Ресторан «У Винсента»
Пинсын не мог понять этого, как ни старался. Почему любовь одних принимают с радостью, а проявления чувств других стараются избегать?
Открывая ресторан, Пинсын надеялся, что сможет найти решение этой загадки. Концепция заведения была идеальной. Разговоры посетителей начинались медленно, но постепенно разгонялись, как мяч, катящийся со склона холма. Ко времени подачи десерта они уже достигали самого дна. Если точно вычислить изменение скорости и угол наклона, можно с легкостью выяснить, что именно придает ускорение силе тяжести, какова величина силы, которая оказывает влияние на концентрацию лжи и правды в общении людей, — конечно, если предположить, что эта сила заложена в нас природой. Ресторан «У Винсента» был лабораторией для проведения такого рода опытов.
И почему он думал, что его лаборатория будет работать вечно? Однажды Мими спросила:
— Как мы поступим с лабораторией после окончания эксперимента? А с подопытными животными? Мы уже почти получили все, что нужно.
У Пинсына упало сердце.
— Уже?
— Вы расстроены?
Пинсын молчал.
— Возможно, мне не придется покидать вас, — со смешком произнесла Мими.
Пинсыну пришлось собрать остатки гордости, чтобы не спросить, что он должен для этого сделать.
— Благодаря вашей помощи нам удалось выяснить многое, однако пока мы даже не попытались узнать то, что нас больше всего интересует: нужно было, чтобы лаборатория продолжала работать.
Пинсын не хотел терять Мими. Но сейчас у него возникло ощущение, что скорое расставание неизбежно.
— Остался последний эксперимент. После этого вы будете свободны. Сможете жить как вашей душе угодно. Вам даже больше не придется работать.
— Ты хочешь сказать, что закроешь ресторан?
— Разве вы не этого хотели? Вам ведь было так тяжело выносить всех этих людей. Оставшиеся деньги можете считать своим выходным пособием.
«Плевать на деньги. Я просто хочу быть с тобой», — подумал Пинсын. Но он уже давно догадывался, что за любую удачу приходится платить. Осознав наконец, что все это время его использовали, Пинсын горько усмехнулся:
— Чего он хочет? Спалить это место?
Мими ответила без тени улыбки:
— В таком случае будет затруднительно наблюдать за ходом последнего эксперимента. И это опасно. Мы не можем подвергнуть вас опасности, Пинсын, ведь вы особенный человек.
С некоторых пор от лести Мими в груди Пинсына разгорался жар. Она поколебала его уверенность в том, что эта история непременно должна закончиться трагедией, что все вокруг желают ему погибели.
— Я сделаю все, что ты скажешь. Только... — Пинсын вложил в последнюю фразу всю свою искренность: — Только не покидай меня.
Столик № 1
Сучхан всхлипнул. Грудь Эчжин, прижимавшей его к себе, насквозь промокла от слез, но Сучхану не было стыдно. Эчжин ведь сама призналась, что она жалкая женщина, родившая детей от ненавистного мужа. Наверное, она сумела сохранить спокойствие в подобной ситуации да еще и крепко обняла двумя руками разрыдавшегося Сучхана только потому, что терпеть не может своего мужа. Как самец паука, который красуется перед самкой, несмотря на риск быть съеденным... Осознав, что представляет себе сцену брачных игр пауков, Сучхан резко дернулся и тряхнул головой. Нет, она скорее самка, бесстрашно поджидающая самца посреди степи, где бродят хищные животные.
— Мы сможем выбраться отсюда вместе, — прошептала Эчжин, похлопывая Сучхана по спине. — Знаете, сколько в моей жизни было моментов, когда я думала, что мне конец, что теперь-то уж я точно пропала? С тех пор как узнала, что беременна, — сотни раз. И все же я как-то выжила и все преодолела. В этот раз будет так же. Главное, держать себя в руках, господин директор.
Сучхан почувствовал удовлетворение, заметив, что у Эчжин тоже трясутся руки: не только ему одному страшно. Разве не лучше вести себя честно? Какая выгода в том, чтобы притворяться сильным? Утешаясь таким образом, Сучхан снова разрыдался. Размазывая по лицу слезы, он представлял, как отреагирует жена на новость о его смерти. Будет жалеть и скучать по нему или обрадуется, словно избавившись от больного зуба? А как... как она отреагирует, узнав, что последние мгновения жизни муж провел с другой женщиной?
