И звезды блуждали во тьме (ЛП)

Сэм попятился, и Рэнди воспользовался моментом, чтобы рубануть клинком по коленному суставу. Снова лезвие вошло в ногу мужчины, как в живую ветку дерева. Однако от инерции удара Сэм завалился набок, и его голова с размаху ударилась о край стола Рэнди. С громким треском голова Сэма отделилась от шеи и покатилась по полу. Рэнди был так ошарашен этим зрелищем, что не заметил женщину, последовавшую за Сэмом в окно. Она прыгнула с подоконника и навалилась на Рэнди сзади, обхватив руками его шею, а ногами — торс. Рэнди почувствовал, как её зубы впились ему в шею, и издал приглушенный вопль. Он рванулся вперед, сбрасывая женщину, и та отлетела через всю комнату. Она лежала на полу, внезапно забившись в диких судорогах. Рэнди поднял меч и обрушил его на женщину; каждый удар выбивал в воздух облако деревянных щепок. Вскоре она превратилась в разбитую груду растопки.
  
— Господи помилуй, — выдохнул Рэнди, его руки дрожали от усилия.
Он посмотрел на дверь, ведущую в торговый зал. По ту сторону слышались шаги; он слышал, как они беспорядочно колотят в запертую дверь. Он глубоко вдохнул, собрался с духом и изо всей силы ударил по двери ногой, вышибая её.
Там, посреди его видеопроката, его жемчужины, существующей и работающей независимо с 1983 года, стояла орда своплингов. Соседи, знакомые, члены общины. Некоторые были ему известны, другие нет. Все они, как он теперь знал, были сделаны из дерева. Он шагнул в проем, занеся меч над головой в лучшем подражании Конану перед лицом наступающих врагов.
Из хриплого динамика телевизора над прилавком заговорил Коннор Маклауд. — В живых должен остаться только один, — произнес он. И Рэнди Дин начал рубить.
Следовать на звук было легко — он был настойчивым и громким. По идее, от такого звука следовало бежать без оглядки. Но вот они здесь, пробираются к нему — все трое, пригнувшись за любым доступным укрытием: зарослями ежевики, кустами орешника, стволами деревьев. Они старались, чтобы зелень скрывала их от источника звука. Стуки топора становились всё громче по мере приближения. Затем, когда показалось, что громче уже некуда, Афина замерла за подгнившим стволом поваленного дуба.
Она прижала ладонь к груди Арчи.
— Смотри, — тихо сказала Афина.
Арчи приподнялся, чтобы заглянуть поверх древесного ствола. Он увидел небольшую поляну, окруженную несколькими ветхими постройками. Повсюду валялись груды срубленных деревьев, и Арчи увидел мужчину, который усердно кромсал одно из них большим топором, обрубая ветви. В центре поляны стояла колода для рубки, а на ней сидела обнаженная женщина.
Арчи показалось, что он узнал её, хотя черты её лица казались странно стертыми. С этого ракурса, сбоку, ему было трудно разобрать, кто это. Она сидела очень прямо, словно присутствовала на каком-то важном приеме. Пока он лихорадочно вспоминал, кто бы это мог быть, он увидел, как к ней подошел обнаженный мужчина. Его Арчи тоже не знал. Средних лет, высокий и бледный. Над бедрами нависало грузное брюхо. Мужчина держал топор и смотрел на женщину, как на какой-то образец, склонив голову набок. Внезапно он занес топор над головой. Арчи ждал, что женщина вздрогнет, но она не шелохнулась. Казалось, мужчина с топором ничуть её не пугал. И тут же, так же быстро, как был занесен, топор опустился прямо ей в плечо.
Тчок.
Арчи ахнул; он прижал руку к лицу, чтобы сдержать крик, рвущийся наружу. Он почувствовал, как друзья рядом с ним оцепенели; Афина вцепилась ему в руку.
Женщина не шевельнулась. Её лицо оставалось безмятежным, глаза были прикованы к пустоте перед собой. Обнаженный мужчина спокойно вытащил топор из плеча женщины и снова занес его над головой. Удар повторился, в то же самое место.
Тчок.
Арчи ждал, что женщина закричит, упадет от удара. Она не двигалась. Он ждал, что от удара брызнет кровь, но ничего не произошло. Топор опустился снова; по-прежнему ни крови, ни крика, ни движения. Именно тогда Арчи понял, что звук, который он слышит, — это не звук топора, входящего в плоть и кости. Это был звук расщепляемой древесины. Он дважды сильно моргнул. Попытался сфокусировать взгляд; он чувствовал, как на глаза наворачиваются слезы. Он услышал шепот Афины рядом:
