По прозвищу Святой. Книга четвертая (СИ)

— Макс Губер, — представился Максим. — Пожалуй, да. Я ищу полное собрание сочинений Фёдора. Достоевского. В четырнадцати томах. Издание 1904–1906 годов, Санкт-Петербург, типография Пантелеева. Или братьев Пантелеевых, как написано на некоторых томах.
— Как же, как же, — закивал хозяин магазина. — Известное собрание, многие русские эмигранты привозили его с собой, когда бежали от революции. Потом, когда наступали тяжёлые времена, продавали. А они наступали для них почти всегда.
  
— Всё правильно, — сказал Максим (Рольф Бальмер фактически один в один повторил то же, о чём говорил Павел Судоплатов, когда они выбирали книгу для шифровки). — Именно это издание я ищу.
— По счастью, оно у меня есть, — важно сказал Бальмер. — И, не хвастаясь, замечу, в весьма неплохом состоянии!
— Так и времени не слишком много прошло, — заметил Максим. — Что такое сорок лет для качественно изданной книги!
— Смотря как обращаться, смотря как обращаться, молодой человек. Иного обращения никакое издание не выдержат, — хозяин магазина явно был не дурак поболтать. — Вы не поверите, но находятся люди, которые использую книги вместо подставки под чайник! Самые настоящие варвары. Любите Достоевского? — неожиданно спросил он.
— Лучший писатель всех времён и народов, на мой взгляд, — ответил Максим.
— Хм. Мрачноват, нет?
— Возможно. Зато честен.
— Что ж, у всех свои вкусы. Сейчас принесу.
Он ушёл куда-то за стеллажи и вскоре вернулся, держа в руках стопку книг, обтянутых красно-коричневой кожей. «Сочиненiя Достоевскаго» прочёл Максим, тиснутые золотом, буквы на корешках.
— Вот, прошу, — Бальмер поместил книги на прилавок. — Смотрите.
Максим взял в руки седьмой том, открыл наугад, пробежал глазами. Ага, здесь «Идиот». Ему нужны «Братья Карамазовы». Так как это последний и самый известный роман Достоевского, то, по идее, должен быть в последних двух томах.
Проверил — всё правильно. Тринадцатый и четырнадцатый тома — «Братья Карамазовы». Что ж, госпожа удача продолжает к нему благоволить.
— Сколько вы хотите за всё собрание? — небрежно осведомился он.
— Сколько вы готовы заплатить? — тут же вопросом на вопрос ответил хозяин магазина.
— Да я бы и в подарок с удовольствием взял, — засмеялся Максим. — Времена нынче тяжёлые, сами знаете.
— Молодой человек, скажу вам по секрету, лёгких времён не бывает. Поверьте тому, кто пожил на этом свете без малого семьдесят два года. Хорошо, — глаза Бальмера азартно блеснули. — Готов отдать по сто франков за том. Итого: тысяча четыреста франков.
Максим, успевший походить по магазинам, уже был немного знаком с местными ценами. Тысяча четыреста франков — немалая сумма. За эти деньги можно было купить четырнадцать пар модных женских туфель. Или очень хорошее мужское шерстяное пальто. Ещё на кашне и шляпу останется.
— Это больно, — начал он торг. — Готов заплатить по пятьдесят.
— Семьсот франков за такое издание⁈ — воскликнул хозяин. — Вы надо мной смеётесь, молодой человек. — Я уступаю вам за тысяча четыреста только потому, что вы любите Достоевского, которого я признаю пусть и мрачным, но всё-таки великим писателем.
— Шестьдесят франков, — сказал Максим. — Но вы меня разоряете.
— Девяносто. И даже не спорьте. Ниже только уровень воды в Рейне самым засушливым летом.
— Бросьте. Рейн полноводная река. Так и быть, семьдесят. Только из уважения к вашим сединам и ценное наблюдение о вечных тяжёлых временах.
В конце концов, сторговались за тысячу франков. Хозяин аккуратно завернул каждый том в обёрточную бумагу, уложил книги в пакет, отдал Максиму.
— Спасибо, — сказал тот, передавая деньги. — Ещё вопрос. У вас не найдётся хорошего учебника немецкого языка на русском?
— Найдётся, как не найтись.
Букинист снова отошёл и вскоре вернулся с книгой в руках.
— Вот, извольте, издание шестнадцатого года. В хорошем состоянии.
