Доверься мне
— Спасибо, Чарлз. Ценю твою откровенность!
— Мерзко это все! Меня бесит мысль о том, что мои ребята двурушничают. Просто бесит! — Чарлз Мортон развернулся и уныло побрел в зал, бросив напоследок: — Если на процессе потребуется моя помощь, дай мне знать.
"Ох, держался бы ты от него подальше!" — вертелось у Ника на языке.
Конни бесшумно подкралась к нему.
— Привет, красавчик!
— Опять подслушивала?
Девушка без тени смущения кивнула:
— А как же!
— Конни, я не могу повторять тебе снова и снова, что этого делать нельзя. Ты свидетельница! Все то, что ты видишь и слышишь, может быть включено в твой показания. Досье похитили в связи с пересмотром дела Саверо. В нем, должно быть, содержались некие сведения, подтверждающие связь между убийством Майкла и процессом.
— "Комби". Вот тебе и связующее звено!
— Именно с этим я и хочу разобраться. Такое впечатление, что никому нельзя доверять!..
— Мне можно.
Роббинс окинул взглядом стоящую перед ним прелестную девушку. Похоже, зарождающиеся отношения с Конни — один-единственный луч света в этом мерзком хаосе.
— Ты не станешь возражать, если мы уйдем?
— Ничуть.
Молодые люди вернулись в зал. Бал был в самом разгаре: упоенно кружились пары, рекой лилось вино, звенел веселый смех.
Аделина танцевала в объятиях прокурора Федерального судебного округа, непосредственного начальника Роббинса. Этой даже красть досье незачем. У нее вся информация по делу Стива Клуни давным-давно продублирована. Может ли Адел оказаться двуличной? — размышлял Ник. Она посвятила жизнь карьере, но хорошо ли ей в офисе? Не думает ли мисс Нильсен перебраться на иные пастбища — более изобильные, более многообещающие?
Огненно-рыжие вихры Дана выделялись в толпе язычками пламени. Корбетт? Для чего ему передавать информацию скверным парням? Дан болтал с Эммой, такой нежной и трогательной, что уж ее-то никто бы не заподозрил в двойной игре.
А рядом маячил Стэнли. И Чарлз Мортон. У стойки Джейн Конрад что-то возбужденно доказывала с бокалом в руках судье Кристоферу Фултону.
Все носят маску. А что под ней — поди угадай!..
Пожелав матери доброй ночи, Ник увел Конни. Вскоре они уже подходили к ближайшей стоянке такси: машина Конни слишком примелькалась, и ее оставили у особняка. Ник шагнул на мостовую, и тут краем глаза Конни подметила какое-то движение и обернулась. Темный седан с затемненными окнами резко вырулил из-за угла и мчался прямо на них.
— Ник, берегись!
Роббинс взглянул в указанном направлении, затем метнулся к своей спутнице, сбил ее с ног и отшвырнул на газон. Автомобиль с визгом пронесся мимо, в нескольких дюймах от них. Ник рванул девушку за руку, помогая подняться, и без церемоний увлек за собой. Конни проклинала туфли на высоких каблуках — бежать не представлялось возможным.
— Они нас преследуют?
Роббинс молча толкнул ее в первый же подъезд, а сам укрылся за стволом дерева, держа пистолет наготове.
Конни в панике заткнула уши, ожидая выстрела. Страх сводил ее с ума. Страх за Ника. Если его пристрелят, она никогда себе не простит. Когда это кончится?!
Но вот Ник медленно опустил пистолет и затолкал оружие обратно в кобуру.
— Никого, Конни. Пойдем отсюда скорее.
Девушка все еще отчаянно хватала ртом воздух, когда им удалось наконец-то поймать такси. Восхитительный сверкающий мир праздника разлетелся на тысячу осколков.
Остался только леденящий ужас.
Когда впереди замаячили знакомые очертания отеля, Роббинс заявил:
— В полицию мы заявлять не будем!
— Ты с ума сошел! — воскликнула Конни. — Это очень серьезно, Ник. Я не хочу, чтобы ты погиб!
— К сожалению, охотятся не за мной.
Да, неизвестные люди охотятся именно за ней, Конни! Девушка пыталась притвориться, что мчащиеся на полной скорости автомобили и пули ее ни капельки не пугают, но мысли упрямо возвращались к кошмарной реальности.
