Муж моей подруги (СИ)

— Да.
— Я позвоню тебе вечером.
— Хорошо.
— Юля. Все образуется, ты же знаешь. Все будет хорошо.
Но он ошибается, это неправда. Все не будет хорошо: у моего сына муковисцидоз, мой муж хочет со мной развестись, и это именно я навлекла всю эту катастрофу на всех людей, которых люблю.
Я расхаживаю по дому, как тигр в клетке, плачу, разговариваю сама с собой голосом, который едва узнаю. Когда я прохожу через гостиную, Дуся и Матильда приседают, ощетинив шерсть, затем выбегают из комнаты и прячутся. Я должна взять себя в руки.
  
Я слышу, как хлопает входная дверь, с такой силой, что дом, кажется, сотрясается. Я слышу яростный шепот. Я беру себя в руки, делаю несколько глубоких вдохов, затем выхожу в коридор.
— Рита?
Моя дочь стоит над моим сыном.
— Иди в свою комнату, Ваня, — говорит она.
— Ты мне не начальница, — огрызается он в ответ.
— Что происходит? — спрашиваю я.
Рита смотрит на меня горящими глазами.
— Скажи ему, чтобы он шел в свою комнату, мам.
Я ошеломленно смотрю на нее.
— Или я скажу все при нем, — кричит она.
Мое сердце замирает. Мой страх превращается в отчаяние.
— Малыш, пожалуйста, иди поиграй в компьютер или посмотри телевизор.
Он смотрит на меня с подозрением. Я редко разрешаю детям смотреть телевизор; он знает, что что-то происходит. Он также понимает, что мы с Ритой главнее и сейчас у нас плохое настроение; он решает воспользоваться представившимся шансом.
— Хорошо, — ворчливо соглашается он. — Но Рита мне не начальник.
— Давай поговорим в спальне.
Рита угрюмо следует за мной. Я закрываю дверь и сажусь за стол. Она садится на стул напротив меня, кладет свою школьную тетрадь на колени и сжимает ее изо всех сил, пристально глядя на меня.
— В чем дело?
Она могла разозлиться из-за какого-то происшествия в школе. Вполне возможно.
Она говорит в гневной спешке.
— Митя сказал мне, что Кира сказала ему, что у тебя был секс с его отцом. Он говорит, что Володя может быть настоящим отцом Вани.
Я провожу руками по лицу.
— Рита, позволь мне объяснить…
— Просто скажи мне!
— Я скажу, если ты дашь мне шанс...
— Это правда?
Я колеблюсь, затем тихо признаю:
— Это правда.
Она краснеет.
— Это отвратительно!
— Я знаю, я знаю, что это неправильно. Но я хочу, чтобы ты...
— Неправильно??? — Она плюется от ярости. — Мам, это отвратительно. Это… это порнография!
— Прекрати.
Она открывает рот, потом закрывает его так плотно, что вздрагивает всем телом.
— Послушай меня, Рита. Семь лет назад я совершила ужасную ошибку, это правда, но это было непросто, и я хотела бы поговорить с тобой об этом как-нибудь, когда ты успокоишься. Папа сейчас очень зол на меня. Это нормально. Он вправе злиться. Есть кое-что еще. У Вани муковисцидоз. Он пока не знает — и ты не должна ему говорить. Я хочу рассказать ему позже. Я не хочу, чтобы он боялся. Я не позволю его пугать, Рита, ты меня слышишь?
Рита откидывается на спинку стула. Ее кожа из алой стала белой. Ее глаза широко раскрыты.
Она спрашивает:
— Это значит... У Вани будут припадки?
— Нет, милая. — Она так потрясена, что сразу превратилась в моего ребенка, мою девочку. Я опускаюсь перед ней на колени и беру ее руки в свои. У нее ледяные ладони. — Это не такая болезнь. Это не влияет на мышцы. Это связано с другим. Вот почему Ваня так часто простужается и не может набрать вес.
— Он умрет?
— Нет, нет, милая, нет. — Она такая бледная, что пугает меня. — Я налью тебе воды. Подожди здесь.
— Нет, мам, мне не нужна вода.
Она отталкивает меня. Ее лоб нахмурен, румянец возвращается к щекам.
— Рита, сейчас важно то, что мы еще не сказали Ване. Ты должна пообещать…
— Я не скажу ему. — Ее губы дрожат. — У меня тоже есть эта болезнь?
— Нет. У твоего отца нет гена муковисцидоза.
— Значит, Володя — настоящий отец Вани.
— Биологический отец.
Ее лицо вспыхивает.
— Зачем ты это сделала, мама?
Я молчу. Я не знаю, как ей все объяснить. Что хуже: сказать своей дочери, что я что-то чувствовала к другому мужчине, или сказать ей, что я сделала это без чувств?
— Это была очень короткая… связь. Сразу после того, как мы с твоим отцом потеряли малыша. Нам обоим тогда было очень грустно. Мне просто нужен был друг, и все это было больше связано с дружбой, чем с желанием. Секс — сложная штука, Рита. Иногда речь идет о настоящей любви. Иногда он нужен лишь для того, чтобы прийти в себя.
— Митя говорит, что его родители разводятся. Он говорит, что его мама живет с каким-то больным мужиком.
— Не факт, что они разведутся. Сейчас все злятся. — Мне удается немного рассмеяться. — Ну, я не злюсь. Я та, на кого они все злятся. Рита, ты должна помнить, что мы с твоим отцом любим тебя, и мы любим Ваню, и мы собираемся сделать все, что в наших силах, чтобы вы оба были в безопасности и счастливы. Мы...
Но лицо Риты снова ожесточилось.
— Как ты можешь так говорить? Лучше скажи мне правду! Вы разводитесь? Просто скажи мне!
Я выглядываю в окно, собираясь с мыслями.
— Папа сказал мне, что хочет развестись. Но я не думаю, что он действительно этого хочет. Знаешь, когда мы злимся, мы говорим много такого, чего вовсе не имеем в виду.
— Он, наверное, в бешенстве. Бедный папочка.
— Бедный Ваня, — тихо говорю я.
— Это все ты виновата.
Слезы наворачиваются на ее глаза.
— О, Рита. — Я протягиваю руку, чтобы обнять ее. — Мы пройдем через это.
Но она отшатывается.
— Не прикасайся ко мне! — говорит она. Ее взгляд становится очень жестким. — Никогда больше не прикасайся ко мне.
— Доченька...
— Не называй меня так! Ты мне никто! Ты разрушила мою жизнь!
— Ты немного преувеличиваешь.
— Все в школе будут смеяться надо мной. Парни подумают, что я такая же шлюха, как и ты.
Я вздрагиваю от ее слов.
— Рита, пожалуйста.
Теперь она вне себя, ее лицо покраснело от гнева.
— Я ненавижу тебя!
— О, Рита, не надо!
— Когда вы разведетесь, я буду жить с папой!
— Нет, Рита, нет. Я тебе не позволю.
— Вот увидишь, — с горечью выплевывает она и выбегает из комнаты.
— Рита! — На мгновение меня охватывает оцепенение, а затем ярость взрывается в моей груди, и, не задумываясь, я кричу: — Вернись сюда!
  
