И звезды блуждали во тьме (ЛП)
Арчи почувствовал, как участилось сердцебиение; он молил, чтобы человек пошел дальше, оставил их дом в покое, но тот продолжал стоять, наблюдая из-под тонких ветвей вишни. Он стоял прямо и неподвижно — Арчи уже начал думать, не застыл ли он на месте, — как вдруг мужчина залез во внутренний карман пиджака и достал оттуда что-то похожее на маленькую книжку и карандаш. Мужчина только начал что-то записывать в книжку, как вдруг комната Арчи залилась светом.
Голова мужчины дернулась вверх, и он посмотрел прямо на Арчи.
— Эй, козявка, — раздался сзади голос Макса. Он распахнул дверь; свет из коридора хлынул внутрь.
Арчи быстро пригнулся ниже подоконника и дико уставился на брата. — Макс! — прошипел он охрипшим шепотом.
— У тебя нет моей… — начал было брат, прежде чем увидел Арчи, скорчившегося в кромешной тьме. — У тебя что, крыша поехала?
Арчи замахал на него руками, шипя: — Закрой дверь!
— Это еще зачем? — спросил Макс, оглядывая комнату. — Чего тут так темно? — Он щелкнул выключателем у двери. Вспыхнул верхний свет.
— Выключи! — зло выкрикнул Арчи.
Озадаченный Макс подчинился. — Ты что творишь, Арч? — спросил он.
— Закрой дверь, тогда скажу, — ответил Арчи. Макс притворил дверь и подошел к месту, где пригнулся Арчи. — Там на улице кто-то стоит. Следит за домом.
Глаза Макса расширились. Он присел рядом с Арчи, прячась за подоконником. — Кто? — спросил он.
— Не знаю, — прошептал Арчи. — Какой-то тип в костюме. Он что-то записывал в книжку. Смотри.
Макс медленно приподнялся и выглянул в окно. — О боже, — произнес он голосом, полным ужаса.
— Что? — спросил Арчи.
— О боже, — повторил Макс, на этот раз громче. — Нет!
— Да что там такое? — Арчи не выдержал напряжения; он вскочил и выглянул в окно на улицу.
Там никого не было.
Макс отвесил брату тумака по руке. Он хохотал. — Ну ты и псих, Арч, — сказал он. — Нет там никого.
Арчи обшарил взглядом весь тротуар, пытаясь найти мужчину, но тот исчез. — Он был прямо там, — сказал Арчи. — Клянусь богом.
— Наверняка это был Рон Эпплгейт, чувак, — бросил Макс.
— Это был не Рон Эпплгейт, — уныло ответил Арчи. — Это был бородатый парень. В шляпе.
— О боже, только не в шляпе! — издевательски воскликнул Макс.
— Заткнись, Макс.
Макс встал и включил свет. Он принялся обыскивать комнату, придирчиво осматривая мягкий прямоугольный футляр, в котором Арчи хранил кассеты. — Ты брал мою кассету Whitesnake?
Арчи всё еще смотрел в окно, сканируя улицу. — Нет, — ответил он. — Спроси у Оливии или Аннабель. Мне вообще не нравится Whitesnake.
Макс кивнул в сторону бумбокса Арчи. Из динамиков доносился гул синтезатора — начало первой стороны. — Ну еще бы, ты же слушаешь всякую девчачью ерунду, — бросил он и вышел из комнаты.
Арчи подождал, пока шаги Макса стихнут на лестнице, и снова выключил свет. Он посмотрел в окно; небо стало абсолютно черным, деревья содрогались под порывами ветра. Он попытался прогнать чувство тревоги из груди — в том, чтобы увидеть кого-то на тротуаре июньским вечером, не было ничего необычного. Мужчина мог просто гулять, погруженный в свои мысли, или на мгновение замереть, пораженный какой-то идеей, пока свет из окна Арчи не напомнил ему, что пора идти. Но нельзя было отрицать, что человек смотрел именно на их дом — и что их внезапный зрительный контакт стал настоящим шоком. В облике этого человека, даже скрытом ночной тьмой, было что-то почти нечеловеческое.
Арчи отогнал эту мысль и включил настольную лампу. Он попытался сосредоточиться на музыке; взял книгу с тумбочки, чтобы почитать. Прошло немало времени, прежде чем Арчи удалось уснуть.
Глава 3
СУББОТА
Афина проснулась оттого, что прямо перед её едва открывшимися глазами кто-то размахивал книжкой.