Ей так нужна удача! И защитить ее может только магический талисман. Выйдя из такси, девушка решительно направилась к входу в переполненное кафе. Не замечая царящей вокруг суеты, она остановилась в дверном проеме и принялась лихорадочно рыться в сумочке.
— Что ты делаешь?
— Ищу мой талисман! Я тебе рассказывала, помнишь? Про амулет от шаманки. У меня такое ощущение, что спасти меня сможет только магия… Надеюсь, я его не посеяла.
— Конни, надо спешить. Эти парни могут оказаться поблизости.
— Нашла!
Девушка торжествующе извлекла на свет неприметную вещицу. Грубо обточенное полушарие украшали странные ало-черные знаки. Конни сжала мохо в кулаке: она не требовала, она смиренно просила. Просила о защите, о безопасности.
Ник взял ее руку и ласково разжал тонкие пальцы. Глаза его изумленно расширились, он полез во внутренний карман пиджака, располагавшийся прямо над кобурой, и что-то достал. Половинка шара с зазубренным краем! Ник сложил половинки вместе: края сошлись, ало-черные линии совпали. На сферической поверхности сияли знаки звезды и луны.
На протяжении многих лет каждый из них бережно хранил свою часть талисмана. И вот они соединились в единое целое. По крайней мере, именно об этом подумала Конни, когда они с Ником опустились на кровать в номере отеля.
Конни ни о чем не тревожилась. Все заслонило упоение страстью, которую Ник пробуждал в ней с необыкновенной легкостью. Его нежные, опытные руки ласкали ее тело. Поцелуи сводили с ума.
Сомнения прошлой ночи оказались забыты: Конни положилась на древний инстинкт, и врожденное наитие подсказало ей, как откликаться на прикосновения мужчины. Любовь походила на танец, танец в объятиях любимого; Ник направлял ее движения, заставлял выгибать спину, запрокидывать голову, отстраняться и уступать.
Вот он приподнялся над ней, и Конни всем телом потянулась к нему с покорной готовностью. Он вошел в нее быстро и резко, и все существо ее затрепетало в едином порыве всеподчиняющего экстаза. С губ сорвался крик упоения и боли. Он медленно двигался; невыносимое напряжение нарастало и крепло внутри. Конни казалось, что она взмывает к небу по пронизанной лучами солнца спирали, все выше и выше, в недосягаемые пределы, где воздух настолько разрежен, что трудно дышать. А затем, внезапно обессилев, растаяла, словно воск в пламени. Беспомощно поникла, не в состоянии двинуться.
Ник ласково укачивал ее, словно дитя, и не разомкнул объятий до тех пор, пока она не возвратилась на землю.
Конни облизнула пересохшие губы. Должно быть, на теле выступила испарина: потоки прохладного воздуха приятно овевали разгоряченную кожу.
— Не знаю, зачем я ждала так долго, — прошептала она.
— Ты ждала меня, Конни Грант.
Он был прав. Свернувшись клубочком рядом с ним, Конни отрешенно думала: Ник — ее судьба. Вторая ее половина.
Следующее утро было субботним, и Конни позволила себе поспать подольше. Пробило десять, когда она наконец стряхнула с себя сон и потянулась погладить курчавые завитки волос на груди лежащего рядом мужчины. И ощутила под рукой пуговицы.
— Эй, да ты одет!
— Зато я принес кофе.
Конни с наслаждением вдохнула аромат, приняла фарфоровую чашку из его рук и поднесла к губам.
— Ммм, прощаю!..
Она глядела на любимого, зная, что сейчас он ее поцелует, и радовалась этому знанию. В следующее мгновение губы их слились: что за неправдоподобно прекрасное ощущение! Восторг и нежность…
— Вот теперь мое женское предназначение исполнилось. Мне полагается чувствовать себя более мудрой и безмятежной.
— И как же ты себя чувствуешь?
— Немного разбитой.
Ник тихо рассмеялся; смех проник ей в уши и растекся по всему телу, словно песня, задевающая струны души.
— Как я люблю твою улыбку! — шепнула она.
— А я — твою. — Молодой человек провел пальцем по ее губам. — У тебя прелестный ротик.
— Надо бы мне поостеречься, — нахмурилась Конни. — Если я и сама стану так думать, то, чего доброго, превращусь в романтическую идиотку вроде мисс Джейн Конрад.