Ресторан «У Винсента»
Разве не так? Если люди притворились, что не заметили твоих прегрешений, если по доброте душевной сделали вид, будто забыли о них, надо хотя бы держать рот на замке и стараться угодить им. Сама Сонми всегда вела себя так по привычке, даже если была ни в чем не виновата. Почему эта женщина так не может?
Бесит.
Сонми так и не ответила, однако это стало не важно, поскольку Сучхан тоже согласился с условием Эчжин. Сана грязно выругалась, и Мингён не замедлила отреагировать еще более цветистыми ругательствами. Только теперь Сана наконец заметила, что обстановка накалилась. Ей захотелось пырнуть Мингён ножом, однако в голову пришла неожиданная идея. Если она признается, что сама убила Ючжин, то остальные ее послушаются. Им станет страшно. В отличие от этого слабака, который только и может трясти пистолетом, она-то реально убила человека. Они не смогут отказать ей.
Только теперь Сана поняла, что всегда уважала власть, которая рождалась из доведенного до предела ужаса. В школьные годы она чуть ли не целовала землю, по которой ходила Ючжин, но не потому, что та была красивой и популярной. Сана хотелось заиметь такую же силу, чтобы творить что захочется и никогда не получать за это наказания. Именно поэтому она не могла уважать мужа так, как в свое время почитала Ючжин. Ее «выдающийся» муж в своей огромной компании был всего лишь ничтожным рядовым сотрудником. Все в нем казалось Сана глупым. Дочь, к несчастью, пошла в отца. Но теперь Сана все стало ясно. Вернувшись домой, она всех исправит.
Сана оценила взглядом мужчину, который стоял, безучастно уставившись в пустоту и бормоча несвязные слова, будто обращался к чему-то потустороннему. Они на кухне. Здесь есть множество предметов, которые можно использовать в качестве оружия, а преступник еще ни разу ни на кого не напал по-настоящему. Вероятность успеха высока. Она победила саму Ючжин, одолеть этого хлюпика будет раз плюнуть. Сана почувствовала, как от мыслей о расплате к ней снова приливают силы.
Если она нападет на мужчину, это будет самозащитой. Героическим поступком. Он преступник, взявший людей в заложники, угрожавший огнестрельным оружием. Когда Сана расправится с ним, все посчитают ее храброй женщиной и матерью, рискнувшей жизнью, чтобы остановить психопата. Но для начала надо притвориться паинькой, дабы ослабить их бдительность. Хотя, прежде чем разбираться с преступником, она должна еще устранить свидетельницу, которая видела, как она пырнула ножом Ючжин.
Фух, и почему так много людей должны выжить? Столько мороки.
Тут Сана снова осенила мысль: «Разве... кто-то еще здесь, кроме меня, достоин жить дальше?» *
— Что? Отдать вам телефоны?
— Да, мы решили оставить видеодоказательство.
Пинсын обвел глазами присутствующих. У него болела шея. Все смотрели на него с теплыми, заискивающими улыбками. Он еще никогда не видел столько поблескивающих зубов одновременно, да и подобную доброжелательность от толпы людей тоже чувствовал впервые.
— Нельзя. Это правило ресторана.
— Но ведь вы создали эти правила.
— Нет. — Однако раскрыть им существование Мими Пинсын не решился. — Давайте я сниму видео, — выкрутился он. — Пожалуйста. Покончим с этим. Я все сниму, так что быстрее выбирайте, кто уходит, а кто остается. — И добавил: — Мне просто... Я просто должен убить четверых. Это все, чего я хочу...
«Потому что я должен вернуть Мими», — закончил он про себя.
— Так, двое выразили желание пожертвовать собой прежде, чем мы начали снимать видео...
— Ну нет. Это тоже нужно заснять. Люди должны знать, почему я так поступаю.
— Точно. Я тоже хочу вставить пару слов. Расскажу, что здесь моя дочь и как она со мной поступила, бросила меня...
— Хватит уже! Я же говорила, что она с тараканами, да ее даже матерью назвать нельзя...
— Успокойтесь, девушка. Хватит тянуть время, давайте поторопимся и выйдем уже отсюда. Мы же все решили. Ну вот, говорите скорее, сюда, в камеру. Эчжин, вы тоже продумайте пока свою речь. Иначе получится слишком длинно... Говорите только по сути.
