По прозвищу Святой. Книга четвертая (СИ)

Максим передал Луиджи три тысячи рейхсмарок. По словам Луиджи, этого вполне хватало на квартиру и аренду машины.
— А документы? — прямо спросил Максим.
Луиджи почесал подбородок.
— Дело такое, — сказал он. — Я, конечно, могу достать вам документы практически бесплатно, но они будут не слишком надёжны. Если есть деньги, лучше заплатить.
— Сколько будут стоить абсолютно надёжные документы?
  
Луиджи поднял глаза к потолку, пошевелил губами.
— Два швейцарских паспорта плюс водительские права для вас. Так?
— Так.
— Десять тысяч. Это в рейхсмарках.
— Не вижу препятствий, делайте. Сколько времени это займёт?
— Три дня. С авансом — два.
— И как велик аванс?
— Пятьдесят процентов. Да, мне нужны ваши точные имена и даты рождения.
Этот вопрос Максим с Людмилой уже обговаривал. Сошлись на том, что она будет его женой по имени Луиза Губер, родившейся тринадцатого января двадцать третьего года в городе Дрездене.
— Ты действительно тринадцатого января родилась? — спросил тогда Максим. — В двадцать третьем?
— Ага, — подтвердила она. — Мне недавно девятнадцать лет стукнуло. А что?
— Нет, ничего. Просто я старше тебя на сто сорок восемь лет.
— Ой, — сказал она. — С виду и не скажешь. А биологически?
— В этом году мне двадцать пять исполнилось, двадцать третьего февраля. Получается, я старше тебя на шесть лет. То есть, семнадцатого года рождения. Хотя Николай Свят, которым я считаюсь до сих пор у наших, родился в двадцатом году, девятого апреля.
— Постараюсь не запутаться, — вздохнула она.
— Будет не просто, — засмеялся он.
— Особенно, когда родится ребёнок, — она погладила живот. — Если мы оба по документам немцы, то как его назовём?
— Что-нибудь придумаем, — пообещал он. — Что-нибудь мы обязательно придумаем.
Из пачки в десять тысяч, которая лежала у него в кармане, Максим отдал две тысячи бакенщику и три Луиджи. Как раз оставалось пять тысяч.
Он вытащил эти деньги и положил на стол.
— Ровно пять тысяч, можете пересчитать.
— Обязательно, — сказал Луиджи. — Я всегда пересчитываю деньги. Привычка.
Он пересчитал, кивнул, спрятал рейхсмарки в карман.
— С вами приятно иметь дело, Макс, — сообщил. — Вторую часть оплатит Андреа?
— Не будем его беспокоить, — сказал Максим. — Сам заплачу.
— Отлично. Ну что, вы готовы?
— К чему?
— Ехать на квартиру.
— Конечно, — сказал Максим. — Надеюсь, там имеется душ и горячая вода?
— Обижаете, — улыбнулся Луиджи. — Всё есть.
Двухкомнатная квартира с кухней, отдельным туалетом, чугунной ванной и душем располагалась на Обервилерштрассе, километрах в полутора к западу от кофейни «Палермо». Второй этаж трёхэтажного дома с окнами, выходящими на парк Цологишер-Гартен.
До места Луиджи довёз их на своей машине — чёрном Mercedes-Benz-W143, глядя на который Максим сразу вспомнил киношного Штирлица и его точно такую же машину.
А не прост господин Бруно, подумал он. Ох, не прост. Что-то мне кажется, что простому владельцу кофейни такая машина не по карману. Ладно, выясним.
Квартира оказалась с мебелью, уютная, с газовым отоплением и всем необходимым, вплоть до телефона. Имелась даже неотапливаемая кладовка для хранения продуктов.
Максим оставил в квартире вещи, быстро побрился, умылся и они отправились фотографироваться.
— Паспорта и права будут уже послезавтра, я вам их привезу вместе с машиной, — сказал Луиджи, когда они вышли от фотографа. — Ситроен тридцать четвёртого года устоит? Выпуск тридцать восьмого года, четырёх лет ещё машине нет. Улучшенная модель. Передний привод, шесть цилиндров, разгоняется до ста тридцати в час, — в голосе Луиджи чувствовалась гордость, как будто он сам эту машину спроектировал, а затем собрал. — И всего тридцать тысяч пробега.
— Устроит, — сказал Максим.
— Тогда до послезавтра, — Луиджи протянул руку. — Звоните в кофейню, если что потребуется. Номер вы знаете.
