Сиротинушка казанская (СИ)
Андрею очень редко удавалось застать старого друга где-то в районе Тулы: он постоянно мотался куда-то «в Сибирь», а приезжая оттуда, немедленно отправлялся в столицу. Но все же иногда им встретится удавалось — и после каждой такой встречи работы у Андрея заметно прибавлялось. Он уже и удивляться перестал Сашиным просьбам, а в конце мая, когда старый друг снова приехал в Богородицк, с радостью показал ему только что законченное «новое химическое изделие». По большому счету в нем ничего особенно нового и не было: обычная пороховая ракета, вот только приделанная к ракете «голова» была принципиально новой.
В этой конструкции Андрей только такую «голову» и разработал — но когда готовое изделие на прошлой неделе испытали в поместье, он решил, что Саша в оружии разбирается куда как больше, чем все окружающие думали. И на Сашин вопрос он с гордостью ответил, что теперь таких ракет Богородицкий завод может выделывать по дюжине в сутки. Однако реакция Сашина его слегка смутила:
— Маловато, а почему так мало-то?
— Так завод больше ракет сделать не успевает, их только на инструментальном производстве делают: сам же говорил, что сокращать выпуск моторов нельзя.
— То есть дело в одних ракетах, не в химии твоей вонючей?
— Сам ты вонючий! Но да, все дело упирается в ракеты, химии этой мы можем раз в двадцать больше производить.
— Тогда два вопроса, и первый будет такой: а ты можешь что-то вроде головной части сделать без ракеты, но размером раз в десять больше? В смысле в пару ведер объемом?
— Это вообще нетрудно, вот только ракет, которые два ведра с места сдвинут, инженеры еще не придумали.
— И пусть дальше не придумывают, у них и без того работы невпроворот. А ты химиков своих озадачь: мне к августу, думаю, таких, двухведерных в смысле, потребуется штук пятьсот минимум.
— Ну хорошо, а тебе зачем? Это я просто так, риторический вопрос задаю, знаю, что не ответишь… но сделаем. А второй вопрос какой?
— А второй попроще будет: вот тут нужен такой простенький состав, и его было бы неплохо цистернами железнодорожными выделывать, по паре цистерн в сутки. Это возможно?
— Саш, а тебе не стыдно на такую ерунду отвлекать такого великого химика, как я?
— Не стыдно, я родился бессовестным и таким же и помру. Но мне к этим цистернам еще кое-что потребуется, и тут уже именно для тебя задачка будет. Слушай внимательно и запоминай: об этом никому вообще рассказывать нельзя будет…
Андрей усмехнулся, изобразил из себя «бога внимания», открыл рот, чтобы выдать подходящий случаю комментарий — и замолчал. А через пять минут все же «переварив» сказанное товарищем, мнение свое об услышанном выдал:
— Если это будет работать так, как ты сказал…
— Андрюш, у нас не стоит задача для всех рай на земле, мы должны позаботиться о том, чтобы у нас в стране на наступил ад. А если мы этого не сделаем, то ад у нас точно наступит. У тебя есть еще полчаса, чтобы послушать старого параноика?
— Ну, если учесть, что ты меня все же на две недели старше, я готов целых две недели выслушивать твои мудрые речи. Но, может, скачала отобедаем? Оля обещала сегодня нас обедом изрядно удивить…
Вячеслав Константинович с начала войны уже трижды встречался в «сиротинушкой императора Александра» и окончательно решил, что предыдущий император людей подбирал для определенных дел более чем неплохо. Впрочем, у него и самого были крайне неплохие работники — но теперь работать, причем в высокой нагрузкой, приходилось и людям из «охраны компании Розанова», и служащим «особого подразделения жандармерии»: с началом войны уж больно много в России прорезалось откровенных врагов государства. И он жалел лишь о том, что император новый наверняка бы запретил с ними хоть что-то сделать — и слава Богу, что он не догадался отменить прежний императорский указ. Министр внутренних дел подозревал, что Николай о том указе и не знает ничего — но, как любил говорить этот юноша, все что не запрещено — разрешено, а раз исполнять прежний указ не запретили, то это уж точно не проблема МВД.
