Землянка для звёздного лорда (СИ)

Она дочь президента. Веселая девчонка, которая не могла и пяти минут просидеть спокойно, не влезая в какой-нибудь очередной спор или заварушку.
А теперь она стоит холодная и отстранённая за спинами дипломатов, которые сыпят все новыми и новыми обвинениями.
— Это же не правда! — выкрикиваю я, но кроме ректора меня никто не слышит. Микрофон мне отключили, а в зале работает шумоподавление. — Почему она молчит? РУ!!!! Расскажи, как все было!
  
Слезы срываются с моих ресниц и катятся вниз.
— Она ничего не скажет. Она больше не твоя подруга. Она — пострадавшая сторона в назревающем межмировом дипломатическом скандале.
— Но она была там. Все было не так! И эта нарезка...
— Катя, подумай сама, — хрипит генерал. — Обвинение не может назначить виновной наследницу президента. Эта бросит тень на все правительство Земли и их представительство в палате Объединённых систем.
— А я..? — мои глаза расширяются. Ужасный смысл показательного, открытого для общественности трибунала медленно доходит до меня.
— А ты просто безбашенная и безответственная курсантка Космической Академии. Что с тебя взять?
И осознание этого убивает.
Ру — наследница правящей семьи и она не может быть участницей такого скандала. Только пострадавшей стороной.
Я не знаю, когда дело получило резонанс и широкую огласку. Но теперь правительство Земли за себя, а я одна против всех объединенных и не очень систем.
Я — единственный обвиняемый.
Как сказал ректор, что с меня взять?
Мне накидают штрафных кредитов. Разжалуют, возможно посадят.
Ясно одно — трибунал отыграется на мне по полной.
Вздрагиваю.
Я снова ощущаю на себе жгучий заинтересованный взгляд.
Тот же самый, что в коридоре по пути сюда.
Он яростно оглаживает мое лицо, касается высоких скул, дуновением стерильного ионизированного ветерка смахивает прядку с лица.
Я чувствую, как он тяжелеет, стоит ему заметить мои слезы. Яростный и безумный он ощупывает меня, старается проникнуть под парадку и найти там следы произошедшей катастрофы или еще чего-то.
Сердце учащается в груди. Гулко стучит, проталкивая по венам вскипающую от волнения кровь.
Кожа вспыхивает под чужим жадным взглядом и покрывается взволнованными мурашками.
Да что за наваждение такое?
Внутри снова рождается непонятное томление. Сердце трепещет и бьется о ребра на запредельной скорости. Внутренности скручиваются от волнения и подпрыгивают к самому горлу, словно кто-то отключил искусственную гравитацию в Академии.
Возбуждение становится все ярче, сильнее, захлестывает меня с головой и плавит мозги. Впервые чувствую что-то подобное.
Поднимаю голову на ложи и ищу тот взгляд, что рождает внутри что-то запретное и такое желанное...
Рядом с ложей Ру закрытая ложа. Белоснежное матовое стекло надежно скрывает делегацию внутри, а им открывает прекрасный вид на весь процесс.
Мне кажется или это просто игра моего воображения, но в размытых фигурах за белой дымкой я вижу широкий разворот плеч, затянутых в черную матовую броню, профиль, словно высеченный из лунной породы. И горящие дикой жаждой и яростью черные глаза с золотыми искрами желания. Подаюсь вперед, словно могу и в правду что-то там разглядеть.
И в этот момент мурашки новой волной проходятся по телу.
— Курсант Худа, вы слышите? — недовольно звучит голос председателя трибунала.
— А? — вспыхиваю под его внимательным взглядом и отступаю ближе к генералу.
О чем я только думаю?
— Решение трибунала, касающиеся нарушения дисциплинарного устава Академии Объединенных систем. Курсатн Катия Худа вы лишаетесь всех внеочередных званий. С учетом частичного сложения всех ваших правонарушений вы разжалованы до рядового Космического Флота.
Генерал за моей спиной шумно выдыхает и кладет тяжелые ладони мне на плечи.
— Держись, девочка, — хрипит он и срывает с меня сержантские погоны.
Неимоверным усилием давлю крик.
-... рядовой Катия Худа, вы лишаетесь лицензии пилота второго уровня по пилотированию истребителей и челноков малой дальности, без права восстановления лиценции. Пожизненно!
Давлюсь воздухом.
Нет! Пожизненно. Это может значить только одно...
— Вы исключаетесь из Космической Академии Объединенных Систем без права восстановления или повторного поступления. На вас накладывается еще сто пятьдесят штрафных кредитов. И Правительство Объединенных Систем выставит вам счет за все четыре цикла вашего обучения в Академии. Срок погашения четыре стандартных цикла или семь миллионов шестьсот восемнадцать квартов...
Хватаю ртом мертвый ионизированный воздух. От потрясения я теряю ориентацию и все силы.
И если бы генерал по прежнему не сжимал мои плечи, я бы точно рухнула на колени в своей ложе.
— Нет! — стону я. — Этого не может быть! Я... Я... А папа? А Таня?
— Держись, Катя, — голос ректора звучит мягко. Он жалеет меня. Один в этом бушующем море гуманоидов.
Слезы двумя горячими ручьями стекают по щекам.
С угрожающей моему разуму ясностью я понимаю, что кроме меня это решение коснётся отца и мою умничку-сестру.
За четыре года обучения мне выставят космический счет. Если я не смогу погасить его сама, долг ляжет на отца и Таню.
А мой пробивший дно личный и социальный рейтинг! С таким я вряд ли смогу вернутся в академгородок на Луне. Даже в гости к отцу меня не пустят. Мне просто в космопорте не продадут билет...
— Военный трибунал большинством голосов приговаривает вас, рядовая Катия Худа к двенадцати циклам на эбеновых рудниках в системе Калос.
— Нет! — шепчу едва слышно и прикладываю ладошки к губам.
Нет! Это конец. Эбеновы рудники — билет в один конец. Здоровенные, тренированные пираты выдерживают там не больше пяти циклов. Я скорее всего не переживу даже транспортировку. До системы Калос лететь девять стандартных циклов. ДЕВЯТЬ! И заключенным не положены камеры гибернации.
Лучше прямо сейчас спрыгнуть вниз с платформы.
Делаю шаг к краю...
Внизу бушующее недовольством синее море курсантов моей Академии.
За моей спиной раздается сердитый голос ректора. Он громко и грозно что-то выговаривает председателю трибунала. Спорит.
Но все бесполезно.
Еще один маленький шажок и я замираю перед хлипким ограждением.
Мне ничего не стоит просто перепрыгнуть его и избавить себя от дальнейших мучений, а семью от позора...
  