— Спасибо, Луиджи. Не подскажете, где в Базеле можно найти хороший букинистический магазин с русскими книгами?
— Хм, — Луиджи характерным жестом почесал подбородок. — Вот это вопрос! Я небольшой специалист. Знаю один букинистический на Бундесплац [2], проезжал мимо не раз, но никогда не заходил. Здесь недалеко, с полкилометра, но… — он покосился на живот Людмилы. — Могу подвезти.
— Не надо, спасибо, — поблагодарил Максим. — Дальше мы сами.
— Хорошо. Вы точно ничего не забыли?
— Да вроде нет. А что?
— Всё те же проклятые деньги, — сказал Луиджи, тонко улыбнувшись. — Вы эти два дня собираетесь расплачиваться в магазинах и кафе рейхсмарками или советскими рублями?
— О, чёрт, — сказал Максим. — Вы правы. Но мы совершенно не в курсе местных цен.
— Они примерно такие же, как в Германии. На что-то больше, на что-то меньше. Курс — десять франков за марку. Устроит? Сразу говорю, что ни в одном банке вам не предложат лучший курс. То есть, вы можете найти чуть лучше, но это время терять и документы светить лишний раз.
— Вы же говорите, что документы будут надёжные?
— Я и сейчас это говорю. Весьма надёжные. Но всё равно поддельные, если вы понимаете, о чём я.
Максим отдал Луиджи ещё тысячу рейхсмарок, получил взамен десять тысяч швейцарских франков, и они, наконец, расстались.
— Сильно устала? — спросил Максим Людмилу.
— С ног пока не падаю, если ты об этом.
— Я к тому, что надо бы сделать кое-какие покупки. В основном, для тебя, но мне кое-что не помешает.
— Какая женщина откажется от похода по заграничным магазинам! — воскликнула Людмила. — Мне вообще кажется, что всё это какой-то сон. Магазины, кафе, машины, Швейцария… Словно и нет никакой войны.
— А её здесь и нет, — сказал Максим. — Во всяком случае, видимой. Швейцария нейтральная страна. Но ты не забывай, что мы с тобой всё равно на войне. Только уже другой, невидимой. И она на самом деле не менее опасна, чем та, где бомбят и стреляют.
— Я помню, — сказала Людмила. — Но по магазинам же можно пройтись?
— Нужно!
Через два часа, купив необходимое, они вернулись в квартиру. Максим оставил жену разбирать покупки, отдыхать и обустраиваться, а сам снова вышел на улицу. Пора было найти букинистический.
Прошёл по Обервилерштрасее, глядя на парк через дорогу. Снег сошёл, веяло тёплым ветерком, который приносил запах речной воды с Рейна и близкой весны. Собственно, она уже пришла — весна, просто это было пока не слишком заметно.э
Свернул на Рутимейерштрассе, дошёл до Бундеплац, огляделся. Что-то не видно букинистического.
— Простите, — обратился он к проходящей мимо женщине средних лет. — Мне сказали, где-то здесь есть букинистический магазин.
— Да вон же он, левее, на первом этаже, — показала женщина. — Вывески не видно отсюда. Называется «Страна книг».
— Спасибо, — поблагодарил Максим и двинулся к магазину.
Через минуту он уже открывал двери и входил внутрь.
Звякнул и умолк, привязанный над дверью колокольчик.
Минуя стеллажи, уставленные старыми книгами, Максим подошёл к прилавку с кассовым аппаратом и огляделся.
Никого. Из посетителей только он, хозяина не видно.
— Здравствуйте, — поздоровался Максим с потёртыми корешками книг и пустотой. — Есть кто живой?
Открылась дверь в подсобку, и показалась невысокая фигура пожилого мужчины лет семидесяти с лишним. Седая бородка, такие же усы, лысая голова с остатками опять же седых волос над крупными ушами и неожиданно задорные синие глаза за стёклами круглых очков в металлической оправе.
— А чем вам книги не живые, молодой человек? — осведомился он, подходя. — Знакомьтесь, разговаривайте с ними. Уверяю вас, лучших собеседников вам не найти во всём мире.
  
— Согласен с вами, — сказал Максим. — Но в вашей книжной стране путешественнику легко заблудиться. Мне нужен проводник. Но не Вергилий [3].
Старик засмеялся, оценив шутку.
— Вы его нашли, — сообщил он. — Я — Рольф Бальмер, хозяин этого магазина. Ищите что-то необычное?