Колодец Смерти

— Любовь — как удар молнии… выражение, может, и затертое, но если остановишься и задумаешься о его смысле, то поймешь, как оно жестоко. Получить удар молнии — значит почувствовать боль от огня внутри, когда тебя насквозь пронзает дуговой разряд, мгновенно облучая и превращая в пепел. Вы понимаете, о чем я говорю?
— Да… так и есть! — воскликнул Шаффер и залился слезами.
— После этого удара молнии Клара поселилась в ваших мыслях навсегда, словно постоянная боль, которая все время напоминает о себе, которая пульсирует, невидимая, под кожей, трясет вас, преследует, осаждает…
  
Шаффер всхлипнул, вытер покрасневший нос и, глубоко вздохнув между двумя рыданиями, снова кивнул.
— Клара была вашим наваждением… Целый год — а в 17 лет это большой срок — она неизменно присутствовала в ваших мыслях. Вы знали, как исцелиться! Вы знали, что для исцеления нужно, чтобы эта огромная любовь могла выразить себя. И тогда вы использовали все ваши козыри, один за другим. Вы пытались ее соблазнить, принимали назначенные ею испытания, самые безумные, самые опасные. Вы хотели произвести на нее впечатление, показать пламя, горевшее внутри вас… А Клара вам в ответ говорила о Шабане. Казалось, она смотрит только на него. Ваша ревность могла сравниться только с вашим страданием.
— Шабан, Шабан… это была неправда, — пролепетал Шаффер, всхлипывая.
— Да… и я представляю ваши терзания, когда вы, читая дневник, это поняли. С опозданием в двадцать лет. Какой удар, правда?
И тут Луиза сделала жест, совершенно неожиданный для Келлера и Баденко. Она нежно положила свою ладонь на руку Шаффера. И когда снова заговорила, ее голос был похож на дыхание, ласкающее, как летний бриз.
— Возможно, вы бы не совершили непоправимого, если бы знали… Может быть, стоя в тот день на вершине скалы, вы бы не увидели в этой пропасти единственный выход. Единственный выход из терзающих вас страданий.
В атмосфере вдруг возникло напряжение. И наступившее после этого молчание было таким тяжелым, что казалось, оно обретает форму.
— В какой момент вы поняли, что Клара жива? Когда Магид спросил вас, уверены ли вы в своем решении? Потому что Магид понял все правильно? Он знал, что вы больны от любви и Клара съедает вас, как раковая опухоль. Он делал все, чтобы оторвать вас от нее, но напрасно. Расскажите мне все, Александр, говорите… Молчание — та же раковая опухоль.
Шаффер жадно смотрел на Луизу с выражением глубокого раскаяния и страстной надежды. Он уже не был в комнате для допросов. Лицом к лицу с жандармом. Он был на исповеди, и эта женщина перед ним, казалось, читала его мысли и понимала его. Внезапно он разразился рыданиями, и его хриплый голос взлетел криком отчаявшейся души:
— Я думал… я думал, что стану свободным! Я уже не знал, как перестать страдать! Я хотел, чтобы это прекратилось! Мне нужно было хоть немного передышки!
Луиза кивнула, подбадривая его. Шаффер несколько раз вдохнул воздух, кривя рот, и наконец немного успокоился. Дрожащим голосом он начал:
— Сначала я действительно подумал, что Клара умерла. И именно в этот момент почувствовал нечто неожиданное: огромное облегчение. Как будто в душном подземелье открылось окно, впустив воздух и свет. Это конец моим мучениям. Чудесное исцеление. Клара ушла. И никогда не будет моей. А значит, бесполезно на что-то надеяться. Говорят, что надежда помогает жить, но иногда она медленно вас убивает, — добавил он, глядя в одну точку. — Это именно мой случай… А еще, — добавил он, помолчав, — я уже не мог вынести страха, что Клара ускользнет от меня, что она в конце концов полюбит другого… Так что да, я чувствовал себя освобожденным.
— И в этот момент вы подумали о «колодце Смерти»?
— Он был как раз здесь, рядом, и идея возникла сразу… Валериана и Магид все спорили, потому что Валериана хотела позвать на помощь. Я встал между ними и сказал, что все кончено, что Клара умерла. Валериана вскрикнула от боли и осела на землю. Давид заплакал; он качал головой и все повторял, что это невозможно. Магид, похоже, был в панике. Он растерянно тер лицо и закрывал глаза, осознавая последствия…
