Ресторан «У Винсента»
— Послушайте, Эчжин... — Сучхан был уверен, что снова нащупал нить логики, которая поможет ему убедить спутницу. — Вы ведь замечательная мать. Вы с таким теплом читаете и хвалите рассказы наших юных коллег, потому что у вас материнское сердце. Без вас все мы уже давно бы с ума посходили. Но благодаря вашей эмоциональной поддержке...
Точно, эмоциональная поддержка! Сучхан принялся настаивать дальше:
— Так вот. Что, если вы выйдете туда со всей вашей материнской любовью и великодушием, будто утешаете плачущего ребенка? Вы отлично справитесь. Я ручаюсь.
Эчжин пронзила его взглядом. Он снова победил! Сучхан довольно усмехнулся. Жаль только, никто не видит его триумфа. Получится ли у него полностью воспроизвести этот монолог, когда он будет рассказывать о случившемся в будущем? Сучхан задумался о том, кого встретит, выбравшись отсюда. Они не знают Эчжин, так что следует первым делом описать ее. Так, посмотрим... Как бы ему начать...
Взгляд Сучхана расфокусировался, и он погрузился в свои мысли, совершенно не замечая, как Эчжин пробормотала: «Ну ладно!» — и потянулась к кнопке вызова на столе.
Столик № 2
После первого выстрела Чоннан крепко схватила Ёнчжу за плечи и выпучила глаза.
— Что это было? — прошептала она.
— Это не выстрелы? — спросила Ёнчжу.
Не выразив ни согласия, ни отрицания, Чоннан, напряженно вытянув шею, лишь склонилась ближе к Ёнчжу и медленно отчеканила каждое слово:
— Ты! Что. Ты. Сейчас. Мне. Сказала?
Только теперь Ёнчжу осознала, что предыдущий вопрос матери был не о выстреле. Девушка дрожала всем телом не из-за страха быть убитой, а из-за взгляда Чоннан. Она прекрасно знала это выражение лица, невыносимо пугающее, которое в последние годы видела не раз, поскольку растеряла всех друзей и не бывала нигде, кроме дома и работы. Только такой образ жизни дочери устраивал Чоннан.
— Я выхожу замуж.
— Хочешь, чтобы я поверила, будто нашелся человек, готовый жениться на тебе? Бред. Каждый раз, когда ты открываешь свой рот, из него вылетает одно вранье. Каждый раз.
— Я не вру.
— Откуда у тебя время встречаться с мужчинами? Если не врешь, то приведи его немедленно. Чтобы я увидела его своими глазами.
Ёнчжу с трудом придала своему голосу решимости:
— Не могу. Он за границей. Мы решили, что я уволюсь с работы и тоже поеду к нему.
— Вот видишь. Ты все врешь. Ты...
— Я не вру! — одновременно с криком Ёнчжу раздался визг сирены.
Механический мужской голос начал говорить странные вещи. Мать и дочь внимали ему, разинув рот от удивления. Ёнчжу не была до конца уверена в том, что мать понимает, о чем идет речь. Все выглядело нереальным. Казалось, если хоть что-то пойдет не по плану, весь мир рухнет и она снова станет заточенной в темнице испуганной маленькой девочкой, которая даже помыслить не сможет о новой попытке побега.
— Он сказал, что мы должны выбрать одну из нас, ты слышала?
Чоннан, кивнув, выплюнула в ответ:
— Я не дура. Как бы тебе этого ни хотелось.
От этих слов Ёнчжу снова охватило то же ощущение, которое она испытывала уже тысячи, сотни тысяч раз — сердце ушло в пятки, дыхание перехватило, виски будто сдавило железным обручем. Почему эта женщина постоянно принимает за истину то, о чем Ёнчжу даже не говорила, чего у нее даже в мыслях не было? Она ведь всего лишь спросила, слышала ли мать...
— Это не важно. Я же велела тебе, немедленно приведи его сюда! Не поверю, пока не увижу своими глазами.
— Как я его приведу? У нас даже телефонов нет. Мы обе не можем никому позвонить!
Вдруг в голове мелькнула мысль. У Чоннан ведь есть второй телефон!
— Мам! Телефон!
— Что?
— У тебя же есть телефон. Скорее звони в полицию! Скорей!
— Ты это придумала, потому что хочешь бросить меня. Избавиться от меня и жить одной. Замуж? Не смеши. Думаешь, я тебя не знаю?
— Ты не слышала меня? Скорее звони в полицию!
