Отец моего парня - мой босс (СИ)

— Ну… Мне бы не хотелось, чтобы мой мужчина или парень спал с каждой понравившейся женщиной. Это как — то грязно пожалуй.
— Это как посмотреть. Зато наберется опыта и сделает тебе приятно. Или ты наберешься опыта.
Она еще долго мне рассказывает про грани блядства и того, как женщина должна себя ощущать. Я киваю, пытаюсь проникнуться, но все равно как — то не могу принять ее догм. Это не для меня. Я хотела бы принадлежать одному мужчине, но чтобы и он мне принадлежал. Чтобы как у моих родителей. Раз и навсегда.
  
Долго не могу заснуть в общежитии, все думаю о том, как вести себя с Гошей, с его отцом. Надеюсь лишь, что это не сильно подпортит их отношения, что я не стану камнем раздора. Хотя это была бы утопия. Конечно стану. Просто надо подождать, когда они остынут и помирятся. А мне нужно держаться от них обоих подальше. По-хорошему надо бы и с работы уйти, но теперь мне очень нужны деньги.
Господи, ну что я за дура, зачем все отдала Гоше, могла бы и себе немного оставить.
В воскресенье мама настоятельно зовет меня на ужин, и я еду, репетируя то, что скажу им о своей новой жизни. Может и стоит быть немного честной, дать понять, что не смотря на расставание с Гошей я возвращаться не планирую, что буду и дальше карабкаться по отвесной скале реальности.
И конечно хочется отпустить руки, потому что знаю, что страховочный торс в виде родителей всегда меня удержит от пропасти. Но и сдаваться на пол пути я не готова.
— Расстались, ну и правильно, — наливает мне чай мама, пока я играю с братом в шахматы. Он в этом мастер, но я всегда держусь до последнего. — А звонит тебе кто все время?
Смотрю на телефон, уже горящий от входящих звонков младшего и старшего Воронцова. И если младший пишет мне поэмы и готов уже простить, то старший просто звонит или пишет «Перезвони прямо сейчас».
— Спам скорее всего.
— Только не говори, что ты уже нового парня нашла?
— Да нет. Гоша не готов принять наше расставание. Думаю, ему нужно несколько дней.
— Или хороший поджопник, — входит в кухню отец. Я тут же срываюсь с места и теряюсь в надежных объятиях. — Вот что мне мешает запереть тебя в собственной комнате пока ты не состаришься?
— Просто на самом деле ты веришь, что у меня все получится. И я тут подумала, что пойду учится на дизайн и архетектуру.
— Я давно тебе это твержу, — рассматривает меня отец. Прошла вроде всего неделя, а я уже так соскучилась. Борода еще больше отросла. — И чего тебя понесло в юристы.
— Защищать бедных и несчастных.
— Хочешь защищать бедных, едешь медсестрой в африку, а это все показуха. Значит бросила своего доходягу. Не тянет он.
— Он хороший, просто не мой.
Мне давно не было так хорошо и спокойно. Отец не рычал, мама не читала нотаций, а братья не разносили дом. А уж сон в своей собственной кровати казался просто райским наслаждением.
На утро я все равно уехала, правда собрав с собой все что плохо лежало в холодильнике. Завезла это в общежитие, переоделась и поехала в офис.
Вот только войти у меня не получилось. Охранник сказал, что мой пропуск аннулирован, а я уволена.
— Это какая — то шутка. Проверьте еще раз.
— Брамова Мария Захаровна, верно? — стыдливо киваю, ломая пальцы рук от волнения. Все проходят мимо меня. Смотрят, посмеиваются. Совсем недавно меня считали сначала девушкой босса, потом девушкой его сына, а теперь не пускают в офис. Кошмар. — Так вот, вам запрещено проходить внутрь.
— Кхм. А чье распоряжение?
— Генерального. Георгия Георгиевича Воронцова. Ну не стой тут, мешаешь остальным пройти на работу.
Я отхожу в сторону, сдерживая желание позвонить отцу и нажаловаться. Слезы накатываются на глаза, горло перехватывает от обиды. Вот так они со мной решили? С глаз долой, да?
Может оно и правильно, ради сына избавится от раздражителя, но как же обидно черт возьми.
— Маша! — слышу возглас и замечаю Гошу, что в белой рубашке и темных брюках идет ко мне через турникет. Не могу понять, что у него на лице. Вроде и радость, но какая — то ядовитая. — Привет. Слышал тебя уволили? Странно да? И с отцом, и с сыном спала, а должность так и не получила. Хотя можешь мне прямо сейчас отсосать, может я погорю с отцом о восстановлении тебя в особой должности.
Рука дергается на автомате, только вместо чисто женской пощечины, Гоша получает прямо в нос.
Тут же хватается за него и воет на весь офис, а я стряхиваю руку и выхожу из здания.
Легче, вот теперь стало гораздо легче.
Даже если я его обманула, он все равно никакого права не имеет со мной так обращаться.
Никто не имеет.
  
