Доверься мне

— Расскажи мне все, Конни.
Девушка искоса посмотрела на своего спутника, на его резко очерченный профиль. Осмелится ли она поведать о постыдных кошмарах прошлого? Это все равно что вырвать сердце из груди и протянуть ему на ладони для инспекции! Может ли она довериться этому человеку?
— Я была самой обыкновенной девчушкой. Мечтала, надеялась. Хотела быть хорошенькой. Хотела, чтобы меня любили… Но судьба предназначала для меня нечто совсем другое. — Голос Конни понизился до еле слышного шепота: она ни за что не произнесла бы этих слов в полный голос. — Страх — это ремень и побои. — Со свистом рассекая воздух, полоска кожи впивалась в кожу. Звук этот до сих пор звучал у нее в ушах. — Страх приходит, когда просыпаешься поутру, и женщина, ставшая твоей приемной матерью, обзывает тебя лгуньей и бессовестной дрянью. Я никогда не лгала. Никогда!.. Страх — это когда бьют за то, что запачкала носочки. Страх — это когда наручником приковывают к кровати на ночь за то, что попыталась бежать. О да, я многое могу рассказать про страх! Страх — это когда человек, называющий себя твоим приемным папочкой, притискивает тебя к стене, дышит в лицо винным перегаром и грозит, что придет к тебе ночью, когда все уснут. И никто не спасет. Никто!..
  
