Сбой реальности. Книга 7 (СИ)
Что ж, провал, спасибо тебе за урок, довольно жесткий и прямой. Опыта и добычи мне за убийство такой твари не светит. А мне пора идти дальше.
Я вышел из расщелины. Тихо и, кажется, безопасно. Никаких визгов и шуршания крыльев по ветру слышно не было. Я посмотрел на тропу, уходящую вниз, в зловещий, окутанный паром мрак. Всего несколько минут назад я смотрел туда с наивной решимостью. Думал, прогулка выходного дня. Приключение на пятнадцать минут, зашел и вышел.
Ага, щаз.
Теперь моя цель казалась абстрактной, почти недостижимой детской глупостью. Дно? Какое, нахер, дно? Дальше, во мраке, я не видел вперед больше десятка метров. Ядро провала было где-то там, в невообразимой, не сопоставимой дали, которую мне еще предстоит пройти в сравнении с тем, куда я зайти успел. Сотни таких же расщелин и тысячи таких же тварей, и чертовы тонны этого светящегося, вонючего дерьма!
Мне пора перестать обманываться. Цель спуститься испарилась в визге твари и смыта ее же черной кровью. Место ее заняла другая, чуть попроще.
Тропа шла вниз без изгибов. Шаг я не ускорял, несмотря на то, что торопился. Выигранные секунды могут легко обернуться проигрышем в забеге. Ставил ноги с предельной осторожностью, вглядываясь в каждый камень. Чем черт не шутит, наступлю на какого-нибудь сраного ядовитого сцинка и склею тут ласты. Но больше вслушивался в то, что говорит мне провал. И пока что он молчал. Меня это устраивало.
Медленно и методично я преодолевал виток за витком. Как прогулка по саду, только тревожнее. Каждый шаг — взвешенное решение. Вниз больше не смотрел, в эту туманную бездну, и так не видно ни зги. И мой мир сузился до пяти метров вокруг: влажная, пружинящая под ногами серая порода, покрытая сетью светящихся жилок. Стены, уходящие по вертикали вверх и вниз, в непроглядную тьму. И тишина, прерываемая лишь редкими и очень далекими леденящими душу криками. Где-то вдали скреблись когти, срывался камень, что-то тяжелое шлепнулось в воду.
Я сканировал все, будто интерфейса меня не лишили. Восприятие, заточенное годами в Арке, когда я бродил в одиночестве по неизвестным подземельям, отрабатывало свои инвестиции. Животная и примитивная гипербдительность. Нож был наготове, обратный хват, левая нога всегда ступает чуть впереди, а корпус и правое плечо чуть заведены назад. На всякий случай.
Провал начал мне отвечать. Моим мыслям. Медленно, вальяжно, как старый ленивый кот. Сначала были лишь вкрапления. Участки породы с люминесцирующими жилами менялись. Теперь больше напоминали обсидиан, свежезастывший, отполированный до стеклянного состояния. Как если бы кто-то прошелся гигантской сваркой. Обломки, из того же материала, но с явными следами механической обработки — ровные грани, странные пазы. Я потрогал один такой кусок, осторожно, с любопытством. Холодок, не свойственный окружающей влажной теплоте, пробежал по пальцам. Бросил. Вряд ли это что-то ценное, уровень все еще числился безопасным, насколько я понимаю.
Подсказкой мне послужили знаки. Их оставляли такие же искатели. Выцарапанные на мягкой породе стрелки. Одни указывали вниз, по, казалось бы, надежному пути. Другие вели вбок, в узкие, едва заметные ходы и расщелины. Третьи вовсе были перечеркнуты жирными и неаккуратными всполохами. Разбираться в хитросплетениях сигналов местных было некогда, но я постепенно учился замечать и такие детали. Немой язык тех, кто чего-то хотел от лицезреющего.
Следы битв. Чем ниже я спускаюсь, тем больше их было. Обгоревшие участки отвесной скалы, больно напоминающие опаленный бетон из нашего последнего боя наверху. От этих подтаявших пород все еще тянуло гарью. Сломанное древко копья, валяющееся в пыли. Старое, непригодное ни для чего, кроме как стать частью истории этого места. А еще — пятна. Бурые, старые, въевшиеся в камень. Я хорошо знаю эти кляксы. Человеческая кровь. И их было много. Я обходил их стороной, эту молчаливую историю отступлений, засад и последних битв. Суеверно.