Глава 21
 
— А чего ты другую работу не найдешь? Чего так распинаешься? — подруга собиралась в клуб, где работает, красила губы, а я сидела с опухшим зареванным лицом, решая, просить ли у родителей помощи, или быть сильной и справиться самой?
— Да как ты не понимаешь? Они оба мелочные сволочи! Кто так поступает, хоть зарплату за неделю выплатили.
— А ты разве не сама отдала своему Гоше деньги?
— Ну, и что? Мы встречались, снимали квартиру. А теперь он просто дал мне пинка! Ох, как мне хочется позвонить папе, чтобы он разобрался с ними.
— А он сможет?
— О, конечно! Помню меня в первом классе задирал один мальчишка, постоянно смеялся над моими очками, я тогда носила. И волосы были сильно короткие. Так папа пришел в школу, подвесил его на лампу перед всей школой, с тех пор все знали, мой папа псих, и никто не лез ко мне до самого выпускного.
— Крутой у тебя папа.
— Это да. Но я все равно не пойду к нему.
— Потому что дура?
— Потому что сама хочу! Я еще не голодаю… Завтра найду работу и попробую поступить на бюджет. Кстати, Катя, — она даже дергается, смотря на меня с опаской. — Может, мне у тебя поработать одну смену? Ты же говорила, на чаевых можно много заработать.
— Ой, нет, Маш, это не твое…
— Да как не мое? Думаешь, я не справлюсь с работой официантки?
— Да нет, ну, там другое, Маш.
— Катя… Что другое? Только не говори, что ты там с ними еще другим занимаешься.
— Да нет, конечно. За кого ты меня принимаешь? Просто там нужно проявлять лояльность, улыбаться, давать себя ущипнуть за зад, понимаешь? А ты же всегда недотрогой была, вон, своему Гоше за год даже лизнуть не дала.
— Лизнуть? Кого лизнуть?
— То самое… — хохочет она. — Короче, нет.
— Ну, Катюш, ну, пожалуйста… Ну, я буду улыбаться. Ты же знаешь, как мне нужны деньги! Ну, или будешь сама меня содержать, — валюсь на ее кровать и закидываю ноги. Она тут же сталкивает их с кровати, закатывает глаза, когда беру ее наушники.
— Шантажистка! Ну, ладно, но сначала нужно тебя в порядок привести.
— В какой порядок?
— Да ты ревела полдня, шутишь? Макияж, волосы. Иди, короче, голову мой, я не люблю опаздывать, меня там мои папики ждут.
— Представляю себе, — хохочу, а сама думаю о папике, с которым еще позавчера жадно целовалась. А уже сегодня занесла в черный список, не желая слушать оскорблений еще и от него. Наверное, скажет, какая я плохая, что в итоге ударила его сыночка. Может быть, даже в полицию на меня заявит за избиение. Нет, я, конечно, не боюсь, что меня посадят, у отца довольно много связей, но как же, черт возьми, обидно, что меня вот так выкинули!
Хочется вот стать кем-то, поглотить их компанию, например, чтобы они оба потом у меня в ногах ползали, просили прощения, что вот когда-то избавились от столь ценного сотрудника.
Аааа, как же было бы круто…
А пока я домываю волосы, начиная с самых кончиков, терплю, пока Катя наносит мне излишне яркий макияж и делает вычурную прическу.
  
Она вызывает такси, и мы вместе едем в клуб, где она работает. Называется «Устричный мусс». Тонкое название с весьма говорящим акцентом.
Катя меня знакомит с администратором Димой, а я осматриваю убранство и мельком людей, которые представляют основной контингент. Женщин совсем мало, а если и есть, то в основном весьма мужеподобные бизнес-леди, которые своей хрупкой рукой могли бы раздавить мужской бизнес. Почему-то становиться такой у меня желания нет, но мне все равно хочется отомстить Воронцовым. Пусть не сейчас, пусть однажды…