Коктейли и хлороформ (ЛП)

Как только они скрываются из виду, я срываюсь с места и взлетаю по сходням. Оказавшись на борту, ныряю за рубку, чтобы перевести дух и осмотреться.
Охранники не возвращаются. Даже шум на дальних причалах почти затих, будто часы пробили двенадцать и рабочий день докеров подошел к концу. Тишина позволяет мне прислушаться и уловить обрывки голосов со стороны кареты и повозки.
  
Все заняты. Отлично.
Я без труда нахожу путь в трюм. Внизу лунный свет падает на незажженный фонарь. Беру его, нахожу рядом коробку спичек. Зажигаю фонарь. Спички — в карман. Эта комната доверху забита ящиками и бочками. Заглядываю в один ящик: там аккуратно сложенное старое постельное белье. В другом — бутылки с дешевым виски. В третьем — поношенная одежда.
Липовый товар. Прямо как контрабандисты, забивающие самолет старой электроникой. Если кто и заглянет, увидит лишь дряхлое корыто, перевозящее барахло на продажу.
Полагаю, они переставят эти ящики перед тем, как выйти в море, но сейчас между ними есть проход к двери. На двери — навесной замок. И я также полагаю, что, уходя, они всё-таки заберут ключ из этого замка.
Я открываю замок и уже собираюсь отложить его в сторону. Но, подумав, прячу его. Хватаю пригоршню старого тряпья и заталкиваю в дверной косяк, чтобы дверь не захлопнулась или чтобы её нельзя было легко запереть снаружи.
Только после этого я отваживаюсь зайти внутрь, где оказываюсь в кромешной тьме трюма. Поднимаю фонарь, свечу по сторонам и…
Ничего. Никаких следов…
Я спотыкаюсь о ногу Грея. Его отпихнули в сторону, чтобы оставить место для девушек.
Опустившись рядом с ним, я вижу, как Грей поднимает голову от пола, моргая. Я помогаю ему сесть. И тут замечаю тряпку у него на рту… и тот факт, что его руки связаны за спиной.
— Дай я тебя освобожу, — шепчу я.
Он кивает, всё еще моргая, пытаясь прояснить сознание. Первым делом я ножом срезаю кляп. Затем освобождаю ноги. Веревка на руках обмотана в несколько слоев, и моего ножа не хватает, чтобы перерезать её быстро. Когда мне, наконец, удается это сделать, он освобождает руки. А затем поднимает фонарь, чтобы рассмотреть меня.
— Господи боже, ну и вид у тебя, — произносит он. — Я тут, понимаешь ли, борюсь за свою жизнь, а ты валяешься в грязи, теряешь нижние юбки и даже не удосуживаешься поправить прическу.
Я невольно хмыкаю.
— По крайней мере, на мне не бумажный пакет.
Его брови ползут вверх. Я маню его к двери; мы выглядываем наружу, пока он растирает запястья, восстанавливая кровообращение.
— Это была моя любимая книжка в детстве, — говорю я. — Про принцессу, которая спасает своего принца от дракона. После битвы она выглядела примерно так же… — Я указываю на свой растрепанный вид. — Она лишилась платья, и ей пришлось надеть бумажный пакет. А принц начал горько на это жаловаться.
— И что, она скормила его обратно дракону?
— Нет, она просто решила, что принц ей на фиг не сдался.
— И правильно сделала. Я рад, что ты поняла, я лишь поддразнивал тебя. И, возможно, пытался скрыть собственное смущение из-за того, что мне понадобилось спасение. Меня обнаружили, когда я пытался проследить за тобой от зала, и я совершил ошибку, решив, что с детективом Броуном можно договориться. Кто-то прыгнул на меня сзади, и не успел я нанести ни одного удара, как у меня на лице оказалась тряпка.
— Чертовы викторианцы и их чертов хлороформ.
— Это относительно недавнее открытие, — замечает он. — Возможности его применения безграничны, и их необходимо бесконечно исследовать и эксплуатировать.
— Ага, если бы только люди так же относились к дактилоскопии и баллистике.
Мы шепотом переговариваемся, поднимаясь к палубе. Внезапно Грей замирает, и я вслед за ним — слышны шаги на сходнях. Мы оба каменеем.
Шаги проходят мимо трюма, и я выдыхаю с облегчением. Выглядываю наружу и вижу, как охранники отвязывают сходни. Затем кто-то на борту втягивает их, и в ту же секунду раздается громкий скрежет.
— Поднимают якорь, — шепчет Грей.
