Сиротинушка казанская (СИ)
Поэтому разговор с царем случился… именно застольный, «необязательный», в ходе которого Саша только про зерно говорил:
— И получается, что французы только на перевозке зерна у России воруют миллионов сто рублей каждый год.
— Но они у наших-то купцов зерно покупать не желают!
— Пусть не покупают, это уже их трудности.
— Так они в Америке просто купят, и мы вообще без денег останемся.
— Купят у нас, потому что американское зерно хоть немного, но дороже, с нашего у них выгода — если даже покражи при перевозке не считать, выходит около пятидесяти сантимов с пуда, чуть даже меньше, а с американского хорошо если десять сантимов будет. И дураков свои доходы в пять раз сокращать я во Франции особо не наблюдаю. У меня-то все зерно еще в порту в драку скупают!
— Но у тебя-то суда уже свои, да и немного их, а экспорт у нас знаешь какой?
— Знаю. У меня до Рождества судов этих будет достаточно, чтобы весь русский хлеб во Францию да в Италию вывезти, и все доходы с перевозок уже не французские будут, а русские.
— Ну да, товарищества вашего они будут.
— Пока да, но это потому, что государство эти деньги просто взять себе не хочет. А если деньги просто так у причала валяются, я их, конечно же, подберу. Поскольку знаю: не я подберу, так Дрейфус этот, как он всегда делал. Но евреи, что зерном русским за границей барыжат, все доходы за границу везут, даже те, что вроде как и подданные России. А вот Андрей — он деньги эти в заводы российские вкладывает и тем самым могущество Империи приумножает.
— Ну да, конечно… ладно, а как ты собираешься Дрейфуса и иже с ним прищучить? Пока в Ростове, как я понял, ты им торговлишку попортил, но в Одессе-то они ее сокращать и не собираются. И банки тамошние ты уж точно не выкупишь, тебе их ни за что не продадут.
— Я уже тут никак их победить не сумею, но вот вы, как император, все эти деньги за пять минут сможете в казну российскую забрать.
— Ну-ка, научи меня как?
— Очень просто: у нас же пошлина вывозная на зерно имеется?
— Да что ты говоришь? И много эта пошлина им мешает?
— Пока немного. Но вот пошлины ввозные давно уже берутся в золоте. И если вывозные тоже только в золоте брать, размеры их не изменяя, поскольку размер их оговорен в договорах международных, то все эти дрейфусы сами с рынка убегут, теряя тапки.
— И с чего бы это?
— С того. При ввозе золотом платят наши купцы, которые золото это внутри страны и получают — и Державе с того выгоды почти никакой, разве что меньше товара иностранного купцами нашими закупается. А вот ввозную должен будет уже экспортер платить, иностранец — а у него золото только от продаж уже у себя появится. То есть он золото в Россию привезет и у нас его больше станет.
— Умно, но…
— А я еще не закончил. А главное, что за последние пятнадцать лет серебро вдвое подешевело, так что если пошлину в золоте брать, то по сути выйдет, что пошлина вдвое и вырастает — а с такими дрейфусам разным выгоды от покупок у нас зерна вообще не станет.
— И опять мы то же получим: зерно у нас останется, а денег не прибавится. Да ты же первый от торговли хлебом откажешься!
— А вы Ваше величество, так на меня не смотрите. Да, я зерном торговать не стану, и в России его, если ничего не менять, очень много будет. А вот если поменять… казенная-то контора хлеботорговая может сама себе пошлины хоть какие платить, и хоть в золоте, хоть в яхонтах, хоть в борзых щенках или в бумажке для подтирания задниц. Казна будет брать хлеб у тех же мужиков или хозяйств переселенческих по пятьдесят копеек, Андрею немного заплатит за пользование судами его — и в Марселях с Неаполями продаст по пять франков. Да пусть она с продажи по шесть франков с пуда платит, у казны от сего точно не убудет!
— Говоришь… умно, но где честных людей на такую казенную контору взять?
— На меня не смотрите, я через контору эту вообще из казны до копейки все выгребу. Но людей честных в Державе все же немало: тот же князь Хилков, а таких уж точно у нас не один. Вы с Вячеславом Константиновичем поговорите, он вам за полчаса десяток честных найдет. И честных, и умных, которых заграничные торговцы точно вокруг пальца не обведут.
