Колодец Смерти

— Видимо, Жубер разделял ваши чувства, — снова заговорила Луиза деловым тоном, — и тогда созрел план, верно? Вы сразу исчезли из поля зрения: встречи на ферме в Эскиуле прекратились, вас ничего не должно было связывать, — по крайней мере, внешне. Как вы это организовали? Назначали встречи каждый раз заново в разных местах? — спросила Луиза.
— Да. Закончив разговор, мы назначали новую встречу: место, дату, время.
  
— Вы, Жубер и Дюкуинг?
— Совершенно верно. А когда Валериана в марте 2020 года уволилась, она переехала в Сарруй и присоединилась к нам. Тогда мы и спланировали разные этапы нашей мести, оставив лучшего, так сказать, напоследок, — добавил он саркастически.
— Александра Шаффера?
— Да, наиболее виновного из всех. Мы знали, что только похороны брата заставят его покинуть безопасный Веллингтон. Но после убийства Айеда Давид стал очень осторожен. Нам пришлось заманивать его в ловушку.
— Для начала вам нужно было подходящее место: спокойное, вдали от посторонних глаз и с ванной. Дом в Ибосе показался вам идеальным вариантом.
— Точно. Оставалось заманить туда Давида. Роман выдал себя за частного детектива, собирающего обо мне информацию, и показал ему снимки, на которых ясно был виден дом в Ибосе с мемориалом Клары, в центре которого находился ее дневник.
— Я вижу, дневник служил приманкой, — заметила Луиза. — Потому что он содержал компромат: устанавливал безусловную связь не только между группой и Кларой — таинственно исчезнувшей молодой девушкой, но и между группой и пожаром, в котором Эки Аместуа нашел свою смерть. И от огромного желания завладеть дневником Давид Шаффер доверился Роману Жуберу.
— Да.
— Это убийство должно было снять с вас вину, потому что в это время вы находились в заключении, а потом, с помощью камер видеонаблюдения, указать на Жубера.
На губах Брока появилась насмешливая улыбка — он ликовал.
— Роману пришла в голову гениальная идея переделать свою табличку с номерным знаком, убрав с нее номер департамента — 65 и слово «Окситания». В ночь убийства Давида он повесил эту табличку поверх настоящей и поехал в Ибос. Таким образом, он назначил виновным себя ровно до тех пор, пока не достал из рукава козырной аргумент: «номерной знак — фальшивый». Ему просто было нужно продлить свой арест, чтобы Валериана успела заманить Александра Шаффера в шале.
— Шале, которое доставило нам столько хлопот, — уточнила Луиза, — потому что не упоминалось в списке имущества Жубера.
— Роман «уступил» его, скажем так, одной из своих компаний, во избежание всяких обысков.
— И все-таки мы его обнаружили. Но продолжайте, пожалуйста: вы сказали, что Шафферу пришлось поехать в шале?
— Разумеется, он тоже хотел заполучить этот дневник! Но для нас эта поездка имела другую цель. Валериана должна была воспользоваться случаем и сообщить Шафферу, что Клара носила, не снимая, его медальон на лодыжке. Роман не сомневался, что Александр захочет его забрать — ведь это прямое доказательство романтических отношений между ним и Кларой. Если однажды тело найдут, гипотеза о побеге рухнет. Будет расследование, к Шафферу сразу появятся вопросы. Разве он не солгал, яростно отрицая какую-либо связь с Кларой? А если он лгал, то что хотел скрыть? Что могло его оправдать двадцать лет спустя, кроме неприглядной правды? Нет, Александр не мог вернуться в Веллингтон без медальона.
Луиза кивнула. Допрос Дюкуинг уже позволил ей прояснить это обстоятельство. Она продолжила:
— Однако Жубер не был уверен, что его отпустят вовремя и он успеет совершить свое последнее преступление…
— А зачем вам было удерживать его дальше? После проверки фальшивых номеров, зная, что у него есть алиби на вечер смерти Айеда, и зная, что вы были совершенно не готовы считать его виновным, он был уверен, что вы его отпустите. Разве не я был идеальным подозреваемым? Этаким высокомерным, самодовольным субъектом? Использующим свой дом в Ибосе как ловушку? Тем, кто купил такую же машину, поставил с интервалом в несколько дней такие же шины?
