Мартин Скорсезе
При этом чисто гангстерских фильмов у Скорсезе, вопреки стереотипам, не так уж много: «Злые улицы» (1973), «Славные парни» (1990), «Казино» (1995), «Банды Нью-Йорка» (2002), «Отступники» (2006) и «Ирландец» (2019). Вот, в общем-то, и весь список. Но эти ленты действительно являются ключевыми для понимания философии режиссера, который почти во всех работах пытается осмыслить, что такое Америка и какое место в ней занимают преступление (или шире — грех) и наказание (как приговор суда или самого Бога).
Америка — бурлящий этнический котел [1]. Италоамериканцы, евреи и ирландцы притеснялись по национальному признаку в конце XIX века — об этом нам рассказывали в том числе и «Банды Нью-Йорка». И хотя этот фильм Скорсезе весьма условно связан с подлинными историческими событиями, банда «Мертвые кролики» существовала в реальности. Позже — к середине XX века — национальность как будто перестала иметь определяющее значение для судьбы отдельного человека, но гангстерские фильмы Скорсезе показывают, что она по-прежнему была важна. Тот же Генри Хилл из «Славных парней» не мог стать полноценной частью мафиозной семьи Сисеро, потому что был наполовину ирландцем («Чтобы стать членом команды, ты должен быть итальянцем до десятого колена»). А Томми Де Вито в том же фильме отказала в свидании еврейская девушка лишь потому, что он чистокровный итальянец. Расовые предрассудки и создаваемые ими барьеры, кто бы что ни говорил, продолжали играть важную роль — особенно в преступном мире.
«дело не только в тебе, мюррей!». 1964
Что такое мафия? По сути, это государство внутри государства, альтернативная политическая сила для тех, кого не устраивает официальная власть. Итальянские, да и все другие иммигранты (off-white) не могли всерьез рассчитывать на гостеприимство «местных» — они неделями жили на острове Эллис, ожидая решения пограничников, а затем вынуждены были лавировать между расистскими комментариями и косыми взглядами соседей. Именно поэтому защиту они искали не у полиции, а у мафиозных «солдат» и капо.
Криминальный путь, пожалуй, был самым легким для достижения американской мечты в ее самом практичном, банальном и несколько извращенном варианте — финансовом. Мог ли не-совсем-белый новоиспеченный американец разбогатеть, когда система его презирает и не держит за человека? Вряд ли. Поэтому власть приходилось брать силой. Можно сказать, что гангстеры — это последние дети Дикого Запада, которые продолжают жить так, будто времена покорения фронтира так и не закончились (интересно, что гангстерский фильм в этом смысле наследует вестерну, что подчеркивают в том числе «Банды Нью-Йорка»).
Гангстеры — это люди, которые, презрев мораль и религиозные догмы, изо всех сил стремятся к американской мечте. Впрочем, в этом они не одиноки. В «Волке с Уолл-стрит» Скорсезе вводит схожих по характеру героев в лице брокера-мошенника Джордана Белфорта и его друзей. Они тоже зарабатывают деньги, всеми правдами и неправдами уворачиваясь от государственного регулирования. Кстати, тема нелегального заработка, презрения к закону, греха и наказания появляется в первых же короткометражках Скорсезе. Главный герой «Дело не только в тебе, Мюррей!» (1964) — бутлегер, который «с детства хотел жить хорошо» (не отсюда ли берет начало фраза «Сколько себя помню, я всегда хотел быть гангстером» из «Славных парней»?), а в финале погибает от рук товарища. Образ Мюррея, к слову, Скорсезе списал с собственного дяди.
* * *Любого автора, интересующегося природой жестокости, рано или поздно обвиняют в «романтизации и нормализации насилия» — и это клишированное словосочетание также преследовало Скорсезе от «Славных парней» до «Убийц цветочной луны». Хотя любому зрителю позиция режиссера станет вполне понятна, если присмотреться чуть внимательнее. Скорсезе — моралист, чего не скрывает с самых первых работ. В финале «Злых улиц» он лично стреляет в машину, на которой герои пытаются выехать из Маленькой Италии. Судьбы всех его гангстеров лишены хэппи-энда — они всегда получают по заслугам, причем режиссер уравнивает Бога и зрителя в правах, предлагая вынести финальный вердикт не только высшим силам, но и тем, кто сидит перед экраном.