— А беременная чего рыдает?
— Не знаю, слезы сами...
— Лицемерка.
— Что?!
— Я ничего не говорила.
— Эй, у вас вечно в кадр труп попадает! С другого ракурса снимать надо.
— Пожалуйста, давайте все успокоимся.
— Убийца.
— Да, все верно, она убийца. Вон та женщина, которая там лежит, совершила покушение на убийство. Напала на меня и ту девушку с подгузником на животе. Дочь вот этой. Она свидетельница. Мой голос хорошо слышно на записи?
— Дамочка, завязывайте уже со своей трансляцией.
— Ну знаете, мы так всю ночь тут просидим. Нельзя сначала выбрать того, кто останется? А тех, кто уже все решил, потом выслушаем. Это же рационально.
— Вот еще! А если он выстрелит в нас сразу же, как мы выберем последнего? Тогда мы умрем, не успев ничего сказать.
— Стойте, подождите. Здесь где-то была ручка. Вы бы не могли дать нам ручку и какую-нибудь бумажку? А, можно использовать бумажные скатерти со стола. Вы двое напишите все, что хотите сказать. Так мы сэкономим время, ну?
— Нет, дамочка, вы правда...
— На бумаге всегда лучше получается излить свои чувства, чем на словах. Вы меня простите, но люди, которые будут смотреть это видео, и так поймут, что вы сами решили пожертвовать собой. Так покажите, что вы заботитесь о других, это будет хорошо смотреться. Я прошу вас. Ну что, начинаем? Кто первый? Сонми, давай ты. Почему ты должна выжить?
— ...
— Ну и что мы молчим? Сказать нечего? И то верно. Выскажусь прямо, раз уж у нас тут камера. Эта женщина работает со мной в одной фирме. Она моя начальница и известна тем, что все ее подчиненные не выдерживают на работе и пары месяцев. Раз уж на то пошло, выскажу все, что накопилось. Знали бы вы, как тяжело мне пришлось, пока я пыталась угождать ей все это время. В этой крохотной фирме...
— Ты...
— Что?
— А какая польза от того, что ты выживешь? Тоже мне. Да ты не способна выполнить никакую работу. Только и делаешь, что винишь во всем окружающих...
— Что, прости?
— Мы же должны думать о том, чем займутся те, кто выйдет отсюда. Какую пользу принесут обществу. С какой стати ты решила, что можешь так нагло себя вести? Да у тебя же ничего нет, кроме твоего диплома! Живешь в попытках угодить мне, потому что сама ничего не стоишь...
— Меня, вообще-то, наняли в эту фирму!
— Просто ошиблись. Или пожалели. В общем, пользы обществу от тебя ноль. Хоть бы не вред, и то спасибо. Эй, беременная дамочка, ты же говорила, твой муж тоже из ее универа? Что бы он подумал о такой бесполезной выпускнице? Позорит престижный университет... Ах ты сука!
— Эй, а ну успокойтесь! Вы, там! Разнимите их!
— Мы тут, вообще-то, пишем последнее слово, как вы велели, еще и этих должны разнимать? Пошел ты!
— Чего?!
— Почему бы вам самим их не разнять, господин директор? Вы же в этом мастер, ну или были в прошлом. Лупили детей хоккейной клюшкой да взятки принимали от мамаш. Катались как сыр в масле со своей дражайшей женушкой. Моя дочь все мне рассказала.
— Не было такого!
— Ну-ну, конечно. Вот, кстати, полюбуйтесь на мою драгоценную доченьку. Ныла тут, что скоро ноги протянет, а сама жива-живехонька. Только языком чесать и умеет. Интересное видео получится, я бы взглянула!
— Подождите!
— Заткнись! А это еще откуда вылезло?
— Те, кто много где работал, все замечают. Я сразу вижу, что где лежит. Где мне только ни пришлось поработать в этой жизни.
— Послушайте, это же какой-то бардак. Мы ведь занимаемся совсем не тем!
— В смысле?
— Зачем вы все говорите не о том, почему именно вы должны выжить, а почему заслуживает умереть другой?
— Так это одно и то же.
— Нет, мы ведь не пытаемся выбрать, кого убить. Мы не убийцы и не собираемся никого убивать. У нас просто нет выбора, это не наша вина, мы поступаем так только для того, чтобы выжить...