Грубая любовь (СИ)

Он ведь не понимал, что его жену трахали не по-настоящему.
Ему это было просто не видно.
Нет, Амир не кончил.
Но через некоторое время дал девушке свободу, отпуская её руки, а затем сделал шаг назад, разворачиваясь так, чтобы горе-муженёк увидел огромный член, который был влажный, отчего тугая возбужденная головка блестела в свете лампы.
Мудак отшатнулся назад с перекошенным лицом и подгибающимися ногами, в буквальном смысле сползая по стене, пока Амир спокойно спрятал член в штаны, и обернулся к нему, глядя с высоты своего роста, и пробасив:
  
- Не забудь, что я могу трахать её в течение месяца в любое время. Как захочу и когда захочу. Кстати, спасибо за суп. Он был просто супер.
С этими словами Амир вышел из кухни, а потом и из квартиры, оставляя бледную и раздавленную семейную пару, которую уже вряд ли можно было назвать «семейной».
Лина едва смогла разогнуться и поднять себя со стола, совершенно не обращая внимания на беспорядок, творившейся на полу.
В её душе был такой ад, что остальное было уже не важно.
Девушка медленно развернулась на своего мужа и содрогнулась.
Он был в ужасающем виде.
Избитый, взлохмаченный, раздавленный, едва похожий на себя.
Сидел прямо на полу, упираясь в стену, словно тряпичная кукла, которую как посадили – так она и сидела.
Лицо перекошено от отёка, и местами уже стали проявляться багрово-фиолетовые синяки.
Его белая, выглаженная этим утром рубашка была в грязи и кровавых подтёках, а черные брюки стали серыми, словно он катался в пыли.
Но страшнее всего были глаза.
Он смотрел на неё, не моргая, словно видел впервые, и никак не мог вспомнить.
Его взгляд скользил по её обнаженному телу, едва прикрытому остатками халата, и каждый раз возвращался к лицу, а потом снова опускался вниз.
Но Лина не прикрывалась.
У неё просто не было никаких сил на это.
Ни моральных. Ни физических.
Она знала, что потом на её бедрах и низу живота тоже появятся уродливые синяки, а на ягодице еще пару дней будет гореть ладонь бандита.
Но разве в этом была её вина?
В голове эхом отдавались последние слова бандита: «Не забудь, что я могу трахать её в течение месяца в любое время», от которых в буквальном смысле стыла кровь.
Едва ли такие люд могут шутить.
Вот так жестоко и страшно.
Неужели Сергей пошел на такое?
Лина тяжело моргнула, разворачиваясь к собственному мужу, когда он неожиданно просипел натужно и оскорблено:
- Как ты могла?!
Девушка смотрела на него и ощущала, как в душе поднимается буря.
Она начиналась с непонимания и искреннего удивления, сродни взмаху крыльев бабочки, которые на другом конце планеты поднимет целый цунами.
Как ОНА могла?
- Ты серьезно, Сергей?
В его глазах вдруг сверкнула нечто такое, что Лина не видела никогда за жизнь, проведенную рядом с этим человеком.
Нечто яростное и ядовитое, отчего лицо мужчины перекосилось от ярости и наверное даже отвращения, когда он буквально прорычал хриплым от боли голосом:
- Ты себя видела?! Стоишь, как шлюха передо мной! Ты в таком виде ходила перед этим уёбком! Ты позволила себя спокойно трахать и ничего не сделала!!
Сергей вдруг подскочил на ноги с удивительной для его ран и повреждений прытью, шарахнувшись в сторону Лины, чтобы проорать ей в бледное лицо:
- Да ты должна была кричать и звать на помощь!! Должна была биться, кусаться и пинаться!! Как ты могла вынести то, что тебя коснулся другой мужчина?! Может, тебе даже понравилось?! Говори, тварь!!
Он вдруг схватил её грязными окровавленными пальцами за плечи, встряхнув с такой силой, что голова запрокинулась назад, и в шее стало больно.
Такого выпада и такой оглушающей ярости от собственного мужа Лина никак не ожидала. Как и этих обвинений, которые задевали за живое и выворачивали горящую душу наизнанку.
- Может я рано пришел, и ты бы отблагодарила этого мудака шикарным минетом за его старания?! Может, стала бы стонать от наслаждения, оттого что в тебе был такой большой член?!
Сергей словно озверел, позабыв про собственную боль и раны.
Он трёс её, словно не весомую куклу, специально впиваясь пальцами в плечи так, чтобы сделать максимально больно.
Больше Лина не могла это слушать и терпеть грязные оскорбления, от которых было так обидно и больно, что хотелось умереть в эту же минуту.
Она и сама не поняла, как смогла извернуться и с оглушительным шлепком заехала мужу пощечину, вложив в неё все свои эмоции и всю боль, высказать которую едва ли получилось бы.
Лина и в самом страшном сне не представила бы, что такое однажды случиться с ней.
С их хорошей семьей, где все было так красиво, сладко и правильно.
Ладонь тут же опалило болью, а Сергей взвыл, потому что такого тоже не ожидал и получил по больному месту.
- Ах ты чертова шлюха!!
Он замахнулся и с таким треском ударил Лину, что та отлетела в стол, потеряв равновесие, и задохнувшись от боли в щеке, и от собственного шока.
Неужели это всё происходило с ними?...
С парой, которая нежно целовала друг друга этим утром, желая хорошего дня в ожидании вечера, когда они встретятся и смогут обняться.
Неужели всё может быть разрушено до самого основания, что выстраивалось годами, любовью и доверием?
Лина была просто оглушена этим. Контужена.
Она слышала, что Сергей кричит что-то ещё, размахивая над ней руками, и в какой-то момент сжалась, закрывая по инерции голову руками, потому что увидела, как он замахнулся снова.
Вот только удара не последовало.
Сергей с глухим шлепком улетел в коридор, громко там застонав и как-то забулькав кровью, а над ней раздался бас бандита:
- Вещи собирай. Поедешь со мной.
  