Её полное имя было Афина Мунбим Квест. Когда-то оно казалось очаровательным, даже волшебным. Словно имя прямиком из сказки. В первом классе начальной школы Сихэма она им гордилась: благодаря имени она заводила друзей, и ей первой давали выбирать игрушки, когда она приходила в гости. Она с гордостью представлялась везде, где бы ни оказалась, называя полное имя, и её всегда воодушевляли ответные улыбки. Но к четвертому классу блеск этого имени померк. Внезапно стало не так уж круто носить имя, которое больше подошло бы мультяшному единорогу. К шестому классу она и вовсе выкинула среднее имя. Афина — как имя — звучало вполне безобидно. По крайней мере, никто не вскидывал брови. Не то что Мунбим. Что касается Квест — ну, это была фамилия. С этим она мало что могла поделать. Даже при том, что её придумали родители.
— Тогда были другие времена, понимаешь? — говорила её мать, Синтия. — Конец шестидесятых. Мы боролись с патриархатом, ясно? С какой стати я должна была менять фамилию на папину? Кто выдумал это правило?
— Мы договорились не брать ничью фамилию, — добавлял отец. — И придумали новую. Такую, в которой был бы наш дух. Дух нашей семьи. Так Джордан Джонс — человек с именем, необычайным в своей заурядности — стал Джорданом Квестом. Его жена, урожденная Вудсон, стала Синтией Квест; их первый ребенок — Афиной Квест. Часть «Мунбим» — Лунный Луч — была намеком на ночную вечеринку, на которой зачали Афину; эта история неизменно заставляла девочку съеживаться от стыда.
— Мы искали, — объясняли они оба. — Мы были в поиске — искали себя. Искали свое место в мире.
Этот поиск привел их из Сан-Франциско в Сихэм сразу после рождения Афины. На пианино в гостиной стояло фото: Синтия меняет Афине подгузник на крыле старого школьного автобуса, который вез их вдоль побережья в Орегон; её светлые волосы перехвачены красной банданой. Рядом стоит бородатый Джордан с голым торсом и поясом для инструментов на талии. На заднем плане виднеется деревянный каркас дома, который они строили на нескольких акрах к югу от этого маленького прибрежного городка. Двое — а теперь уже трое — искателей, нашедших свой дом.
Вторая девочка, Бекки, родилась через шесть лет после того снимка. — В честь твоей прабабушки Ребекки, — ответила мать, когда Афина, тогда уже шестиклассница, спросила, почему сестре досталось нормальное имя, а ей — имя греческой богини, рожденной из отцовского лба. — Нам всегда нравилось это имя.
Именно Бекки сейчас стояла над Афиной в это утро — первое утро после окончания восьмого класса, — размахивая тонкой книжкой с картинками перед лицом сестры.
— Почитаешь мне это, Фена? — спросила Бекки.
— Который час?
— Не знаю. Почитаешь?
— А как же мама с папой? Почему бы не попросить их?
Бекки пожала плечами. И снова замахала книгой. Афина разобрала название: «Семейство маленьких дикарей».
— Бекки, сегодня первый день летних каникул. Оставь меня в покое. — Она перевернулась на бок и натянула подушку на голову.
— Ну пожалуйста, Фена! Ну пожа-а-а-луйста!
Афина знала сестру достаточно хорошо: скорее солнце погаснет и земля увянет, чем Бекки Квест прекратит свои мольбы. И вот Афина встала, оделась и обнаружила себя в гостиной, читающей сестре «Семейство маленьких дикарей». Действительно, «подходящее» начало каникул.
Она как раз дошла до места, где Малыш Дикарь находит «маленькое заблудившееся доброе чувство в поле маргариток» (от картинки на странице исходило золотистое сияние, похожее на солнечные лучи), когда зазвонил телефон. Боковая дверь кухни открылась, и вошла Синтия Квест — волосы убраны неизменной банданой, на щеке полоса грязи. Афина безучастно наблюдала, как мать стягивает садовые перчатки и снимает трубку.
— Фени, — сказала Синтия, прижимая трубку к уху, — это тебя. Оливер.
Афина положила книгу на колени Бекки и подошла к телефону. — Алло? — спросила она.
— Афина, это я, — раздался голос на другом конце.
— О, привет.
— Оливер, — повторил голос.
— Я знаю, — сказала Афина. Голос мальчишки было ни с чем не спутать — слегка гнусавый, с едва заметным дефектом в произношении звука «th», из-за чего он звучал как «f». Они дружили с третьего класса, и она привыкла слышать свое имя как «Афена».