Ник резко вырулил на обочину и затормозил. Девушка ощутила на плече его руку и тряхнула головой, отказываясь от утешения.
— Не надо, Ник. Мне больше нечего рассказать.
— Прости…
— Нечего меня жалеть! Все уже кончилось, и я многому научилась. — Она могла согнуться под непосильным бременем, могла сесть на иглу, могла поймать себе мужа или богатого покровителя или просто покончить с собой. Вместо того она окрепла. — Я живучая, Ник. Я выкарабкалась!
— Позволь мне помочь тебе.
Девушка повернула голову и встретилась с ним взглядом, в глазах ее спутника уже не было гнева. Только ласка и сострадание, которых ей так не хватало!
— Поедем домой, Ник.
Мотор снова уютно заурчал, и остаток дороги молодые люди молчали. Конни чувствовала, что страхи ее понемногу улеглись, словно пыль после ветра. Хорошо, что есть на свете человек, которому можно рассказать про ночные кошмары, что часами не дают уснуть… Но сейчас она ощущала себя выжатым лимоном.
Ник откашлялся.
— Ты узнала что-то новое от Стива?
Конни очень не хотелось сообщать о возможной связи между Клуни и Корффом. В конце концов, Ник Роббинс — работник правоохранительных органов. Все, что она ему откроет, он обязан занести в протокол. А у Конни уже возникло недоброе предчувствие по поводу предприятия "Комби" и его инвесторов. Так что девушка предпочла сделать акцент на "оскорблении действием":
— Его избили, Ник! Он не сказал кто; уверял, что скатился с лестницы. Но перед нами — явный случай превышения служебных полномочий.
— Почему ты считаешь, что это — дело рук полицейских?
— А то кого же? Работа отменная — бедняга весь в синяках!
— Стив согласится подать официальную жалобу? — поинтересовался прокурор. — Мне очень хотелось бы заставить Мортона основательно почистить свой участок.
— У Стива недостает мужества. Ему велели молчать: именно так он и поступает.
— Стиву повезло, что за него сражаешься ты!
— Я не прочь позаботиться о других, — улыбнулась девушка. — Поэтому и хочу стать юристкой.
— Защищать чужие права… — кивнул прокурор. — Это благородное стремление, Конни. Все бы отдал, лишь бы юристы обращали свои мечты именно к этой путеводной звезде. Тогда каждый процесс становился бы триумфом истины и справедливости.
Они уже въехали в ворота. При свете дня Конни отдала должное изысканной строгости особняка. Ник повернул ключ в замке и придержал для девушки дверь.
— Ты особо не рассиживайся! — предупредил он. — Часа через два нам выезжать. У меня встреча с Аделиной и Даном. Нужно обговорить тактику допроса Андриани. Очень может быть, что заработаемся допоздна. Я только хотел переодеться.
Он двинулся вверх по лестнице; девушка шагала рядом, наслаждаясь ощущением упоительной близости. Альковные тайны, вспомнила она с улыбкой. Оба упрямо закрывали глаза на то, что, по сути дела, живут под одной крышей, словно муж и жена.
Оказавшись в спальне, Конни вполголоса замурлыкала веселый мотивчик. Мягкий ковер заглушал шаги. И тут взгляд девушки упал на кровать, подмечая: что-то не так, что-то не на месте. Сначала мозг отказывался воспринять то, что видели глаза. На подушке лежала фотография. Та самая, что некогда красовалась в квартире Стива Клуни! Это она, Конни, с платиновыми волосами хохочет, словно в насмешку над паникой, нарастающей в груди.
В самом центре фотографии, там, где у людей находится сердце, торчал кинжал…
Нужно было позвать Ника, но горло мучительно сжал спазм. Дыхание давалось с трудом. Конни почувствовала резкую боль в груди, словно кинжал на самом деле пронзил живую плоть, а вовсе не глянцевую поверхность фотографии. Вот такова, должно быть, магия колдовских обрядов!..
Конни резко подалась назад и наткнулась на письменный стол. Тот с грохотом опрокинулся.
И тут в комнате оказался Ник. Конни не слышала шагов, не слышала, как открылась дверь. Но он был тут, рядом.
Прокурор потянулся к кинжалу.
— Нет! Там могут быть отпечатки пальцев! — закричала девушка.
Взгляды молодых людей встретились. Конни показалось, что — и это произошло впервые — исчезло разделяющее их расстояние. Обоими владела паника. Ник боялся за нее; только он и никто другой воспринимал опасность, нависшую над девушкой, как свою собственную. Он удержал Конни за плечи и осторожно подвел к креслу.
Почему она не в состоянии выказать должное мужество? Девушка дрожала как осиновый лист, хватала ртом воздух, на лбу выступил холодный пот. Нет, томные героини романов так себя не ведут! Конни знала, что у нее самым неприглядным образом стучат зубы.
— Ник, он не спускает с нас глаз! Эта фотография — из квартиры Стива. Он, должно быть, шел за нами по пятам.
— Да, он нас выследил, — мрачно отозвался Роббинс. — Нужно уходить из этого дома. Сейчас же! Собирай вещи! Быстро!
Девушка попыталась сделать то, что он велел, но колени все еще подгибались. Руки так тряслись, что пальцы перед глазами сливались в одну сплошную линию.
— Не могу.
— Конни, тебе ведь смелости не занимать. Ты самая стойкая женщина из всех, кого я знаю. Возьми себя в руки!
Он был прав. Не остаться же в доме и ждать, когда на них нападут! И Конни принялась действовать. Затолкала одежду в чемодан — всю охапку, не складывая — и с трудом застегнула молнию.
Скоро возвратился Ник. В руках он держал аккуратный чемоданчик. И еще кое-что.
— Боже мой, Ник, ты берешь с собой пистолет?
— Да! Помнишь простреленный замок на лестничной клетке? Если за нами охотится убийца — нам не помешает быть во всеоружии. Но заранее предупреждаю: стрелок из меня никудышный.
— Не люблю оружия, — поморщилась девушка.
— Я тоже. — Ник надел пиджак, прикрывая кобуру. Небольшая выпуклость под левой рукой едва различалась. Затем одарил девушку неотразимой улыбкой. — Все будет в порядке, Конни! Обещаю!
Они вышли из дома, Ник завел машину, и беглецы устремились прочь.
Роббинс выбирал самые головоломные маршруты, сворачивал то на одну улицу, то на другую, выруливал на главную магистраль и снова скрывался в безлюдном переулке.
— Куда мы едем? — наконец рискнула спросить Конни.
— Я пытаюсь избавиться от "хвоста", если таковой есть, — отозвался прокурор, не отрывая взгляда от зеркала заднего вида. — Думаю, что теперь мы в безопасности — разве что у них не меньше дюжины машин.
  
И он снова запетлял по переулкам, то и дело пересекая осевую линию. К тому же ему не терпелось избавиться от машины. Слишком уж она приметная. А может, в ней уже стоит "маячок"?
Еще несколько поворотов — и "БМВ" остановился у обшарпанного домика.
— Добро пожаловать на землю моих предков, Конни. Хотя известно, что американские плантаторы отвоевали Техас у Мексики, но еще в середине прошлого века здесь обосновались сотни ирландских иммигрантов. Сущие голодранцы, хуже рабов.