Глава 10
 
— Вы совсем там ополоумели? Шварки вам все мозги выгрызли? — ревет генерал за моей спиной.
Грустно улыбаюсь.
Это не поможет.
— Пять штрафных кредитов, — оживает ассистент.
Но ректор его не слушает.
Протягиваю ладони вперед. И едва касаюсь холодных металлических канатов ограждения.
Делаю глубокий вдох.
— Потерпевшая сторона в лице делегации планеты Зола объявляет протест, — гремит на весь зал мощный баритон с хрипотцой.
Я вздрагиваю.
Этот голос...
По телу рассыпаются мурашки.
Мой взгляд мечется к закрытой ложе. Матовое стекло исчезло. И на площадке стоит ОН.
Мой «спаситель». Тот, кто вытащил меня с горящего истребителя, а потом передал в руки трибунала.
Зол.
И он снова зол.
Черные глаза горят яростью и презрением к происходящему. Под смуглой кожей на щеках желваки ходят ходуном.
На мощных руках под антрацитово-черной броней перетекают напряженные мышцы. Ладони до хруста сжимают закалённое стекло ограждения вип-ложи.
За его спиной стоят его товарищи. Не менее мощные и не менее злые.
Высокие рослые, с широким разворотом плеч. На фоне вырождающихся мужчин Земли или субтильных, но ловких гуттов, или бледных арсов золы выглядят великанами.
  
Я тут же вспоминаю о греческих богах, сказки про которых мне часто рассказывала бабушка перед сном.
Наверное, они именно так и должны были выглядеть. Мужественные, мощные, непреклонные, бесстрашные и безжалостные.