Муж моей подруги (СИ)

Она насквозь мокрая.
— У мужчины был щенок...
— У мужчины был щенок! — Я плачу. — Разве ты не знаешь, что нельзя разговаривать с незнакомцами? Куда ты ходила???
— Я никуда не ходила. Он стоял вон там, со своей дочкой, они ждали маму.
Перед моими глазами материализуются стройный молодой человек с ребенком на руках, белокурый кокер-спаниель на поводке и красивая молодая женщина.
  
— Извините, — говорит мужчина. — Мы увидели, что она одна и решили, что она потерялась. Мы хотели помочь.
— Спасибо, спасибо вам, — лепечу я. — Я просто очень испугалась. Мы пойдем, еще раз спасибо...
Митя, Эля и я бежим к остальным.
— Где ты была? — спрашивает Ваня, и Эля отвечает, но внезапно я перестаю слышать их голоса.
Вокруг меня поднимается туман, и белый шум наполняет мои уши. Я осознаю, что издаю ужасный стонущий звук, но, кажется, не могу остановиться, пока Рита не спрашивает испуганным голосом:
— Мама? С тобой все хорошо?
— Нет, не хорошо! — Я свирепо смотрю на Митю. — Никогда больше не теряй свою сестру из виду в такой толпе, слышишь меня? Я думала, ты уже взрослый.
Митя смотрит на меня в ответ, ошеломленный и оскорбленный.
— Я не...
— Не говори ни слова! — огрызаюсь я. — Больше ни слова. Я не понимаю, как ты можешь быть таким эгоистом. Боже мой, она твоя единственная младшая сестра, ты видел, что я отвлеклась на Ваню. С твоей стороны невероятно подло и эгоистично вот так упускать ее из виду...
— Мама! — Рита наклонилась вперед и коснулась моего плеча. — Что с тобой такое?
Челюсть Мити сжата, а лицо покраснело от сдерживаемых эмоций, в то время как лицо Риты выпучилось от гнева. Ваня уставился на меня, широко раскрыв глаза, Эля плачет.
— О Боже, Митя, прости меня. Дети, простите. Простите меня. Я испугалась. Эля, милая, прости. Митя, прости меня.
Мы идем домой в тишине. Никто из детей не забудет этот вечер. Они никогда больше не будут доверять мне.
На следующий день наконец выглядывает солнце. Спускаясь по лестнице, Эля ушибает палец на ноге и разражается безудержными слезами. Я пытаюсь утешить ее, но она продолжает плакать. Боже, неужели она сломала палец?
— Возьми меня за руку и прыгай в гостиную, — говорю я ей. — Я принесу что-нибудь холодное.
— Я хочу к маме! — всхлипывает она.
Я усаживаю ее на диван, набираю номер Киры и отдаю телефон Эле. По выражению ее лица я могу сказать, что Кира отказывается приехать.
В тот вечер я звоню Володе. Он обещает приехать в выходные.
Я ожидаю, что мои собственные дети будут грустить и капризничать, когда Степановы уедут, но, к моему удивлению, они не кажется расстроенными. Вечером мы втроем сидим на крыльце, наслаждаясь чудесной погодой и тишиной. Рита спрашивает меня, как здесь было, когда я была девочкой. Ваня лежит, положив голову мне на колени, он почти уснул. Рассказывая дочери о своей тете и о днях моего детства в этом доме, я запускаю пальцы в золотистые кудри своего сына.
  