«кто стучится в дверь ко мне?». 1967
Лучший тому пример — финал все тех же «Славных парней». Этот фильм в принципе деконструирует мафиозную тему, сбивая с гангстеров романтический флер. В «Крестном отце» (1972) Фрэнсиса Форда Копполы действуют герои достойные, руководствующиеся такими понятиями, как «честь», «долг» и «семья». Генри Хилл и все его окружение, напротив, тонут в тупом, примитивном насилии, а их поступками руководит жадность. Никакого изысканного символизма и катящихся по асфальту апельсинов — вместо них трупы в мусоровозе, тела между кусками коровьих туш в морозильной камере («Он был так заморожен, что пришлось ждать два дня, чтобы провести вскрытие»). Это понимает и сам Хилл, пусть и поздно, — уже одержимый кокаиновой паранойей, он решает сдать бывших подельников, пойдя на сделку с ФБР. Выступая перед жюри присяжных, Генри смотрит прямо в камеру во время финального монолога, в котором с тоской вспоминает былую роскошь («Мы жили как кинозвезды») и обрисовывает нынешнее существование («Теперь я обычное ничтожество»). Это достаточно жестокое наказание для человека, который всегда мечтал быть кем-то большим, чем рядовой обыватель. Но достоин ли Генри Хилл прощения? И если он предал негодяев, то почему мы презираем его, пусть он и поступил «по закону»? Все просто — сам Хилл не раскаялся, и даже предательство было совершено ради спасения собственной шкуры.
Если продолжать тему зрителя как присяжного и даже Бога, нужно вспомнить еще один важный взгляд в камеру — в финале фильма «Мыс страха». В этом ремейке одноименного нуара 1962 года, снятого Дж. Ли Томпсоном, насильник Макс Кэйди (Де Ниро) преследует своего бывшего адвоката Сэма Боудена (Ник Нолти), который мог облегчить наказание своего подзащитного, но предпочел схитрить. Боуден поступил так, вроде бы руководствуясь благими намерениями, но при этом предал принципы своей профессии (на кого же рассчитывать подсудимому, если даже адвокат оказывается пристрастен?) — и поэтому должен быть наказан. Характерно, что на спине отсидевшего Кэйди набит огромный крест, а на руках — цитаты из Библии, так что хитрый, злой и порочный преступник буквально становится дланью Господней. И в конце фильма изуродованный герой, истязающий бывшего адвоката за лицемерие, смотрит прямо в камеру, которая неслучайно снимает происходящее сверху. «Сейчас мы в девятом круге, круге предателей — кто предал свою страну, предал своих ближних, предал Бога», — кричит перекошенный от гнева Кэйди, и с ним, что парадоксально, трудно поспорить. Если мы верим в цивилизацию и закон, то правила должны соблюдать все — даже благонамеренные адвокаты в отношении порочных преступников.
Покаяние — для Скорсезе важная тема. Как замолить грехи, как жить праведной жизнью, когда все, что тебя окружает, нечисто? «Грехи искупают не в церкви, это делают на улице и дома. А остальное — бред собачий, и ты это знаешь». В «Кто стучится в дверь ко мне?» режиссер визуализирует греховное желание Джей Ара: он мечтает о разнузданных плотских удовольствиях, но при этом хочет, чтобы его девушка была девственницей. И когда узнает, что ее изнасиловали, вместо поддержки и понимания обвиняет ее в распутстве. Позже Джей Ар просит за это прощения, но девушка все равно прогоняет его, и он не находит прощения даже в стенах церкви. Герои Харви Кейтеля в ранних работах Скорсезе пытаются нащупать путь к спасению, но никак не могут его найти. И если адвокат Боуден добивается искупления через страдания, то большинство других героев Скорсезе, кажется, нет. Их максимум — полное забвение, как в случае с Хиллом, растворившемся в толпе, или талантливым маэстро азартных игр Сэмом Ротштейном из «Казино», который после личного краха превратился из видного воротилы и короля Лас-Вегаса в рядового игрока на тотализаторе, с чего когда-то и начиналась его карьера. С годами Скорсезе становится все более категоричным и начинает относиться к своим героям еще жестче. Совсем лишены былого гангстерского лоска «Отступники»: на экране сплошь лицемеры и иуды, а заканчивается все чередой кровавых разборок и пулей, впившейся в лоб очередного предателя. И даже местный дьявол, герой Джека Николсона, оказывается давним информатором ФБР.