Я смотрю за борт. Мы достаточно близко, чтобы нырнуть и доплыть до берега, но нам не уйти незамеченными.
Грей оглядывается и жестом зовет меня за собой в обход рубки. Я жду, пока он пройдет вперед. Затем иду следом. Успеваю сделать два шага, прежде чем чья-то рука ложится мне на плечо.
Я уже замахиваюсь ножом, как вдруг лезвие прижимается к моему горлу, и я поспешно прячу свой нож обратно в карман. Слышится топот — это Грей бежит обратно. Увидев, в каком я положении, он резко останавливается.
— Доктор Грей, — произносит мой захватчик. — Мне говорили, что это вы, но я не совсем верил.
При звуке этого голоса моё сердце екает. Это Феликс. Старший брат Алисы.
— Отпусти её, — говорит Грей.
— Это приказ, сэр?
— Нет, это просьба. Я сделаю всё, что попросишь. Не причиняй ей вреда. Пожалуйста.
В голосе Грея слышится дрожь, отчего уголки моих губ невольно подрагивают. Грей поднимает руки в знак капитуляции, сутулится, стараясь казаться меньше, и опускает взгляд — ровно настолько, чтобы добавить в образ нотку покорности.
Видя, что Феликс не реагирует, Грей произносит «пожалуйста» уже с мольбой в голосе.
Я слышу издевку в голосе Феликса:
— Значит, это правда. Мне говорили, что Катриона затеяла новую игру — прикидывается, будто повредилась рассудком, а сама расставляет медовые ловушки для доброго доктора. Я смеялся. Алиса вечно хвасталась, какой вы умный, какой честный. А теперь посмотрите на себя: распускаете нюни из-за девки, которая водит вас за нос.
— Ты ошибаешься, — говорит Грей, вскидывая подбородок. — Катриона изменилась. Ради меня.
Феликс хохочет, и я напрягаюсь, ожидая, что лезвие у горла ослабнет. Не ослабевает.
Грей явно надеялся на то же самое, и видя, что Феликс не расслабляется, его взгляд становится отстраненным — мозг заработал на полную мощь. Затем он выпрямляется.
— Отпусти её, негодяй, не то я добьюсь того, что тебя вздёрнут на виселице.
Я внутренне морщусь. Это уже перебор, но Феликс смеется и всё-таки чуть-чуть расслабляется, хотя нож от горла не убирает.
Грей продолжает:
— Куда бы вы нас ни везли…
— В Австралию.
Грей заминается:
— Прошу прощения?
Феликс отступает назад.
— Вас ждет путешествие в австралийские колонии, доктор. Вас и вашу маленькую горничную. Там отчаянно нуждаются в женах, и мои компаньоны их поставляют — за соответствующую цену, разумеется.
— В женах?..
— Не вас, конечно. — Феликс расслабляется еще сильнее. — Но там также очень нужны врачи, и им будет плевать, как те выглядят, так что вы наконец-то сможете практиковать свое ремесло. Может, если заработаете на врачевании достаточно денег, даже выкупите Катриону обратно.
— Я… я не понимаю, — Грей разыгрывает искреннее замешательство. — Вы намерены отправить нас в австралийские колонии? Но у меня здесь семья. Мои сестры нуждаются во мне и…
Я бью Феликса локтем в руку, в которой он держит нож. Он наконец-то расслабился достаточно, чтобы я могла это провернуть. Я всё равно получаю порез на щеке, но прежде чем Феликс успевает прийти в себя, Грей уже на нем.
Грей впечатывает Феликса в стену рубки и прижимает его руку. Мой локоть попадает по ножу, и тот с лязгом летит по палубе и скрывается за бортом. Феликс вырывается и замахивается. Грей уклоняется от удара и всаживает ему мощный апперкот в челюсть. Феликс отчаянно пытается огрызнуться, но не может восстановить равновесие, и после еще двух молниеносных ударов Грея он валится на палубу, беспомощно вскинув руки, возможно, это боевая стойка, но я расцениваю это как капитуляцию. Грей тоже: он отступает и тянется ко мне.
  
Мы бежим. Успеваем добежать до другой стороны рубки, когда навстречу выходит молодой человек. Я смутно узнаю его по Абернати-холлу — там он казался «шестеркой» Феликса. Грей бросается на него, но чей-то голос произносит «но-но», и появляется третий мужчина.
Увидев лицо этого парня, я каменею. Мне требуется мгновение, чтобы заметить пистолет в его руке, но даже тогда мой взгляд возвращается к его лицу.