Часом позже мне стали попадаться перья. Длинные, черные, с металлическим отливом, очень похожие на те, что были у моей недавней «знакомой». Они валялись повсюду, целые и обломанные, некоторые прилипшие к влажным стенам, заляпанным той же черной жижей. Но тут, хотя бы, не так сильно несет. Или я принюхался?
Очередное гнездо я нашел случайно, свернув в боковой тоннель. Путь дальше преграждал слишком длинный для прыжка провал и стрелочка, перечеркнутая, с крохотным нарисованным черепком под ней. Путь виднелся только в обход, по неведомым ходам, хрен знает как глубоко под землей. Это я относительно поверхности говорю, а не вообще.
Воздух здесь был гуще, насыщеннее тем самым тошнотворным запахом, который теперь навсегда въелся мне в нос. Тем самым, из-за которого у меня уже битый час нет аппетита, а ноги уже отваливаются. Тоннель расширялся, образуя небольшой карман. И там, в глубине, я застал нагромождение из обломков скал, костей, ветоши и чего-то волокнистого. Похожего на плесень.
Движение! Показалось? Сердце пропустило удар. Я застыл в проходе, привычно вжимаясь в стену и ожидая оглушительного визга, взмаха крыльев, когтей-сабель. Но из гнезда доносилось лишь мерное бульканье.
Осторожно, держа нож перед собой, я сделал несколько шагов внутрь. Пол был устлан хрустящими косточками каких-то мелких существ, похожих на крыс с непропорционально большими глазницами. И не только их, были кости и крупнее. Но я в остеологии не силен, не берусь утверждать, чьи они.
Светящаяся плесень ковром покрывала несколько знакомых продолговатых костей. Тут семи пядей во лбу быть не надо — человеческие, бедренные кости. И они, может быть, сами по себе ничего бы мне не сказали, не валяйся рядом с ними такой же понятный человеческий череп. С аккуратно проделанной дыркой в виске. Мне показалось на мгновение, что этот кто-то застрелился, но увиденные копья и луки ранее развеяли эту мысль. Хотя…
В стороне, почти полностью засыпанное осколками и перьями, лежало снаряжение. Рюкзак, не годный для того, чтобы его носили, был изодран в клочья. Из него торчали обрывки подернувшейся гнилью ткани. Оправа от очков со сломанной дужкой, одного стекла нет, второе держится, но в крошево расколото.
Я присел посмотреть ближе. Мародерством я бы это не назвал, так что без зазрений совести распотрошил внутренности рюкзака. Среди мусора мне попался металлический цилиндр, размером с фонарик, но куда как тяжелее. Сделанный из того же темного обсидиана, что и стены на этом уровне. На его корпусе были выгравированы непонятные, зазубренные символы, а с одного торца выпирал крошечный потускневший кристалл, вроде жеоды, только выпуклый.
Я не сразу решился его поднять. Кто знает, что это такое? Вдруг это какая-то местная взрывчатка, или еще что. Я ткнул в него ножом. Ничего, просто глухой стук металла о металл. Потянулся, поднял его. На ладонь он лег неестественной для своего размера тяжестью. Местный механизм? Какой-то прибор? Артефакт, за которым искатели сюда лезут? Я повертел его, пытаясь в логику, но назначение странного предмета от меня ускользало. Ничего. Просто холодная и бесполезная вещь.
В конечном итоге, будь это чем-то ценным, тысячи прочих искателей, проходящих этим лазом, непременно прикарманили бы находку. Не верю, что это я такой единственный и неповторимый удачливый скромняга, отыскавший штуковину с какой-то неиллюзорной ценностью. Но в рюкзак цилиндр все же сунул, прямо к когтю. Он занял свое место с глухим стуком. Глядишь, придумаю сам для него назначение.
Дальнейший мой путь скрывался за поворотом, прямо возле гнезда. На свежий воздух я вышел буквально минутой позже. Булькающий звук, источник которого мне выяснить так и не удалось, остался позади и больше не нагнетал.
Ровный участок, обрывающийся метровым перепадом высоты вниз. Я очень надеялся, что будут какие-то предупреждающие знаки, нацарапанные другими путниками, но таковых не было. Пришлось прыгать. Удачно, но… Сразу же что-то изменилось. Я силился сообразить, что именно, но внешне все осталось таким же, пусть и приобрело более «темные» оттенки. Замер, прислушиваясь к собственным ощущениям.