Колодец Смерти

Леа кивнула, чтобы ее подбодрить.
— Значит, вы не предполагаете у него никаких врагов?
На глазах женщины снова выступили слезы.
— У него не было врагов! За ним не тянется никаких историй! Он избегал неприятностей. Иногда мне даже хотелось видеть его более… уверенным в себе, более мужественным. Но это было не в его характере.
— Понятно. А вы ничего не замечали в последнее время? Может, изменилось его поведение? Появилось что-то особенное, необычное?
  
Супруга поджала губы, словно глотая слезы, и нервно кивнула.
— Давид… выглядел напряженным и как будто отсутствующим… Я видела, что он изо всех сил старается скрывать свои чувства, но что-то явно было не так, и это бросалось в глаза.
Она прервалась, чтобы высморкаться, снова вытерла слезы и медленно вздохнула.
— Я без конца его спрашивала, что случилось, но он отнекивался. В конце концов он признался, что у него проблемы на работе… Хотя я знаю Давида! Я видела, что это ложь.
— Вам так и не удалось узнать, что он скрывал?
— Нет.
— Когда, по-вашему, произошла эта перемена?
— Я бы сказала, около трех недель назад.
Леа быстро прикинула в уме хронологию событий.
— Ваш муж упоминал о том, что получил письмо?
Дениза Шаффер нахмурилась.
— А он получил письмо?
— У нас есть причины так полагать, — уклончиво ответила Леа.
— Вы хотите сказать, письмо с угрозами?
— Нет, — возразила Леа, — но я не могу сказать вам большего, извините.
Супруга бросила на нее отчаянный взгляд. Было очевидно, что она жаждет получить ответы. Хоть что-то, что придаст немного смысла этой жестокой и непостижимой трагедии.
— Для вас что-нибудь значат буквы «НЧС»?
Она растерянно покачала головой.
Леа решила вернуться назад:
— У нас есть некоторые основания полагать, что убийство вашего мужа как-то связано с его прошлым. По этому поводу я хочу задать вам несколько вопросов. Когда вы с ним познакомились?
— Пятнадцать лет назад на студенческой вечеринке в По, — ответила женщина, и при воспоминании об этом событии ее лицо озарила мимолетная улыбка. — Давид завершал инженерное образование, а я — магистратуру по правоведению. Нам обоим было по двадцать два года.
Быстрая тень скользнула по лицу Денизы Шаффер.
— Что вы можете рассказать об этом знакомстве? Знаете, любые сведения могут оказаться полезными. Малейшая деталь может что-то прояснить.
Женщина опустила голову и нервно переплела пальцы.
— Когда мы начали встречаться, я быстро поняла, что у Давида проблемы с алкоголем, — призналась она смущенно. — Он слишком много пил… Бутылка открывалась по любому поводу, и стоило ему начать пить, он уже не мог остановиться. Александр, его брат-близнец, в то время еще жил во Франции. Я поделилась с ним своими опасениями.
— И? — спросила Леа.
— У Алекса совершенно другой характер. Он… просто полная противоположность Давиду. И поэтому иногда бывает очень категоричным, резким. В их дуэте он, пожалуй, ведущий. Говоря с ним о своей проблеме, я почувствовала, что задела какую-то чувствительную струну. Мне навсегда запомнился его ответ. Кстати, я никогда не говорила об этом с Давидом, его бы это так обидело! Алекс ответил: «Давид катится по наклонной, и я не уверен, что он способен повернуть назад». Потом он как будто колебался, но все-таки сказал мне: «Слушай, Дениза, ты классная девушка. У тебя впереди будущее… Подумай как следует, прежде чем связываться с Давидом. Я люблю его, он мой брат-близнец. Но я пойму, если ты откажешься жертвовать собой ради него. Все-таки он сам должен справляться со своими проблемами».
— Какие проблемы он имел в виду, по-вашему?
— Проблемы с алкоголем, по крайней мере, я это так поняла.
— Что произошло потом?
— Через несколько месяцев Алекс уехал вместе с Кейт в Новую Зеландию. А я поставила Давиду ультиматум. Вопреки прогнозам, Алекса Давид бросил пить. В одночасье. Без посторонней помощи, просто потому что принял решение. Я хочу сохранить его в памяти таким. Человеком, способным бороться ради любви.
Жандарм кивнула и продолжила:
— До поступления в университет Давид учился в лицее в Андае. Что он вам рассказывал об этих трех годах своей жизни?
