Шпионское грузило

– Ну, не знаю, отвечаю ли я этим требованиям, сэр Генри, – сказал Брет, неловко пытаясь изображать англичанина, на долю которого выпадают такие комплименты.
– Да, Брет. Отвечаете как нельзя лучше, – сказал старик. – Скажите мне, Брет, в чем вы видите наши самые серьезные недостатки?
– Недостатки? У англичан? Или в департаменте? – Брету не хотелось отвечать ни на один из этих вопросов, и выражение лица ясно дало это понять.
  
– Вы, конечно, слишком вежливы для таких откровений. Но тут недавно парень, не такой сдержанный, как вы, откровенно говоря об английских недостатках, сказал, что британцы обожают любительский подход, вместо того чтобы использовать знания янки и их интуицию: результаты же печальны.
Брет на это ничего не сказал.
Сэр Генри продолжал:
– Сколько бы ни было истины в том утверждении, я решил, что данная операция должна носить стопроцентно профессиональный характер, и предпочтение в ней будет отдаваться подходу «можно сделать» и импровизациям, которыми отличаются ваши земляки. – Он предостерегающе поднял руку. – Тем не менее мне необходимо будет вникнуть во все детали вашего плана. В ваших предложениях есть несколько сомнительных пунктов. Что, конечно, вы и сами понимаете.
– Этот план рассчитан на десять лет, – сказал Брет. – Сейчас дела у них идут хуже некуда. Хорошо спланированная атака на их экономику – и весь этот проклятый коммунистический карточный домик рухнет.
– Рухнет? Каким образом?
– Я думаю, что мы должны заставить восточногерманское правительство разрешить оппозиционные партии и свободную эмиграцию.
– Вы так считаете? – Идея казалась старику нелепой, но он слишком хорошо знал стратегию Уайтхолла, чтобы записываться в неверующие. – И Стена рухнет в 1988 году? Вы это хотите сказать? – Старик мрачно усмехнулся.
– Яне могу взять на себя такую точность предсказаний, но обратите внимание вот на что. Во время Второй мировой войны бомбардировщики английских военновоздушных сил совершали налеты по ночам, сбрасывая бомбы на большие города. В ходе последующих исследований выяснилось, что лишь часть из них выходила в район намеченных целей, да и там бомбежке подвергались озера, парки, церкви и пустые пространства. То есть ощутимую пользу приносила лишь одна бомба из десяти.
Сэр Генри перебирал цветные листы с графиками и таблицами разнообразных статистических данных относительно квалифицированной и неквалифицированной рабочей силы в Германской Демократической Республике.
– Продолжайте, Брет.
– Когда же Спаатц и Джимми Дулитл бросили на бомбардировки Восьмую воздушную армию США, те стали летать днем, пользуясь бомбовым прицелом Норденна. У них были планы, и бомбы попадали точно в цель. Разрушению подвергались только заводы по производству синтетической смазки и авиационные. Без каких-либо лишных усилий результат получался убийственным.
– Вроде я припоминаю и некоторые другие аспекты этой компании стратегических бомбардировок, – уточнил старик, который отнюдь не забыл неудачу английской королевской авиации и успехи американцев. Не забыл он и намеков, что, как выяснилось, усилия СИС на девяносто процентов были бесплодны.
– Я не хотел бы заниматься сравнениями, – спохватился Брет, который с запозданием понял, что напоминание об английской авиации и о том представлении, которое устроили бомбардировщики США, окажется не очень лестным для английской аудитории. Он попытался подойти с другой стороны. – Тот график «Здоровье и медицинское обслуживание», который сейчас вы держите в руках, показывает, какое значение в деле здравоохранения имеют врачи в возрасте от двадцати пяти до тридцати пяти лет. И я прикидываю, что потеря четверти этой рабочей силы – красный сектор на графике – приведет к тому, что режиму придется закрывать больницы или медицинские учреждения, а это с политической точки зрения будет для них неприемлемо. Или взять, например, гражданское строительство; взгляните на схему, которую я видел у вас на столе…
– Я видел схемы, – сказал сэр Генри, никогда не любивший наглядных доказательств.
