Нина. Ожог сердца (СИ)
Вздыхаю на автомате. И тут же ко мне поворачивается Рашид.
— Ты что-то хотела сказать? — нависает он надо мной. — Говори, — усмехается скупо.
Поднимаясь по мраморной лестнице, останавливается между этажами.
— Слушаю тебя, Нина, — роняет коротко. Вся его поза говорит о подлинном величии. До сих пор не верится, что я стою рядом с человеком, который правит целой страной. И подданые слушаются его беспрекословно.
— Уважаемый Рашид… — осекаюсь я, не зная отчества. А по имени обращаться к монаршей особе не принято. Краем глаза замечаю ужас в глазах охраны. Видимо, я сказала что-то не то. Вот не знаю я королевского протокола. Зачем он мне?
— Зови меня просто, — смеется шейх. — Ваше Величество.
— В-ваше Величество, — тяну следом как маленькая. И сама не знаю, как сформулировать просьбу.
— Говори, — снова кивает он.
— Когда вы убедитесь в моей непричастности к шпионажу, могу ли я…
— Когда у меня будут точные сведения о твоей невиновности, тогда и поговорим, — обрывает меня Рашид и идет вперед.
Как зачарованная смотрю на белые одежды шейха, украшенные золотым шитьем, на безукоризненно белоснежный платок на голове и черный ободок, поддерживающий эту сложную конструкцию.
— Поторопись, госпожа, — тихо окликает меня Лейла, плетущаяся сзади. Легко толкает в спину. — Шейх в гневе опаснее льва в пустыне.
Чуть ли не бегом догоняю Рашида. Семеню на шаг позади него. Кажется, местные женщины еще и двери мужчинам открывают. Но я точно не буду.
Дверь распахивается как по команде. И вся процессия движется дальше по нашему коридору.
«Скоро все закончится, — успокаиваю себя. — Я вернусь в свою комнату. Слава богу, что не в камеру!»
Плюхнусь сейчас на постель. Пореву. Такой облом сегодня вышел, даже слов нет!
Родные голоса до сих пор бьются в уши. Боречка мой дорогой. И Коля…
Но я до них все равно дозвонюсь обязательно. Чего бы мне это ни стоило!
«Скоро увидимся, мои любимые. Я вернусь к вам!» — смаргиваю слезы.
— Кофе, Лейла, — приказывает Рашид, входя в небольшую гостиную, обставленную итальянской мебелью. Там, дальше за дверью, — моя спальня. Спешу туда, а ноги заплетаются от страха. Зачем у меня остался Рашид? Что ему надо?
А вдруг за маской английского добропорядочного джентльмена скрывается маньяк с неуемными аппетитами?
Вздрагиваю только от одной мысли. И впервые в жизни ненавижу себя за свою красоту. Была бы дурнушкой, никто бы никогда не позарился.
— Нина, — окликает меня шейх, когда я дохожу до спальни и берусь за ручку двери.
— Что? — охаю, замирая на месте.
— Вернись, — улыбается шейх. И на короткий миг становится похожим на обычного человека.
«Он развлекается, наблюдая за мной. Так белый господин наблюдает за дикарями», — проносится в башке крамольная мысль.
Возвращаюсь. Молча встаю напротив. Не нервничаю. Только руками цепляюсь за резную спинку кресла, обтянутого полосатым шелком.
— Прошу, — кивает шейх на кресло напротив него. — Я хотел бы обсудить условия твоего пребывания в моем дворце.
— Что? — повторяю как попугай. И сама себе противна. Я же никого никогда не боялась. А тут…
Холодный пот струится по позвоночнику, ноги подкашиваются. А в душе зреет дикая злость из-за собственной беспомощности.
«Прекрати его бояться. Он такой же человек, как и ты», — увещеваю саму себя и не верю ни единому своему слову. Этот человек, «такой же, как и я», может запросто отправить меня на плаху. Или как тут у них казнят неугодных?
Опускаюсь на краешек кресла. Стараюсь не смотреть на Рашида. Я его не просто боюсь. Трепещу только от звука его голоса. И не смею поднять глаза.
Кивком головы шейх велит моей Лейле удалиться. А затем, поднявшись, обходит мое кресло сзади и кладет обе руки мне на плечи.
Сижу ни жива ни мертва, как парализованная. Опускаю голову, запрещаю себе даже повернуться к Рашиду.
О господи, что же он затеял? Будет приставать? А мне ни закричать, ни убежать. Даже если захочет взять силой, никто за меня не заступится. Шейх обладает абсолютной властью.