— Она… она сделана из дерева?
Но удары продолжали сыпаться; топор мужчины опустился еще несколько раз, пока от бока женщины не отвалился кусок чего-то — её плоти? Мужчина помедлил; он протянул руку и приложил её к месту, откуда вынул топор. Затем с тщательностью мастера он перехватил топорище повыше и нанес серию коротких, точных ударов по осмотренному участку. Закончив, фигура отложила топор и принялась разворачивать тело женщины на колоде. Теперь она сидела к детям не в профиль; они видели её анфас. Та часть головы и торса, что раньше была скрыта от них, открылась во всей красе — это не было частью человека, это был блок текстурной, ржаво-коричневой древесины. Она была закончена наполовину: правая сторона тела выглядела совершенно по-человечески, а левая только начинала обретать форму. Нижняя часть тела и вовсе была больше деревом, чем человеком — с чешуйчатой корой и клочьями мха.
И тут женщина увидела их; она заметила их за древесным стволом и своим единственным человеческим глазом подмигнула.
Оливер закричал. — Простите, — громко выдохнул он, закрывая рот рукой. — Простите. Я хочу домой. Я хочу домой.
Но мужчина уже повернулся к ним; он уставился на детей и издал пронзительный вопль, похожий на крик раненого зверя. Он не двигался, просто кричал. Арчи тоже закричал. А затем он повалился назад в подлесок, чувствуя, как колючие кусты царапают кожу. Он лишь смутно осознавал, как его друзья отчаянно пытаются убежать с поляны. Затем он почувствовал, что наткнулся на что-то твердое, поднял глаза и увидел Броди Тайка.
Броди стоял над ним в своем обычном наряде — черной бейсболке и черной футболке. Он смотрел на Арчи сверху вниз с задумчивой, недоброй улыбкой, обнажившей желтые от табака зубы.
— Привет, Арчи Кумс, — сказал Броди. — Что ты здесь делаешь? В том, как говорил Броди, было что-то потустороннее. В том, как он держался. Запах мокрого дерева, исходивший от его кожи, от хлопка его рубашки. Броди Тайка подменили.
Но как только Броди наклонился, чтобы схватить его, Арчи нанес мужчине резкий удар ногой по голени. Броди потерял равновесие и пошатнулся; в это мгновение Арчи вскочил на ноги и бросился в чащу.
На бегу Арчи видел вокруг тени людей, рыскавших по лесу рядом с ним. Казалось, он окружен, и за ним по пятам следует целая армия этих странных фигур. В суматохе он потерял Афину и Оливера. Его дыхание было прерывистым и тяжелым от бега, и у него не хватало сил выкликнуть их имена.
Он продрался сквозь заросли и оказался перед ветхим строением. Он сразу узнал старый склад на участке Ли Новака — тот самый, мимо которого они проходили по пути к лагерю. Приняв мгновенное решение, он бросился к двери здания. Дверь была тяжелой, сколоченной из толстых балок; она с шумом проскрежетала по бетонному полу, когда он навалился на нее. Появилась узкая щель; в лицо ему ударил воздух изнутри. У него не было времени раздумывать над запахом — мучнистым, затхлым смрадом, — и он протиснулся в склад.
Оказавшись внутри, он уперся плечом в дверь и сумел ее захлопнуть. Железная задвижка с лязгом ударилась о скобу, и Арчи пришлось с силой прижать дверь к косяку, чтобы она встала на место. Когда это удалось, он отступил и прислушался.
Наступила тишина.
Он издал вздох облегчения. Он ускользнул от них. Хотя бы на мгновение. Затем он глубоко вдохнул, и запах накрыл его снова. На этот раз он смог точно определить, какое воспоминание тот пробуждал — в этом запахе было что-то темное и первобытное. Это был запах мяса.
  
Раз в год, примерно в октябре, его отец отправлялся на охоту с парой старых друзей. Их не было несколько дней, они пропадали где-то в прибрежных горах. И Арчи вспомнил, как встречал отца по возвращении: тот парковал пикап у обочины и выходил из кабины, весь пропахший пивом, пылью и дымом костра. Он подводил Арчи к кузову и открывал тент, чтобы показать добычу — взрослого лося, безжизненно лежащего на черном пластике багажника. Запах был мощным — животным и органическим. Именно это он чувствовал сейчас.