— И что будет, если нас спасут? Ты меня не бросишь? Да ты же придумала эти сказки про свадьбу, лишь бы избавиться от меня!
— Нет, мама, ты же меня знаешь. Ты знаешь, что я не умею тебе врать. У меня правда появился парень, честно.
— Черта с два! — прогремела Чоннан, и Ёнчжу инстинктивно прикрыла голову обеими руками.
В любой момент на нее мог обрушиться тяжелый кулак. Это еще ничего, если кулак: в порыве гнева Чоннан размахивала всем, что попадалось ей под руку. Именно поэтому Ёнчжу заранее позаботилась о том, чтобы убрали нож. Хотя, конечно, все еще оставались вилки, или Чоннан могла разбить тарелку... Заметив, что взгляд матери скользнул по столу, Ёнчжу стремительно перехватила инициативу. Все еще сжимая в руке вилку, она резко подскочила и одним движением смахнула со стола тарелки и приборы. Чоннан, которая сидела ближе к стене, не успела и шелохнуться, как все опасные предметы оказались вне зоны ее досягаемости. Услышав грохот, пугающий незнакомец дважды пальнул из пистолета.
Почувствовав прикосновение влажных пальцев на шее, Ёнчжу повернулась к матери. Чоннан мягко гладила ее по затылку.
— Куда ты собралась? Ты должна всегда быть рядом с мамой. Я ведь так тебя люблю, доченька. Без тебя мне не жить. Без моей малышки я просто умру. Если ты меня бросишь, то все равно что убьешь мать.
Снова знакомые слова, те самые, что Ёнчжу слышала уже почти тридцать лет. Девушка вымученно улыбнулась и по очереди схватила Чоннан за оба запястья.
— Я не бросаю тебя, мам. Я просто выхожу замуж. Разве ты не хочешь, чтобы твоя дочь была замужем? Все люди женятся. Говорят, замужние женщины еще сильнее сближаются со своими матерями. У нас тоже так будет. Я смогу лучше понять тебя, мам. К тому же это недалеко, в Японии. Всего час на самолете. Ты сможешь часто навещать, да что там, можешь вообще жить с нами. Да, точно. Так что не надо расстраиваться...
Чувствуя, как мышцы Чоннан наливаются силой, Ёнчжу вспоминала начало своих первых отношений. Мать контролировала каждый ее шаг. По выходным Ёнчжу могла покидать дом только в ее сопровождении. Вместе они ходили в библиотеку, на почту и даже в ближайший магазин за продуктами. Завести отношения Ёнчжу удалось только благодаря помощи жадной до сплетен заместительницы начальницы центра, которая пожалела девушку, ни разу в жизни не встречавшуюся с парнем, и устроила для нее свидание вслепую под предлогом корпоратива. Парочке удалось переспать в мотеле — Ёнчжу выключила телефон, наврав матери, что едет на семинар по работе. И в этот раз начальница снова прикрыла ее, но не бескорыстно: она трепала языком направо и налево, распространяясь о личной жизни Ёнчжу и ее половых связях. Даже зная об этом, девушка тем не менее решила, что отношения все равно стоят того. И все же по пути в мотель держала голову низко опущенной, боясь, что кто-то ее узнает. Чоннан раскинула свои сети по всему Намуну, у нее повсюду были глаза и уши.
Несмотря на то что их отношения требовали таких сложных ухищрений, любимый не бросал Ёнчжу. Она не осмеливалась спросить у него почему. Ёнчжу он казался подарком, посланным небесами. Ни внешностью, ни характером парень не соответствовал ее вкусу, и все же он был лучше Чоннан. Хороший, наивный, он делал все, что бы Ёнчжу ни попросила.
А теперь он еще и получил назначение в Японию и мог помочь ей навсегда разорвать связи с Чоннан...
Ёнчжу понимала, что многие ее осудят. Неужели так сложно сбежать от матери? Она могла бы просто уехать из Намуна, но вместо этого выбрала выйти замуж. Люди определенно будут шептаться о том, какая она жалкая. Сама Ёнчжу считала, что похожа на собаку, которая с рождения сидела на цепи во дворе. Псина, которая не убегает, даже если калитка открыта. Ни разу в жизни не ступавшая лапами в большой, страшный мир, такая собака ни за что не бросит свой двор, пока ее не вынесут на руках или не прогонят, стегая по бокам деревянной палкой.
Чоннан с легкостью высвободила запястья из тоненьких рук Ёнчжу. Мать была настолько сильной и мощной, что ее часто принимали за бывшую спортсменку.