Муж моей подруги (СИ)
Я расхаживаю взад и вперед, и слова вырываются из меня, как из гейзера, который слишком долго был закрыт. Максим с несчастным видом опускает голову; он выглядит так, будто закрыл бы уши руками, если бы мог.
— Ты знаешь, что я чувствую, когда у тебя депрессия? Мне приходится спрашивать у Оли, как у тебя дела, потому что ты со мной не разговариваешь. Оля добрая, она понимает, она не такая, как некоторые секретарши, эти неискренние маленькие лицемерки, которые делают вид, что понимают тебя, в отличие от твоей старой никчемной жены, которые улыбаются мне с таким мерзким состраданием в глазах, что мне хочется им вмазать! Когда ты в депрессии, Максим, ты как черная дыра, и все вращается вокруг тебя. Вся наша жизнь полностью останавливается, пока мы пытаемся понять, что с тобой происходит, и насколько это серьезно, и как долго это продлится, и произойдет ли какое-нибудь чудо или нет, может быть, кто-то из нас, твой сын, твоя дочь или твоя жена, окажется достаточно важным, чтобы достучаться до тебя. Именно поэтому я связалась с Володей!
В дальнем конце коридора пара медсестер наблюдает за нами. Мы с Максимом пристально смотрим друг на друга, воздух между нами буквально дрожит от напряжения.
Через мгновение Максим потирает переносицу.
— Я не знал, — тихо говорит он. — Прости меня. Я… Я попробую.
Я поворачиваюсь спиной к медсестрам.
— Попробуешь? Что это значит?
— Это значит... Хорошо, я поговорю с кем-нибудь насчет антидепрессантов.
— Ты обещаешь?
— Я обещаю.
— На этой неделе.
— Когда я найду время...
— Нет! Не тогда, когда ты найдешь время. Максим, я не собираюсь ждать. Мне нужна твоя помощь сейчас. Мне нужна твоя любовь. Мне нужна твоя страсть. Это единственный способ, который поможет нам не сойти с ума. Пожалуйста, Максим, мы должны любить друг друга, если хотим любить Ваню и Риту.
Я не могу поверить, что во мне еще остались слезы, но обнаруживаю, что они у меня есть. Мое лицо внезапно становится мокрым, и слезы капают на рубашку, на руки.
Максим щурится, сдерживая собственные слезы.
— Я был здесь сегодня вечером, — напоминает он мне.
— Я знаю. Я очень рада. Я очень впечатлена. Но мне нужно больше, Максим. Мне нужна твоя любовь. Мне нужны твои прикосновения.
Он смотрит вниз, и наклон его головы, то, как осунулось его лицо, трогает мое сердце.
— Я люблю тебя, — шепчу я. — Не бойся.
Он вздрагивает, как будто я ударила его, и, возможно, так оно и есть. Я коснулась его самого чувствительного места. Самое ужасное в браке, я полагаю, это то, что мы знаем и понимаем слабости и страхи друг друга так же хорошо, как свои сильные стороны и желания.
— Я тоже боюсь, Максим. Я в ужасе. Но это нормально. Мы имеем дело со страшной болезнью. Но подумай, каким храбрым должен быть Ваня. Ты тоже должен быть храбрым. Сначала ты должен быть храбрым. Если ты собираешься остаться со мной, со мной и Ваней, ты не можешь сделать это наполовину. Ты не можешь делать вид, что все хорошо, и ожидать, что я буду благодарна. Ты должен сделать это всем своим сердцем, душой и телом, Максим. Ты должен победить свои страхи. Ты должен показать Ване и мне, что ты делаешь это искренне.
— Ты многого просишь.
— Я знаю.
— Что мне тебе сказать?
Он выглядит уставшим, осунувшимся, старым и одновременно юным красавцем, в которого я влюбилась в институте.
— Скажи, что завтра запишешься к психотерапевту.
Он мрачно смотрит на меня. Затем кивает.
— Я запишусь.
— Хорошо.
Мы стоим друг против друга, наши лица напряжены, наши тела напряжены. И вдруг Максим смотрит на меня, по-настоящему смотрит на меня. На его лице появляется нежность.
— Я ведь правда люблю тебя, Юля.
Я растворяюсь от этих слов. Я не могу стоять. Я почти оседаю на пол, когда Максим протягивает руку, чтобы подхватить меня. Он прижимает меня к себе, и мы плачем вместе, и плач причиняет боль, но объятия помогают нам ее пережить.