Теперь Александр Шаффер крепко держался за руку Луизы, как за спасательный буй, чтобы не утонуть.
— А у меня в голове уже была эта спасительная мысль, — сказал он, ткнув пальцем в висок, — «колодец Смерти». Прошла минута, слова не шли у меня с языка. Только, уж не знаю как, я услышал, что все-таки произношу их. Я сказал, что мы можем выбраться из ситуации, и показал глазами на «колодец Смерти». Валериана покачала головой — она была слишком потрясена и не могла говорить. Давид рядом с ней продолжал плакать. А Магид смотрел на меня. И в его взгляде была… какая-то решимость.
Наступила тишина, Луиза по-прежнему пристально смотрела на Шаффера. С ним ее связывала тонкая нить, и она не должна порваться. Только не сейчас.
— Мы с Магидом подошли к Кларе. И тут… я увидел, что одна ее рука дрогнула. Я встретил взгляд Магида. Я знал, что он тоже это видел, потому что в эту секунду он прощупывал меня взглядом, как будто говорил: «Тебе решать, я твой друг и тебя поддержу». Я колебался, клянусь, я колебался, но увидел, как будто со стороны, что наклонился и схватил Клару за запястья. И тут Магид спросил: «Ты уверен?» А я ему ответил: «Другого выхода нет». Я действительно так думал. У меня теперь было средство, чтобы излечиться.
Луиза высвободила руку из пальцев Шаффера. Она откинулась на спинку стула, максимально увеличив расстояние между ним и ею. И голосом, в котором чувствовалась неимоверная усталость, произнесла:
— Сегодня вторник, 23 ноября 2021 года, время 17:54. Господин Александр Шаффер, пункт обвинения, выдвинутого против вас, только что переквалифицирован в «убийство первой степени» в отношении Клары Жубер.
Шаффер вздрогнул, затряс головой, словно пытаясь стряхнуть с себя дурной сон, и, сильно побледнев, недоверчиво уставился на жандарма.
— Но я… я не понимаю.
— Кларе Жубер было пятнадцать лет, и вы ее убили. Ваши мотивы будут рассматриваться в суде, — ответила она, вставая.
— Но вы, вы-то их знаете, правда?! — закричал он, когда она открыла дверь.
Луиза замерла и, не оборачиваясь, холодно сказала:
— Я застрелила человека, чтобы спасти вас. И я знаю, что жизнь можно забрать, но ее нельзя вернуть. Никогда. Вы, господин Шаффер, вы забрали две жизни, с интервалом в полчаса. Клары Жубер и Эки Аместуа. Мои коллеги придут сейчас в связи со вторым пунктом обвинения.
Луиза закрыла дверь. Опустив голову, с мрачным взглядом, она вернулась к коллегам, которые посмотрели на нее как на инопланетянку. Наступило тяжелое молчание. Наконец Луиза подняла глаза и прошептала:
— Я бы предпочла ошибиться.
Кивнув, Леа спросила:
— Как ты узнала?
— Когда я слушала рассказ Дюкуинг, меня смутила одна деталь. Почему Магид спросил Александра: «Ты уверен?» Хотя тот уже решил, что от тела нужно избавиться? Я без конца спрашивала себя, в чем смысл этого вопроса. И в конце концов представила себе самое жуткое…
— И если ты права, то нужно было подтолкнуть Шаффера к признанию, — подхватил Жюльен. — Вот почему ты послала меня зачитать ему права… Чтобы с самого начала играть роль наперсницы, а не следователя?
Луиза кивнула, долгим взглядом окинула своих коллег и добавила:
— Теперь передаю эстафету вам. Делайте упор на надпись «НЧС», вырезанную на дереве возле амбара, на дневник Клары и подробные признания Дюкуинг. Надавите на него и заставьте выложить правду об убийстве Аместуа!
— Договорились, Луиза. А ты, ты?..
  
— Прости, но я возвращаюсь домой, чтобы отдохнуть несколько дней. Мне это действительно необходимо.
 – 76 – 
 Я всего лишь тетя 
Это был первый день зимы, и с неба лились солнечные лучи. Блестела еще покрытая инеем трава, голые деревья, казалось, жадно впитывают нежное тепло солнца, и птицы щебетали, перепархивая с ветки на ветку. Луиза отвела взгляд от пейзажа, проплывающего за окном пассажирского сиденья, и посмотрела на Фарида. Темные очки с поляризованными стеклами, которые отражали окружающий пейзаж, шапочка, глубоко надвинутая на бритую голову, и кожаная куртка делали его похожим на гангстера из пригорода.