Сиротинушка казанская (СИ)

Примерно подсчитать количество солдат, отправленных в Корею, все же было возможно, но вот выяснить русские потери не удавалось, а еще русские начали создавать армейские отряды, состоящие из корейцев. Адмирал Алексеев распорядился передать для вооружения корейских подразделений хранившиеся в Порт-Артуре огромные запасы еще китайского оружия. Немного устаревшего, но вполне еще для ведения боевых действий пригодного: винтовки Манлихера и в Европе много где на вооружении стояли. А с патронами для них тоже стало «интересно»: Россия пару миллионов патронов для них закупила в Австрии (что для серьезных боевых действий выглядело каплей в море), но на корейской территории было организовано несколько мастерских, в которых отстрелянные патроны переснаряжали заново. К тому же «по агентурным данным» где-то в России и гильзы для этих винтовок тоже изготавливать начали, так что корейские подразделения недостатка в боеприпасах точно не испытывали.
  
И эти корейские части русской армии очень активно зачищали северные территории страны от японцев, причем довольно успешно: пройдя по горам они вышли на восточное побережье страны и захватили город Синхпо, а теперь японцев медленно, но очень уверенно уничтожали к северу от города аж до русской границы. И в процессе этого число солдат в корейских подразделениях неуклонно росло… правда, сколько корейцев теперь в русской армии служило, было вообще никому неизвестно. То есть об этом даже в штабе Алексеева никто не знал… или кто-то знал, но никому об этом не говорил: при штабе была сформирована довольно многочисленная группа контрразведчиков, усиленная жандармами, и получить оттуда какую-то информацию стало крайне непросто.
На море у Японии ситуация была не лучше, чем на суше: пока десятки кораблей окружали Порт-Артур и Дальний, русский флот сидел в гаванях, вообще не пытаясь что-то сотворить: несколько десятков новейших крупповских береговых орудий, стреляющих более чем на двадцать верст, японцев просто не подпускали к берегу на расстояние выстрела. А когда какие-то корабли уходили для проведения иных операций в море, русские из своих портов выскакивали и, быстренько потопив несколько караванов транспортов, уходили обратно. Поэтому теперь большая часть японского флота тупо кружила вокруг Ляодуна, не имея возможности проводить крейсерские операции где-то еще, а русские этим нагло пользовались: на совершенно гражданских судах они высадили десанты на Курилах, захватив вообще все острова гряды (и выгнав всех проживающих там японцев), выгнали всех японцев с Сахалина (то есть выживших выгнали) — а Императорский флот с этим ничего поделать не мог!
И в результате всего этого Япония ежедневно теряла огромное количество солдат, а еще — что с Сашиной точки зрения было важнее — она на войну тратила в сутки денег почти на миллион рублей. Конечно, России эта война тоже в копеечку влетала немалую, но людские потери были гораздо скромнее японских, вдобавок деньги в Маньчжурии и Корее Россия не только теряла, но и зарабатывала. Точнее, зарабатывала довольно приличные деньги компания Розанова, и вовсе не на поставках чего-либо армии. То есть и на армейских поставках кое-что компания получала, но — как это отдельно проверили и Федор Густавович, и Вячеслав Константинович — от армии компания только свои расходы на продукцию компенсировала, прибыли с таких поставок вообще не получая.
А в армию (точнее во флот) компания поставляла уголь, добываемый на Фушуньской концессии, договор о которой с китайцами Саша подписал в самом начале тысяча девятьсот первого года. Уголь там был… любой, но и любой был очень хорошим: коксующийся в основном отправлялся в Россию на металлургический завод возле Борзи, антрацит — в топки судов и кораблей, паровозов КВЖД, а также на строящиеся и действующие электростанции. Газовый, которого там тоже было немало, шел сначала в переработку, а затем тоже в топки электростанций отправлялся — но в Фушуне не только уголь концессия добывала, но и сланец. Забавный такой сланец, битуминозный — и из него там же, на месте «добывали» бензин и смазочные масла. Установки по вытаскиванию сланцевой нефти из сланца были относительно небольшими, но очень дешевыми и каждая выдавала до трех тонн нефти в час (причем потребляя при этом только воду — ее тонн по пятнадцать в час уходило на каждой установке), но вода была, об «экологии» пока что вообще никто не думал, а семьсот тонн нефтепродуктов в сутки лишними явно не были: их не приходилось из Баку возить через всю страну.