Глава 54
Осень 2021 года
Во вторник утром я просыпаюсь с хорошими новостями: температура у Вани спала. Он съедает завтрак, который приносит ему медсестра, и просит добавки.
Днем мы с Максимом говорим Ване, что у него муковисцидоз, подчеркивая его влияние на его легкие. Вот почему он так сильно кашляет, говорим мы ему. Мы обещаем ему научиться проводить перкуссионную терапию грудной клетки, которая разжижает слизь в его легких. Мы говорим ему, что это заставляет слизь выходить из его легких, чтобы он мог откашляться и выплюнуть ее. Если не выманивать ее, у Вани могут развиться легочные инфекции. Мы говорим, что будем растирать его грудь и спину по тридцать минут три раза в день. Кроме того, ему придется каждый день принимать ферменты, которые помогут ему переваривать пищу, потому что слизь, которая беспокоит его легкие, также препятствует и нормальной работе кишечника.
Нам кажется, что пока этой информации достаточно. У нас будет еще много времени, чтобы рассказать ему остальное.
Мы будем учиться вместе с ним.
Ваня не выглядит испуганным или расстроенным, когда мы говорим с ним о его заболевании, а потому мы с Максимом поздравляем друг друга. Мы не показали своего страха, поэтому Ваня не боится. И когда его друзья, классный руководитель и сотрудники газеты приносят конфеты и подарки, он начинает понимать, что пребывание в больнице действительно имеет свои плюсы.
Пока Ваня дремлет, Максим записывается на прием к психотерапевту. Потом Максим отправляется в Краснодар, чтобы немного поработать и взять все, что ему понадобится, чтобы провести здесь ночь.
У палаты появляется секретарша Максима с Ритой на буксире. Оля купила Ване подарок: конструктор, о котором он давно мечтал.
— Оля, — восклицаю я, — не стоило!
— Нет, мам, стоило! — кричит Ваня, и мы все смеемся. — Хочешь поиграть, Рита?
— Конечно.
Рита и Ваня устраиваются на кровати, все внимание сосредоточено на игре.
— Я хочу размять ноги, — говорю я им.
Рита небрежно машет рукой: идите.
Мы с Олей прогуливаемся по больничным коридорам.
— Ваня выглядит вполне здоровым, — говорит она.
— Понимаешь, они вылечили пневмонию, но нам каждый день придется бороться с муковисцидозом.
— Как ты держишься?
— Ну, честно говоря, я устала, я напугана и убита горем. И меня уже тошнит от того, что творится в моей собственной голове. Давай лучше поговорим о чем-нибудь другом.
Мы сворачиваем за угол, и вдруг Оля задумчиво произносит:
— Я слышала, Степановы разводятся.
Оля, наверняка, хотела бы услышать, что я думаю по этому поводу. Все знают, что мы с Кирой лучшие подруги. Были. Я кое-чем обязана Оле, по крайней мере, объяснением, почему я отправила Риту к ней, а не к Степановым.
— Я уже давно не разговаривала с Кирой, — признаюсь я. — Я была очень занята.
— Понимаю, тебе сейчас не до друзей.
Оля уходит в буфет купить пирожное и кофе. Я одна подхожу к палате Вани и слышу, как мои дети разговаривают друг с другом.
— Я умру? — спрашивает Ваня.
Я замираю за дверью.
— Нет! — отвечает Рита. — С чего ты взял?
— Я в больнице.
— Это потому, что у тебя пневмония. Если бы у меня была пневмония, меня бы тоже положили в больницу.
— Но у меня муковисцидоз.
— Это не значит, что ты умрешь. Это значит только то, что ты должен делать особенные процедуры. Это значит, что ты особенный, Ваня.
— Но я могу умереть.
— Мы все можем умереть. Может, ты перестанешь говорить о смерти? Мама с папой убили бы тебя, если бы услышали, что ты говоришь. Давай продолжим играть.
Ее голос звучит резче, чем следовало бы. Не пугай его! Я мысленно отчитываю ее, а потом думаю: она тоже напугана. Нам с Максимом нужно провести с ней немного времени.
Я вхожу в палату и вижу, как они склонились над конструктором.
— Что строите?
Они слишком поглощены игрой, чтобы дать ответ.
Глава 55
Осень 2021 года