимков, а также общие виды. Кроме самих букв, мне нужно видеть, как граффити ориентированы в окружающем пространстве.
— Спасибо. Я вам все пришлю, — пообещала Луиза и нажала отбой.
***
Дениза Шаффер выглядела ужасно. Воспаленные глаза, опухшее лицо, всклокоченные волосы. Жюльен в очередной раз подумал, что эта работа роднит его с двукрылыми насекомыми. Как мухи, жадно облепившие труп, следователи вынуждены копаться в смерти, пока она свежая, не давая ни малейшей передышки несчастным живым, которые за это расплачиваются. Чувствуя неловкость, он пропустил Леа вперед, предоставив ей инициативу.
— Здравствуйте, госпожа Шаффер. Вы одна?
— Мои родители приехали вчера поздно вечером. Они сейчас с Клотильдой, нашей дочерью, — ответила она, всхлипнув. — Они увели ее на прогулку, чтобы я могла вас принять… О, боже мой! Это какой-то кошмар…
Вдова вытерла глаза и высморкалась. Она была совершенно потеряна. На грани срыва.
— Соболезнуем вашему горю, мадам. Мы прекрасно понимаем вашу боль и знаем, как тяжело вам отвечать на вопросы, но в расследовании фактор времени — важнее всего, и поэтому…
— Я знаю, — перебила ее женщина. — Я понимаю… — добавила она, шмыгая носом.
— Мадам, моему коллеге нужно осмотреть дом и получить доступ к личным вещам вашего мужа. И он заберет некоторые вещественные доказательства — ноутбук, например.
Дениза Шаффер кивнула и сделала Жюльену знак, что он может действовать по своему усмотрению. Леа осталась одна лицом к лицу с безутешной супругой. Она взяла предложенную чашку кофе и в ожидании села на один из стульев в столовой. В наступившей тяжелой тишине было слышно только тиканье настенных часов. Супруга, наконец, села рядом, и Баденко начала:
— Мадам, не могли бы вы рассказать, что ваш муж делал в последнюю субботу?
Женщина вытерла глаза и глубоко вздохнула.
— Давид провел день со мной и Клотильдой здесь, дома… Около половины пятого уехал. У него была тренировка по скалолазанию. Обычно она заканчивается около семи, но Давид прислал мне сообщение, что вернется не раньше 20:30. Меня это немного расстроило, потому что мы так мало бываем вместе, — сказала она дрожащим голосом. — Но мне и в голову не пришло что-то заподозрить… Позже, в девять, я получила новое сообщение. Давид написал, что остался у друга в Ибосе и чтобы я его не ждала.
Дениза Шаффер подавила рыдание, ее глаза снова наполнились слезами. Она вытерла их и взволнованно продолжила:
— Я вышла из себя… И сразу же ему позвонила. Но он не ответил. Я оставила голосовое сообщение. Я была вся на нервах и сказала ему, чтобы он ответил. Поскольку он молчал, я снова позвонила. Я звонила много раз, — уточнила она сконфуженно. — Если бы я знала, что… О, боже мой!
— Успокойтесь, мадам. Вы не могли знать, и к тому времени было уже слишком поздно.
Женщина судорожно вздохнула.
— Проходили часы, и я начала по-настоящему волноваться. Я не знала, что делать! Он не отвечал. Ничего не писал. И в то же время у меня была его эсэмэска… Я тогда подумала, что на него это совершенно не похоже! Но как можно представить, что это написал не он! Меня разрывало на части от гнева, недоумения и тревоги… Я слонялась по дому и в конце концов в полночь легла спать. Давид не вернулся и на следующее утро. Я снова ему позвонила, но снова попала на автоответчик. И вот тогда мне действительно стало ясно: что-то случилось. Я связалась с комиссариатом в По. Там ответили, что поиск мужей, не ночующих дома, не их дело. А около двух часов дня позвонили вы, — всхлипнула она.
  
Леа кивнула, заглянула в свой блокнот и спросила:
— Мадам, вы могли бы в общих чертах описать вашего мужа?
— Давид… был мягкий, с хорошим характером, осмотрительный. Очень внимательный к окружающим. Он хорошо ладил с людьми. И он не любил конфликты, уверяю вас.