А что пока было невозможно устранить «источник проблем», министра заботило не особо: Александр Алексеевич часто говорил, что «им будет достаточно показать, чем создание новых проблем может обернуться» — а вот «показывать» он точно умел. У жандармерии были «свои источники информации» на Дальнем Востоке, и фон Плеве неплохо представлял, как там обстоят дела и почему они обстроят именно так. А как такого результата этот молодой человек добивается… хотя он в последний свой визит в Петербург намекнул, что «это только начало» и «всего лишь разминка перед настоящей работой». А еще чуть ли не открытым текстом пообещал, что «все закончится уже осенью»…
Вячеслав Константинович, перед тем, как покинуть рабочий кабинет (а проделывал он это в последнее время всегда уже за полночь), снова достал из ящика стола пистолет, подаренный ему Волковым. Вроде от прочих и не отличающийся особо, но машинка у него получилась воистину смертоносная. А ведь он говорил, что это «всего лишь запасной инструмент на всякий случай», то есть у солдат в саперной дивизии имелось и что-то гораздо более для врага страшное. Уже имелось, в вот что Волков готовит к осени… Впрочем, до осени осталось ждать совсем недолго, всего лишь лето потерпеть — и вот уже она. Так что…
Министр положил пистолет обратно в ящик стола и с легкой улыбкой на устах отправился домой. Волкова он не любил и считал его человеком, лишенным каких бы то ни было моральных устоев, но иногда и такие люди оказываются для Державы исключительно полезными. А вот когда нужда в таких пройдет…
Вячеслав Константинович нажал кнопку, вызывающую «дежурный автомобиль»: личного он так и не завел за ненадобностью. И по дороге домой думал не о Волкове, а о новых делах, которые будет необходимо выполнить завтра. И послезавтра, и до конца текущего месяца, и даже до той же осени. До осени, когда «все закончится», но сам-то он прекрасно знал, что «все» не заканчивается никогда…
Глава 6
К началу лета у японцев в Корее ситуация сложилась патовая: как только они в каком-то месте на фронте ослабляли натиск, русские «саперные части» просто перемещались на несколько верст вперед, обустраивали новые укрепленные позиции и японскую армию начинали уничтожать уже далее в глубь страны. А когда они старались русских с позиции выбить, то те просто стояли на месте, даже не пытаясь контратаковать — но армия при этом несла заметные потери, ни малейшего успеха не добиваясь. Точнее, довольно часто они все же позиции русских занимали (те чуть ли не без боя отходили на предыдущие позиции) — но после этого японские части, захватившие территорию, подвергались массовому уничтожению: их просто минами закидывали, а когда на только что захваченных позициях японских солдат почти не оставалось, русские возвращались — и все повторялось сначала.
И каждый божий день японцы, практически стоя на месте, теряли по несколько тысяч солдат (в основном ранеными) — но альтернативный вариант выглядел как немедленное оставление занятой территории, а на это японские военачальники идти категорически не хотели. И каждый день все новые и новые солдаты судами доставлялись в Корею…
И самым неприятным (особенно для британцев) в этом было то, что никто даже толком не знал, сколько же русских солдат находится на фронте. А британцев (да и у японцев) разведка все же работала очень неплохо, и они буквально с точностью до человека знали, сколько солдат сидит в Порт-Артуре и в Дальнем, сколько их охраняет железную дорогу и какие части теперь отправляются из других районов России на Дальний Восток — но вот сколько из них оказывается в Корее, уточнить не получалось: русские свободно допускали разных иностранных журналистов на Ляодун, но вот пересечь Ялуцзян ни у одного из них не вышло. И японские шпионы, маскирующиеся под китайских мужиков, тоже туда попасть не могли: вдоль всей реки стояли русские посты, пропускающие исключительно «военные лодки», на которых даже китайцев и корейцев не пускали.