Глава 36
 
Август 2021 года
Максим не отвечает на мобильный, поэтому я звоню ему в редакцию.
— Не бросай трубку, — говорю я. — Нам надо поговорить. Ты планируешь приехать?
— Нет.
— Дети скучают по тебе.
Он не отвечает.
— Ты сдавал анализы?
Он не отвечает.
— Что мне сказать детям? Ты несправедлив к ним, Максим. Ты наказываешь их больше, чем меня.
Он не отвечает.
— Максим, пожалуйста. Я так напугана. Я так одинока.
Он не отвечает.
— Я возвращаюсь домой на этой неделе, — говорю я ему. — Детям слишком тяжело без тебя.
Он не отвечает, и я бросаю трубку.
Рита и Ваня помогают мне собирать вещи. Теперь я скучаю по тому, что раньше вызывало у меня раздражение. К примеру, Максим или Кира всегда спрашивали: «Ты выбросила все скоропортящиеся продукты?», «Все окна закрыла?» Мне этого не хватает.
Дети взволнованы возвращением домой и, вероятно, нервничают из-за отсутствия отца. Они успокаиваются только, когда мы заезжаем в Краснодар.
Автомобиля Максима нет на парковке перед домом.
— Мы приехали?
Рита шевелится на заднем сиденье.
— Приехали. Открой дверь. Я понесу Ваню.
В тот момент, когда мы входим в квартиру, я понимаю: Максим здесь не жил. Воздух горячий и спертый, давящий. Я несу Ваню в его спальню. Рита откидывает одеяло, и я осторожно укладываю своего маленького мальчика в его кровать. Я развязываю один кроссовок, Рита развязывает другой. Мы снимаем с него носки. Он причмокивает губами и хнычет, но не просыпается. Я натягиваю на него одеяло. Одну ночь пусть поспит в одежде.
Рита помогает мне занести сумки с нашими вещами, и тогда я говорю:
— На сегодня достаточно, милая. Иди спать.
Она смотрит на меня, ее темно-каштановые волосы растрепаны.
— Мама, где папа?
— Он, наверное, работает.
— Мама. Я не полная идиотка.
— Милая...
— Что происходит? Послушай, я не скажу Ване. Расскажи только мне!
Она может быть такой свирепой, настоящей тигрицей.
— Это сложно, Рита. И я слишком устала, чтобы рассказывать тебе об этом сегодня вечером. — Она смотрит на меня неумолимо. Я должна ей хоть что-то сказать. — Мы с твоим отцом поссорились. Но все будет хорошо. Я обещаю. Как я могу это обещать? Когда я перестану врать?
Она мне не верит.
— Уже поздно, Рита. Я вымотана.
Она бросает на меня сердитый взгляд.
— Пожалуйста, милая.
— Я ненавижу это.
— Я тоже.
Я протягиваю руку, чтобы обнять ее, но она отстраняется от меня, врывается в свою комнату и хлопает дверью.
На кухне я обнаруживаю, что кошачьи миски совершенно пусты. Когда Максим кормил их в последний раз? Пока я накладываю корм, Дуся и Матильда мяукают и трутся о мои лодыжки. Они жадно едят.
Я открываю окна нашей спальни, чтобы впустить свежий воздух, забираюсь под одеяло и пытаюсь уснуть. Но не могу. Присев, я пытаюсь читать, но слова кажутся смазанными. Я хожу по дому, заглядываю к своим спящим детям. Я наливаю чай; он ужасный на вкус. Я наливаю бокал вина и оставляю его нетронутым.
Я знаю, где мой муж. Он спит в офисе, он прячется от меня.
Я переодеваюсь в спортивные штаны и свободную футболку, засовываю ноги в кроссовки, беру ключи от своей машины. Я нацарапываю записку: «Поехала к папе на работу, скоро вернусь. Мама» и оставляю ее на прикроватной тумбочке моей дочери на случай, если она проснется.
Уже перевалило за полночь, когда я заезжаю на парковку к редакции и вижу машину Максима. «Мерседес» Киры припаркован сбоку. Мое сердце подпрыгивает.
Я думаю, они могут просто разговаривать. Они могут, распивая бутылку вина, просто говорить о том, что произошло, пытаясь понять, что им делать.
У меня есть ключ от этого здания. Я хочу знать. Мне нужно знать.
Жар заливает мое лицо, моя кровь кипит. Моя рука дрожит так сильно, что я едва могу вставить ключ в замок. Я чувствую страх, ярость и, как ни странно, вину. Я совершаю постыдный поступок. Я чувствую себя этим ужасно звучащим словом, этой змееподобной ползучей тварью. Я крадусь. Я буквально крадусь по темному зданию.
Я иду к комнате отдыха. Дверь закрыта. Мое сердце громко стучит в ушах. Это тошнотворно неприятное чувство. Я заставляю себя остановиться и сделать глубокий вдох. Я кладу руку на дверную ручку.
Я открываю дверь.
  
Глава 37
 
Август 2021 года
Кира и Максим лежат на одеяле на полу. Обнаженные, они прижимаются друг к другу: Максим — смуглый, угловатый и мужественный, Кира — белокурая и женственная.
  
Они не занимаются любовью; они только что закончили заниматься любовью. Это не было спонтанным, случайным порывом: одежда Максима и Киры аккуратно сложена на стульях. На полу возле их голов стоят два недопитых бокала с красным вином. На нескольких столах мерцают свечи. Свечи! Интересно, кто придумал добавить этот романтический штрих. Возможно, они давно хотели это сделать.