Внезапно Сучхан вздрогнул. С какой стати он должен умирать? Ему еще так много надо сделать. Нет, это слишком. И тем более он не мог умереть раньше предательницы-жены.. Кому от этого будет лучше?
Сучхан хотел было открыть рот, но Эчжин, которая до этого без умолку что-то бормотала, вдруг приложила к его губам ладонь.
— Тихо! Он что-то говорит!
Хаотичные звуки выстрелов из коридора прекратились. Вместо них послышался мужской голос. Он звучал сухо, как у робота, и громко, будто говорили в рупор. Однако речь казалась довольно учтивой, в ней даже сквозил легкий испуг.
— Я так понимаю, смельчаков, которые хотят выглянуть в коридор, нет?
Снова выстрел.
— У меня есть плохая и хорошая новость... С какой начать?
«У кого он спрашивает? Сколько еще здесь людей?» — удивился Сучхан. Голос замолк, словно и в самом деле ожидал ответа.
— Тогда начнем с хорошей новости. Мне не велели расстрелять всех вас...
Осознав, что ладонь Эчжин все еще лежит на его губах, Сучхан тихо прошептал: «Кто не велел? Ему кто-то приказывает?» Эчжин нахмурилась и выдохнула. Из ее пересохшего рта донесся гнилой запах, и Сучхану пришлось задержать дыхание. От жены он ни разу не чувствовал такого запаха.
— Плохая новость в том, что я не могу отпустить всех. Одна половина уйдет живыми, а другая...
«Убьет? Неужели?» — подумал Сучхан. Судя по голосу, это мужчина лет тридцати-сорока. Сучхан ему в отцы годится. Возможно, он не станет убивать старика... Хоть бы за другими столиками не было его ровесников. В подобные рестораны обычно ходят молодые женщины и парочки. Слава богу... Сучхан наполовину уверился в том, что такие психи обычно нацеливаются на женщин.
Однако голос одним махом разрушил все его надежды.
— Я могу отпустить только одного человека с каждого столика. Второй человек... он... прошу прощения, но он не сможет уйти. — Голос неловко кашлянул. — Кто останется, а кто уйдет, кхм... ну, в общем, решать вам самим, да. Даю десять минут. Время... ах да. У вас же нет телефонов, прошу прощения. Ну уж как-нибудь сориентируетесь. У вас ровно десять минут... Когда через десять минут прозвучит сирена, прошу тех, кто останется жить, выйти в коридор... — Голос вдруг хохотнул, будто вспомнил очень веселую шутку. — Но если вдруг решите высунуться в коридор до того, как прозвучит сирена...
Раздался еще один выстрел. Неужели за пределами ресторана никто не слышит этих звуков? По затылку Сучхана покатились крупные капли пота. Кондиционер не работал.
— Мне разрешили в них стрелять. Так что давайте... обсудите все между собой. А я пока подожду... Иногда буду напоминать вам, сколько минут осталось.
Раздался короткий визг сирены, и тут же воцарилась полная тишина. Ладонь Эчжин все еще лежала на губах Сучхана. Он накрыл ее руку своей. Эчжин поежилась и прошептала:
— Боже, что же это... Что нам делать?..
Сучхан оторвал ладонь Эчжин от своего лица и так и замер, молча держа ее руку. Время шло, и при каждом вдохе и выдохе мужчина сходил с ума от волнения.
— Нам тоже стоит начать обсуждение, — наконец выговорил он.
Эчжин содрогнулась всем телом.
— Но ведь этот человек предлагает нам спасти себя, оставив своего спутника умирать. Я не могу даже думать о таком.
— У нас всего десять минут. Иного способа нет. Для начала давайте хотя бы притворимся, что играем по его правилам.
Эчжин сглотнула. Сучхан с силой в голосе продолжил:
— Сначала надо сделать вид, что мы подчиняемся, и дождаться шанса на спасение. Потому давайте пока прикинемся, что выбираем, кому стоит остаться в живых.