Еще деньги компания зарабатывала все на той же древесине: война — войной, а те же британцы ее с огромным удовольствием закупали, а через китайские порты ее забирали и американцы, и французы, и много кто еще. Опять же приличный доход давали серебряные и золотые рудники Квантуна…
Впрочем, все эти доходы все равно не покрывали даже расходов на патроны к карабинам и пулеметам, которыми были вооружены саперы, а ведь на фронт поставлялись не только патроны. Но Андрея это вообще не беспокоило, он еще в самом начале войны успел с Сашей прикинуть баланс и точно знал, что в случае победы России в этой войне он все «убытки» окупит многократно: взять хотя бы Пхеньянскую концессию, которую он буквально за копейки перекупил у Николая Матюнина сразу после начала войны: там, по Сашиным подсчетам, получались какие-то безумные миллионы прибылей! Но до победы ее даже использовать не получалось: в Пхеньянской провинции стояли японские войска. Пока еще стояли…
Кстати, сам Саша считал Николая Ивановича законченным дерьмом: тот и концессию-то у Коджона (корейского короля) выцыганил только чтобы природные богатства тамошние доставались исключительно «белым людям», а не корейцам и японцам — и изначально намеревался на разработку всего этого привлечь иностранцев (главным образом британцев и американцев). Но все же, как говорилось о совсем другом человеке, «он, конечно, сукин сын, но он наш сукин сын» — и Саша его связи активно использовал для получения нужного уже ему результата. В частности, Матюнин категорически отвергал идею прокладки Транссиба через Китай и был ярым сторонником «северного маршрута» — и он, потихоньку капая на мозги императору, все же кое-чего в этом направлении добиться смог. Пока по мелочи, но и мелочи эти оказались довольно «крупными»: Николай подписал распоряжение о строительстве моста через Амур в Хабаровске. Понятно, что во время войны никто мост строить и не собирался, но вот когда она закончится…
Тем временем в Петербурге решили, что нужно и в море показать японцам одноименную мать — и начали собирать могучий флот, который должен был отправиться в Тихий океан и задуманную показуху осуществить. Французы как раз закончили постройку двух новейших кораблей для российского флота: броненосец «Цесаревич» и броненосный крейсер «Баян» в начале июня присоединились к балтийской эскадре. И когда был собран отряд из восьми броненосцев, десятка крейсеров и десятка миноносцев, всю это армаду отправили на Тихий океан. Правда, путешествие предполагалось довольно неспешным, но все равно японцы насторожились — и приняли решение «победить до подхода новой русской эскадры».
В Японии была проведена тотальная мобилизация, в Корею к началу августа было перевезено уже почти миллион солдат — и в августе японское «решительное наступление» началось: по подсчетам японского генштаба на корейской территории русских солдат всяко насчитывалось менее ста тысяч. И в этом они не ошиблись, однако кроме русских солдат там были и солдаты корейские, и вот уже корейская армия насчитывала около полумиллиона бойцов. Не лучших, в ней две трети были мобилизованными корейскими мужичками, но полтораста тысяч были (когда-то) солдатами именно корейской армии, а компания Розанова их вооружила довольно простенькими карабинами (копия того же «Манлихера» под патрон от «русского карабина», правда заряжаемая не «пачками», с помощью обойм на двенадцать патронов), и к этим карабинам даже штыка не прилагалось — но зато их производство укладывалось всего в восемь рублей. Саше инженеры (в основном те, кто занимался или оружием, или металлами) хором карабин ругали: ствол должен был выдерживать максимум тысячу выстрелов, но Александр Алексеевич все эти инсинуации «гневно отвергал»: