Владелец и собственность (ЛП)

Нужно было торопиться. В коридоре обнаружилось несколько дверей, но за ними были лишь скучные кладовки. Зато открытая дверь в конце вела в подвал. Это уже интереснее.
Сначала я попала в мастерскую. Вот где было раздолье! Заклепки, магнитные крепления, чаны с жидким камнем. Тюбики с фиксатором отлично легли бы на стены. Шарикоподшипники, рассыпанные по полу, создавали отличный беспорядок. Я подумывала о краске, но побоялась, что запах быстро привлечет внимание. Осторожно ступая между шариками, я пробралась дальше.
  
Следующая комната оказалась прачечной, заваленной горами белья. Я размышляла, не вернуться ли за жидким камнем, когда услышала шаги на лестнице. Сердце ухнуло в пятки. Я нырнула за стиральную машину, вжалась в темный угол, закусив костяшки пальцев, чтобы не взвизгнуть. Глупость моего положения обрушилась на меня с утроенной силой. Кошмар. Как я дошла до жизни такой?
Может, тихонько пробраться обратно и самой запереть цепь? Идеальное алиби. Да, если меня никто не найдет…
Неизвестный вошел в комнату напротив. Я услышала звон бутылок, а затем шаги, быстро удаляющиеся вверх по лестнице.
Недолго думая, я выскочила из укрытия и метнулась в ту самую комнату. Винный погреб. Идеально! Схватив две первые попавшиеся бутылки, я понеслась обратно в прачечную. Открыть их оказалось не так-то просто — в итоге я просто отломила горлышки, приглушая хруст тряпками, и окатила вином аккуратные стопки белья.
Оглядев поле боя, я осталась довольна. Сверху по-прежнему было тихо. Наверное, меня ищут, но стараются не шуметь из-за гостей. В поисках новых идей я заметила в передней части подвала какие-то трансформаторы и керамические короба. Я побоялась к ним прикасаться. Но там был экран с бегущими символами. Не в силах прочесть, я просто ткнула в клавиатуру.
Экран погас. Я замерла, ожидая сирены, чего угодно. Что-то в доме изменилось — может, голоса стихли?
Рядом обнаружились выключатели. В порыве, который уже не имел ничего общего со здравым смыслом, я щелкнула всеми сразу.
Начался ад. Взвыла сигнализация. Надо мной загрохотали шаги, зазвучали встревоженные крики. Прятаться было некогда. Я бросилась в неисследованный проход и обнаружила, что он ведет наверх, к двери в сад. Замки, рассчитанные на сильные руки, поддавались с трудом. Наконец, я вывалилась наружу и, прижимаясь к стене дома, побрела вдоль него.
Быть на улице без поводка оказалось еще страшнее, чем в доме. Мне хотелось плакать. К Хозяину. Убежать. Быть наказанной. Броситься ему в ноги, чтобы он привязал меня так крепко, чтобы я и пальцем не могла пошевелить. Но я была свободна, и какая-то часть меня всё еще искала приключений. Я уже опустилась на колени, рассматривая клумбу на предмет выдирания, когда прямо перед собой услышала голоса.
Двое мужчин вышли в сад. Я узнала их — друзья Хозяина. Я просчиталась. Слишком близко к комнате для совещаний, откуда был выход в сад. За мгновение до того, как они меня заметили, я почувствовала их расслабленность, удовольствие от передышки. Похоже, мой дебош им нисколько не помешал.
Они уставились на меня, стоящую на коленях среди зелени, и многозначительно переглянулись. А затем, успокаивающе прицокивая, начали приближаться с двух сторон. Я попыталась проскочить между ними, но один мертвой хваткой вцепился мне в плечо, а палец тут же нырнул в кольцо ошейника. Они гладили меня по голове, успокаивая, заслоняя своими телами от других мужчин, наслаждающихся солнцем. Позвали слугу, проходившего с напитками, и отправили его в дом.
Тот вернулся с Арлебеном. Увидев меня, Арлебен побелел как полотно и, не говоря ни слова, потащил меня обратно в дом, через дверь подвала. В коридоре под ногами захрустели шарикоподшипники. Арлебен проследил взглядом их дорожку и ахнул. Затем, схватив меня за ребра, он оторвал меня от пола и понес вверх по лестнице, держа одной рукой, словно провинившегося щенка, пока мои ноги болтались сзади.
Мое желание отчасти сбылось. Через несколько мгновений он уже крепко привязал меня тяжелыми ремнями, заткнул рот кляпом, натянул уздечку и впихнул в конуру под лестницей, пристегнув путы на ногах и голове так, что я не могла пошевелиться. Я никогда не видела его таким разъяренным.
Я зажмурилась, чтобы не видеть его гнева. Если он так зол, то что же будет, когда придет Хозяин? Что я наделала?
И всё же, несмотря на ужас и чувство вины, я вздохнула с облегчением. Я снова была в безопасности.
— Что ты сделал?! — голос Гарида был ледяным.
— Я доставал выпечку из духовки, она горела, — Пав выглядел растерянным и виноватым.
— А что ты сделал с женщиной?
— Не помню, извините. Там был такой хаос. Кажется, я отдал ее поводок Ирин, тому брюнету. Он должен был запереть ее, он видел, как я это сделал.
— Пав… — Гарид устало потер переносицу. Пав смотрел на него, убитый горем. Арлебен рядом с ним был мрачнее тучи.
— Я знаю, — повторил Пав. — Я знаю. Мне очень жаль, господин. Я собирался отвести ее в конуру на время совещания. А в этой суматохе просто забыл. Она всегда была такой послушной, я и подумать не мог, что она так поступит. Раньше она никогда себе такого не позволяла.
— Раньше её никогда не оставляли свободно бродить по дому и саду, — отрезал Арлебен.
Пав поморщился. Он вспомнил недавние слова Арлебена о том, как рабыня дразнила его на пробежках, как доводила до предела. Он и правда её избаловал.
— На этот раз нам повезло, — сказал Гарид. — Её быстро нашли. Ничего важного не пострадало, а совещание после перерыва пошло даже лучше. Но вы представляете, на волоске я был от того, чтобы потерять доверие этих людей? Вся моя презентация строилась на абсолютном контроле над проектом. Если бы они поняли, что в моем собственном доме царит хаос, потому что я не могу справиться со своей рабыней… — он не договорил. Нам повезло, что её нашли те двое и не растерялись.
Гарид провел ладонью по лицу, скрывая усталость.
— Извращенец, который держит всё под контролем — это одно. Извращенец, которого выставили на посмешище из-за собственной одержимости — совсем другое. Этого не должно повториться.
Оба слуги согласно кивнули.
— Господин, — подал голос Арлебен. — Думаю, вы правы, за ней нужен глаз да глаз. Последние недели она сама не своя. Вы были заняты, и внимания ей не хватало. Если так пойдет дальше, я бы посоветовал либо нанять кого-то для присмотра, либо отдать её на время кому-то из ваших друзей.
Гарид нахмурился.
— Скоро всё наладится. Я не собираюсь никому её отдавать.
Совесть кольнула его. Она была подавлена? Он не решался подходить к ней — времени не было, а если бы подошел, не смог бы удержаться, чтобы не прикоснуться…
Арлебен с тревогой заметил вспыхнувший в глазах Гарида огонек.
— Возможно, сейчас не лучшее время, господин, — быстро сказал он. — Она воспримет любое внимание как награду за плохое поведение.
Гарид замер, почти простонал и замолчал надолго.
— Ты прав, — наконец выдохнул он. Помедлил еще минуту. — И в доме всё еще гости. Ты правильно мыслишь, Арлебен. Она явно искала внимания. Значит, нужно наказать её и изолировать. Она явно взялась за старое. Будем строги и не дадим ей желаемого. Ты можешь быть сейчас абсолютно беспристрастным. Накажи её так, чтобы это её не возбуждало. Настоящее наказание. Я появлюсь, чтобы она знала: я рядом, но оставлю её на тебя.
— Что её не возбуждает?
— Хороший вопрос, — Гарид криво усмехнулся. — Для начала — бить по ступням и ладоням. По плечам и спине. А в рот ей засунь что-нибудь безвредное, но мерзкое на вкус.
  
— А шум? Гости?
— Используй комнату с экраном, она звукоизолирована. Потом изолируй её. Оставь на ночь в гардеробной там же. Руки за спину, пусть стоит на этих самых ногах. Это должно её проучить.
Арлебен повернулся к Паву.
— Придется освободить шкаф от оборудования. Сможешь вбить болт в стену? Пав кивнул.
— Тогда, господин, я попрошу вас проверить мою работу, когда я закончу, — Арлебен явно не хотел брать всю ответственность за это наказание на себя. Гарид не мог его винить.