– Мы должны ориентироваться на высококвалифицированную рабочую силу. Что и вызовет острое напряжение в коммунистическом обществе, ибо режим внушает своим гражданам, что низкая зарплата и убогая жизнь компенсируется правом на труд и хорошим социальным обеспечением: здравоохранение, городской транспорт и так далее. А вот с утечкой мозгов смириться они не смогут. Требуется семь лет, чтобы подготовить врача, инженера или химика, и даже в этом случае начинать надо с поиска способных детей.
– Вы упоминали и политическую оппозицию, – сказал ГД, откладывая в сторону графики, которые привлекли внимание Брета.
– Да, – отозвался Брет. – Мы также должны сменить наше презрительное отношение, которое испытываем к этим небольшим оппозиционным группам в Восточной Германии. Мы должны в какой-то мере проявлять к ним симпатию: помогать и давать советы церковным группам и политическим реформаторам. Помогать им объединяться. Вы видели мои данные по церквам? Самое примечательное, что вытекает из них, заключается в том, что мы можем забыть о сельских районах: протестанты в больших городах дадут нам достаточное количество таких людей, в которых мы нуждаемся, и мы куда легче овладеем городским населением.
– Стратегические бомбардировки, – пробормотал ГД. – Хм-м-м. – Даже кабинет министров увидит логику подхода, когда ему придется втолковывать о дополнительных средствах.
– И люди, которые нам нужны, – это те, которые испытывают тягу к Западу. И нам не придется придумывать какую-то фантастическую высокооплачиваемую работу для тех, кого мы будем сманивать. Работа для них уже есть. – Брет взял другой листик. – И посмотрите, как нам помогают данные об уровне рождаемости. – Брет ткнул в изгиб линии на графике, говорившей о начале восьмидесятых.
– Но как мы их перетащим сюда?
Брет схватил другой график.
– Некоторые выезжают из Восточной Германии, чтобы провести отпуск за границей. И в зависимости от страны, в которой каждый из них проводил отпуск, нужен свой подход. В соответствии с конституцией Западной Германии, каждый житель Восточной Германии при желании может получить ее паспорт.
Движением руки ГД остановил поток красноречия Брета.
– Вы предлагаете толпе отдыхающих в Марокко немцев штурмом брать автобусы и мчаться обменивать свои паспорта? Что на это скажут марокканские иммиграционные власти?
Брет выдавил из себя улыбку. Это было типично для старика: сначала он побуждал тебя излагать свои мысли, а потом начинал ковыряться в них.
– На этом этапе целесообразнее было бы не уточнять детали, – ответил он. – У граждан Восточной Германии есть много путей получить разрешение на путешествие, и немалое количество ежегодно пользуется ими. Западногерманская правительственная пресса, требуя раскошеливаться на этот гнусный режим, каждый раз требует от него каких-то послаблений в области свободы. И помните, что мы выступаем за средний класс – за уважаемых семейных мужчин и их работающих после колледжа жен, – анеза синие воротнички и длинноволосых хиппи, прыгающих около Стены. Именно поэтому нам и нужна там миссис Икс, которая могла бы заглянуть в тайные досье секретной полиции и сообщить нам, где подлинная оппозиция: кого искать, к кому обращаться и как усилить давление.
– Расскажите мне еще раз. Она для…
– Она должна получить доступ к досье КГБ по оппозиционным группам – кто они такие и как они действуют: церковные группы, демократы, либералы, фашисты и даже коммунистические реформаторы. Это наилучший способ, который нам позволит оценивать, на кого стоит тратить усилия, и готовить их к подлинной оппозиции. И нам необходимо выяснить, как будет реагировать русская армия в случае всеобщего политического противостояния.
  
– Вы тот самый человек, что нужен миссис Икс, – сказал сэр Генри. Он припомнил слова премьер-министра, который сказал, что каждый русский в глубине души игрок в шахматы, а каждый американец – специалист по общественным отношениям. Рвение Брета Ранселера никоим образом не опровергает это утверждение. Предельная смелость замысла плюс энтузиазм Брета – этого достаточно, чтобы убедить его: игра стоит свеч.