— Вот смотрю я на тебя и думаю: где-то ты точно врешь. У тебя судно одно миллион в год доходу дает, а ты от таких денег вроде как просто так отказываешься. Но на идиота ты уж точно не похож…
— Конечно, я же отказываюсь не просто так, а взамен на иную выгоду. Чтобы сказанное мною осуществить, России судов потребуется немало, а всерьез их много только компания Розанова выстроить и сможет. И вы, как человек явно неглупый и выгоды легко подсчитывающий, тут же с судостроения компании все налоги снимите на десять лет. А судно одно в шестьсот тысяч встает — с налогами, а без оных — уже чуть больше четырехсот будет. Вроде и копейки, но за десять лет Андрей выстроит уже три сотни судов — а продажи зерна как были, так и останутся примерно на том же уровне, их и два десятка судов обеспечить смогут. Да и с пошлинами вы бы и без меня додумались скоро, так что выгоды от хлебной торговли и невелики, и ненадолго — а вот флот из сотни бесплатных, по сути, сухогрузов долго доходы давать будет. По морю-то не одно зерно возят, там и лес, и металлы, и очень много всякого другого — и каждое судно — это, получается, приличный рентный капитал. А мне жизнь рантье нравится: сидишь себе в кафе, пьешь кофе с круассанами, поплевываешь на прохожих…
— Ага, плеватель нашелся. Ты, поди, мне уже и проект указа о снятии с тебя налогов принес?
— Нет, Ваше величество, для такого мне потребуется каждую буквочку с господином Тернером согласовать. Ведь если я сего не сделаю, он меня с какашками сожрет и не подавится. А сие вам точно не понравится: и с умным мной вам уж побеседовать далее по выйдет, и от него попахивать будет…
— Ладно, с нефтяным топливом ты мне хорошо растолковал, можешь спокойно пожирать иностранцев и далее. И если указ какой по этой части нужен будет… я скажу в канцелярии, чтобы твои прошения мне без промедлений приносили. Сколько, ты говоришь, через два года хлеба на вывоз увеличится? Вдвое? Я проверю… а вот по контору зерновую вывозную я, как ты верно сказал, сначала с фон Плеве поподробнее побеседую. И, конечно, с Федором Густавовичем, он-то такие вещи в уме считает тут же. А с налогами… я завтра указ издам, о том, что с компании Розанова все налоги на месяц снимаются, но ты смотри у меня, не жульничай, из других времен сделки под указ не подтаскивай: я особо это проверю! Как обед, понравился? Ну, ты теперь знаешь, как снова на такой же попасть…
Через несколько дней два немолодых министра поздним вечером сидели за ужином и обсуждали последние события:
— Да уж, хитер этот молодой человек, — заметил министр финансов, — я с ним уж сколько разговаривал о пользе государственной монополии внешней торговли, то есть с императором разговаривал — а он, Волков то есть, так ловко хоть хлебную торговлю в эту сторону поворотил…по крайней мере и помирать уж не обидно будет, хоть одно важное дело устроить получилось.
— А за госкомиссией по торговле все равно глаз да глаз нужен будет, тут же о миллиардах речь получается. Ну да ничего, есть кому приглядеть… да и Сиротинушка точно мимо нарушений не пройдет.
— Да что он-то сможет?
— Он — сможет, много сможет. А по налогам и пошлинам на Розанова вы с ним вопросы решили?
— И тут он, должен сказать, в ту же дуду дует. Вроде как и невелики налоги эти, у Розанова же прибылей, почитай, и нет — но вот отмена для него Челябинского порога… Думаю, лет за пять он и всю зерновую торговлю здесь, на манер торговли металлической, под себя заберет. А так как у него все как-то только дешевле становится, то… Но всяко за ним присматривать будет нужно. Я-то уж скоро в отставку…
— Да не отпустит вас император!
— А вы на меня-то взгляните: отпустит меня с должности властитель куда как более могущественный! Но за сделанное — спасибо ему, дал на все и сил, и здоровья… А если он — Сиротинушку в виду имею — и далее относительно монополии усилия свои направлять продолжит…