«П. Глезеръ и Э. Пецольдъ, — прочёл Максим про себя на обложке. — Грамматика нѣмецкаго языка. Тринадцатое изданie. Цѣна 40 коп.» И в самом низу: «Петроградъ. Складъ изданiя въ книжномъ магазинѣ К. Л. Риккера Морская, 17. 1916».
— КИР, — позвал он своего неразлучного товарища. — Знаком тебе такой учебник?
— А как же, — откликнулся КИР. — Знаменитый учебник и даже легендарный.
— Беру, — сказал Максим букинисту. — Сколько?
Учебник достался ему «всего» за пятьдесят франков и Максим, наконец, отправился домой.
Мой очередной дом, думал он, шагая назад по Рутимейерштрассе. Надолго ли? Не думаю. Но зато теперь в нём ждёт жена, а это совсем другое дело. При мысли о Людмиле и о том, что он уже скоро станет отцом, в груди у Максима потеплело, и он ускорил шаг.
Луиджи оказался человеком слова. Через день, утром, сразу после завтрака зазвонил телефон.
— Алло, — сказал Максим, сняв трубку.
— Доброе утро, — услышал он голос Луиджи. — Как вы там?
— Спасибо, всё хорошо. Осваиваемся.
— Ваши документы готовы. Будьте дома, сейчас привезу.
Через четверть часа он уже входил в квартиру, предварительно позвонив.
Пока Людмила варила гостю кофе, Максим рассмотрел документы. Он не был специалистом, но на его взгляд, паспорта и права были безупречны. С их фотографиями, настоящими печатями и отметками.
Макс Губер, родился 23 февраля 1917 года в городе Дрезден.
И его жена Луиза Губер, родившаяся 13 января 1923 года в том же Дрездене.
Оба граждане Швейцарии.
— По-моему, всё замечательно, — сообщил Максим Луиджи. — Спасибо.
— Это ещё не всё. Вот ключи от машины, — он выложил на стол ключи. — В багажнике, в пакете, паяльник и всё остальное.
— Спасибо, — ещё раз повторил Максим. — А машина где?
— Под окнами, — сказал Луиджи. — Я на ней приехал. Подвезёте меня обратно до кофейни? Заодно опробуете.
— Да, конечно.
Они вышли на улицу. Рядом с подъездом дома приткнулся к тротуару чёрный ситроен.
— Она? — спросил Максим.
— Она, — подтвердил Луиджи.
Максим обошёл автомобиль кругом. Машина была хорошо вымыта и казалась довольно новой.
Он наклонился, проверил резину. Не лысая, ездить можно.
— Капот как открывается?
Луиджи показал.
Максим открыл капот, подкачал насосом топливо в карбюратор.
Закрыл капот, сел за руль. Рядом уселся Луиджи.
Вытянул подсос, открывая воздушную заслонку. Проверил рычаг переключения передач. На «нейтралке». Повернул ключ зажигания, нажал ногой на стартер в полу и, как только мотор завёлся, добавил газу. Несколько секунд на прогрев, сцепление, первая передача, поехали.
— Вы уверены, что вам не нужен радиотехник? — спросил Луиджи, пока они ехали до кофейни.
— Думаю, справлюсь, — ответил Максим. — Припаять ключ — невелика трудность.
— Если не получится, обращайтесь.
— Обязательно.
— И ещё. Передачу из города лучше не вести. Могут легко засечь. Езжайте в Киленвальд. Это лес к югу от Базеля, километров двадцать. Купите карту, найдёте.
— Спасибо, так и сделаю.
— Что ж, тогда до скорых встреч, — Луиджи пожал Максиму руку и вышел из машины.
Максим проводил его взглядом и поехал домой. Его ждала работа над шифровкой.
[1] Речь идёт о Citroën 15CV (Citroën Traction Avant) 1938 года.
[2] Площадь в Базеле.
[3] Вергилий был проводником Данте по чистилищу и аду в «Божественной комедии».
  
Глава двадцатая
 
Десятое апреля тысяча девятьсот сорок второго выдалось в Базеле тёплым. С самого утра на небо время от времени набегали тучки, но дождём так и не проливались, и южный ветер уносил их дальше, куда-то во Францию. Солнце уже заметно пригревало, и деревья в парке Цологишер-Гартен стояли с набухшими почками, готовыми вот-вот раскрыться и выпустить листья.
  
— Как ты насчёт пикника? — спросил Максим Людмилу за завтраком. Завтракали они дома, а вот обедать и ужинать ходили в кафе неподалёку или ездили в «Палермо» к Луиджи, где тоже неплохо кормили.