— Нина, — горячий голос Рашида обжигает мочку уха. — У нас во дворце должностные обязанности четко распределены между домочадцами. Лишних людей тут нет и быть не может. Поэтому у тебя два варианта на выбор. Первый — будь моей особой гостьей, — рука шейха спускается с моего плеча и чуть не доходит до груди. Останавливается рядом. А потом поднимается к горлу. Пальцы легко обхватывают шею. Бегут вверх, вниз, доводя до безумия.
— Я н-не могу. Я замужем и люблю своего мужа, — твержу как мантру. Надеюсь, что голос звучит уверенно, но на деле получается жалкое мяуканье.
— Хорошо, — спокойно соглашается Рашид. Убирает руки. Возвращается обратно в кресло. Отпивает из маленькой чашечки кофе и смотрит на меня пристально. — Тогда остается второй вариант, Нина, — откинувшись в кресле, кладет ногу на ногу и заявляет хладнокровно. — У моей дочери проблемы с английским. Я намерен заменить преподавателя. Ты могла бы…
— Но я не учительница, — голос дрожит, мысли путаются. Стискиваю пальцы, сходя с ума от неопределенности.
«Я не могу остаться! И преподавать не могу!» — так и хочется закричать в голос.
— Ваше Величество, я не намерена злоупотреблять вашим гостеприимством! — ойкаю испуганно. — Помогите мне дозвониться до мужа и отправьте меня домой. Пожалуйста! — снова реву от отчаяния.
— Здесь я решаю, кто и когда покинет дворец, Нина, — пресекает мой жалкий лепет шейх и продолжает, как ни в чем не бывало. — Моей дочери всего пять лет. Она очень подвижная и умная девочка. Но, к сожалению, я не всегда могу за ней уследить. А няньки не справляются. Ясмин из них веревки вьет. Поэтому я прошу тебя задержаться у нас на месяц. Пока все выяснится… К тому же, если твои слова подтвердятся, тебе придется выступить в суде.
— Но я не могу. Прошу вас. Умоляю, Ваше Величество!
— Ясмин очень расстроится, — тяжело вздыхает Рашид. — Кстати, это она увидела тебя у дороги. И подняла тревогу. Я бы проехал мимо…
Глава 39
Никогда не была под арестом! А тут за короткий срок умудрилась второй раз угодить за решетку.
«Да ты и в пустыне не подыхала никогда», — напоминаю самой себе. Неожиданно перед глазами мелькают вороны в черных одеждах, туфли Диндара из крокодиловой кожи. И меня пробирает озноб.
Здесь, во дворце Рашида, ко мне относятся по-человечески. А значит, и я сама должна вести себя подобающе.
«Косяк я упорола, конечно, знатный. Как идиотка пошла звонить в канцелярию шейха. О чем только думала?! Упаси господи, влепят статью за шпионаж», — прикрыв глаза, сворачиваюсь в позу эмбриона. Ни есть не хочу, ни пить. Только стискиваю зубы от отчаяния. И сама себя уговариваю.
Шейх адекватный и образованный. Он обещал разобраться. А значит, позволит позвонить и отпустит домой. Он человек слова.
Пройдет следствие, я позвоню Коле. А может быть, Рашид велит отправить меня в Дубай. А там разберусь с документами, и домой. К Борику и Ируське! Ну и к Коле, конечно.
Прижимаю коленки к груди и гоню прочь обиду и злость. На себя, на международную связь, лишившую меня надежды, и на Колю.
В первую очередь, на Колю!
«Прекрати, это неконструктивно», — уговариваю себя. Но все равно сержусь на мужа.
«Ты же следак, Коляныч! Отличный следак! Так почему же ты до сих пор не нашел меня? Не вышел на Диндара? Ведь все так просто. Достаточно отследить мои перемещения от аэропорта до ресторана. Допросить персонал. Взять в оборот охрану и водителя. Они быстро расколются.
Где же ты, Зорин? Чем занят? Почему не роешь землю, не ищешь меня? Или Маня права, и у вас с ней роман? До сих пор не могу в это поверить.
Может, поэтому тебе были выгодны мои командировки? А я работала. Старалась для семьи. Все пыталась свыкнуться с твоей высокой идеей и миссией. Получалось, но с трудом. Из любви к тебе получалось!
Сколько раз тебе предлагали нормальную работу. А ты отказывался. Почему? Да знал, что жена в клювике принесет. Всем обеспечит, договорится. Мебель купит, квартиру поменяет, дачу отстроит. А ты, такой святой, весь в белом и за идею.