Молодая женщина печально улыбнулась.
— Мне всегда казалось, что лицей был для него своего рода неудачным опытом. Сам Давид никогда не упоминал то время. А если о нем заговаривала я, он сразу замыкался в себе… Должно быть, у него были не очень веселые воспоминания. Из этого я пришла к выводу, что Давид, как и его брат, не достиг своих целей. Оба строили спортивную карьеру, и ни у одного она не удалась.
Дениза Шаффер на мгновение замолчала, глядя неподвижно в одну точку, захваченная воспоминаниями.
— Я сейчас вспомнила один семейный обед, — снова заговорила она. — Родители Давида и Алекса тогда еще были живы. Обед, сдобренный приличным количеством спиртного, подходил к концу. Их отец, Рене, сделал довольно едкое замечание по поводу прерванной спортивной карьеры своих сыновей. И сразу наступила тишина. Напряжение прямо ощущалось в воздухе. И тут вмешалась Мадлен, их мать, которая всегда была приятной в общении и очень дружелюбной — думаю, Давид многое от нее унаследовал. Это был единственный раз, когда я увидела, как она ставит на место своего мужа — во всяком случае, в присутствии свидетелей. Она посмотрела Рене прямо в глаза и возразила спокойно, но твердо: «Главное, Рене, что наши сыновья нашли свой собственный путь и счастливы». Это я к тому, что тема была очень чувствительная.
— Давид упоминал при вас причины, по которым ему пришлось оставить спорт?
— О, Давид никогда не оставлял спорт! Он совершает пробежки… простите, — поправилась она, — совершал пробежки несколько раз в неделю, а еще, как вам известно, занимался в клубе скалолазанием больше десяти лет. Но как любитель.
— Понимаю, — мягко сказала Леа, — но я имела в виду его занятия плаванием. Ваш супруг говорил вам, почему отказался от карьеры пловца?
— Никогда! Это было табу. И кстати, то же самое у Александра.
— Имя Магида Айеда вам знакомо?
Нахмурившись, Дениза Шаффер погрузилась в воспоминания, и ее глаза вдруг заблестели.
— Это бывший олимпийский чемпион, правильно? Которого совсем недавно нашли мертвым в ванне отеля… — И, внезапно осознав связь между этими двумя смертями, она остановилась с выражением ужаса на лице: — О боже! Неужели Давид и этот Айед были убиты одним и тем же человеком?
Леа кивнула, с сочувствием глядя на вдову, которая дрожала, как осиновый лист.
— Но… я не понимаю! Какая связь между ним и моим мужем? — спросила она растерянно.
— В лицее Магид Айед тесно дружил с вашим мужем и его братом.
На лице супруги отразилось смятение.
— Когда дело Айеда появилось в газетах, ваш муж упоминал о нем?
— Нет! Ни разу… Но вы уверены, что не ошибаетесь?
— Да, мадам, у нас есть сведения, это подтверждающие.
И поскольку Дениза Шаффер смотрела на нее с недоверием, Леа пояснила:
— Ваш муж не рассказал вам о том, что мой коллега беседовал с ним пять дней назад?
Оторопев, супруга широко открыла глаза. И снова слезы затуманили ей взгляд.
— Нет.
— Понятно. Имена Валерианы Дюкуинг и Клары Жубер вам знакомы?
— А должны? — иронически отозвалась она, высмаркиваясь… — Простите меня, я понимаю, что мой муж что-то от меня скрывал, что-то важное, и мне это очень горько. Но простите, я не знаю женщин, о которых вы говорите.
— Допустим… Тибо Брока тоже не знаете?
Дениза Шаффер покачала головой и гневно смахнула слезы. Только сейчас она поняла, как плохо знала мужчину, с которым провела пятнадцать лет жизни.
  
 – 50 – 
 Я буду яростно отрицать любое обвинение в стриптизе 
Серое небе тонуло в океане, похожем на жидкий металл. Ветер с изморосью хлестал по лицу, но Луиза невозмутимо смотрела на свирепые волны, бьющиеся с нескончаемым гулом о скалы внизу, в тридцати метрах от нее. Убаюканное этим монотонным звуком, ее сознание постепенно освобождалось от напряжения последних дней. Луизу научил этому опыт: эмоции заглушают мысли, как помехи — радиоволну. Ее наконец отпустило, и она сосредоточилась мыслями на Кларе Жубер, уверенная, что все ниточки в этом деле ведут к ней. Ее первый «побег» сопровождался многочисленными деталями, которые не давали Луизе покоя…