Глава 42
 
Осень 2021 года
Рыдая, Рита мечется по дому. Бросаясь за ней, я вижу, как она хлопает дверью своей спальни. Переполненная безумной, бьющей через край энергией, я бросаюсь к двери и наполовину влетаю, наполовину падаю в ее комнату. Рита стоит посреди своей комнаты, сжав кулаки, ее лицо искажено гневом и презрением.
Я хватаю ее за плечи и встряхиваю.
— Не смей уходить от меня, когда я с тобой разговариваю! — Где-то в глубине души я знаю, что этот гнев предназначен Максиму, но ничего не могу с собой поделать; мои пальцы впиваются в плечи моей дочери. — Никогда больше не уходи от меня!
Гнев исчезает с ее лица, сменяясь выражением неподдельного страха.
Потрясенная, я опускаю руки.
— Рита, прости меня.
Она отступает от меня, ее подбородок дрожит, ее лицо снова становится детским, лицом моей дорогой маленькой девочки.
— Рита, дорогая, ты должна выслушать меня.
Мы стоим, обе дрожащие, плачущие, в ужасе от гнева, который мы вызвали друг у друга.
Моя дочь смотрит на меня, все ее тело напрягается от отвращения.
— Лучше бы ты умерла.
Обезумев от боли, я прижимаю руки ко рту, чтобы не выкрикнуть оскорбления в адрес этой разъяренной, высокомерной, безжалостной девчонки. Что-то мощное внутри меня вздымается, желая продолжить борьбу с Ритой, желая обострить ее, желая кричать и драться. Единственное, что я могу сделать, — это выбраться из ее комнаты, убежать в свою спальню, где я оглядываюсь по сторонам, как сумасшедшая, в поисках чего-нибудь, что можно уничтожить.