Воцарилось молчание. Жандармы действительно использовали эти же аргументы. Но услышать их было — все равно что получить суровый урок. Пауза затянулась, и Луиза, откашлявшись, возобновила допрос:
— Давайте подведем итоги. Идея Жубера заключалась в следующем: как только мы снова сосредоточимся на вас, будучи уверены, что вы виновны и у вас есть сообщник, Жуберу снова ничто не помешает совершить убийство, теперь — Александра Шаффера.
— Совершенно верно. И это последнее убийство снова меня оправдало бы, замкнув круг.
— Жубер все делал для того, чтобы ни ваше соучастие, ни соучастие Валерианы нельзя было обнаружить?
— Это правда. Он решил быть единственным убийцей и, если что-то пойдет не так, оказаться в ваших глазах единственным виновным. И ему это почти удалось…
Луиза сложила руки на груди, откинулась на спинку стула и погрузила взгляд в зрачки Брока. Это была не очень существенная деталь, но она хотела иметь полную ясность.
— Псевдонападение на Дюкуинг — это ваших рук дело?
Улыбнувшись, Брока кивнул:
— Да. Осуществление плана зависело от того, выживет ли Валериана, поэтому нам нужна была уверенность, что курьер вмешается вовремя. Я хлопнул ставнями и побежал по гравийной дорожке. А Роман наблюдал из-за полуоткрытой двери спальни. Когда мальчик вошел в ванную комнату, он незаметно вышел из дома и сел ко мне в машину.
 – 75 – 
 Другого выхода нет 
Он больше не имел ничего общего с элегантным топ-менеджером — исчезли и непринужденные манеры, и самоуверенная физиономия. Александр Шаффер выглядел собственной тенью: сгорбившийся, с тусклым, отрешенным взглядом, с осунувшимся лицом. Осажденный призраками прошлого. Стоя перед односторонним зеркалом, Луиза долго наблюдала за ним. «Другого выхода нет», — сказал он, перед тем как бросить Клару в пропасть. Вот человек, по вине которого пятнадцатилетняя девушка умерла в страшных мучениях. В полном одиночестве. На дне темной пещеры. Ее рот был в нескольких крошечных сантиметрах от поверхности стоячей воды. И спустя двадцать лет эта смерть повлекла за собой чудовищную месть. Жандарм вздрогнула.
— Начнем? — спросила Леа.
— Я начну одна, — ответила Луиза после короткой паузы, по-прежнему не спуская глаз с мужчины. — Но я хочу попросить тебя пойти к Шафферу, зачитать ему права и предупредить о моем приходе. Сделаешь?
Озадаченная Леа открыла рот, потом закрыла. Расследование сильно пошатнуло ее самоуверенность, и она не решилась спорить с коллегой. Вздохнув, она пошла в комнату для допросов и спустя две минуты вернулась к Луизе. Та стояла, закрыв глаза, и что-то неразборчиво бормотала: у нее явно был какой-то план. Прошло несколько секунд, Луиза открыла глаза, решительно кивнула и открыла дверь в допросную. В ту же минуту к Леа присоединился Жюльен. Он принес три стаканчика дымящегося кофе.
— Луизы нет?
Леа указала движением подбородка в окно.
— По-моему, она что-то задумала.
Жюльен протянул стаканчик коллеге и, движимый любопытством, встал рядом с ней у одностороннего зеркала. Луиза села за стол напротив Александра Шаффера и начала разговор неожиданно мягким тоном:
— Здравствуйте, Александр. Вы меня узнаете?
Мужчина поднял голову.
— Да, — пробормотал он.
— Клара свела вас с ума, — продолжила она тем же сочувственным тоном и положила на стол дневник Клары.
Немного удивленный таким обращением, Шаффер заморгал и озадаченно посмотрел на жандарма.
  
— Ведь вы безумно страдали, правда?
— Я… да… — прошептал он.
— Она была странной девушкой, особенной… взгляд которой прожигает сердце насквозь с такой силой, что разум мгновенно понимает: ни один цветок не распустится на почве чувств, потому что эта почва стала сухой, обугленной, больной… Вы это почувствовали, когда Клара впервые посмотрела на вас?
Теперь по покрасневшему лицу Александра Шаффера текли крупные слезы. Прерывисто дыша, он открыл рот, но сильное волнение мешало ему говорить. Он смог только кивнуть.