Глава 6
 
Амир и сам не знал, какого черта он спустился на пару пролетов и остановился.
Чего он ждал?
О чем думал?
Возбуждение никуда не делось.
Член гудел. Самым лучим вариантом сейчас было бы позвонить одной из баб и сказать, что ему нужно срочно потрахаться.
Он знал, что отказа ему не будет – прибежит туда, куда он скажет и сделает всё, что он захочет.
Не каждая, конечно.
Но у него было несколько таких вот сумасшедших, которые могли и хотели терпеть его характер и непомерные запрос в сексе.
Хотели даже большего, но в глубине души понимали, что Амир для семьи не создан. Жить со зверем в одном закрытом пространстве просто не реально.
Рано или поздно он убьет, потому что не сдержится из-за своего дикого характера и буйного нрава.
Именно про это он и думал, лениво шагая вниз по ступеням, пока не услышал крик гандона, с которым он общался с Линой.
И, казалось бы, нахрен лезть?
Пошумят и успокоятся!
Они оба были сломлены и побиты, только один – физически, а второй – морально.
Сто раз ведь были такие случаи, в том числе и на веку самого Амира.
Но нет же!
Ярость, которая вдруг оживила избитого гандона, опалила всё нутро, заставив почти зарычать.
Чертова звериная сущность Амира никогда не спала и всегда подхватывала любые эмоции, которые заставляли кровь нагреваться еще сильнее.
Он ощутил, как по позвоночнику тут же прошла волна адреналина, и кровь загудела.
Вот только умноженные на возбуждение эти эмоции были опасней смерти.
Амир в буквальном смысле пролетал лестничные пролеты в одном рывке, оставляя вмятины от своей ладони на поручнях, но когда ворвался в дом, то все равно было поздно.
Лина лежала на полу. В углу кухни, закрывая голову руками, на которых была кровь.
Её кровь.
Он просто отшвырнул мудака назад, успокаивая себя, как только мог, потому что понимал, что убийство своего мужа именно в этот день Лина не простит и не поймет.
  
Амир уже в этот момент точно знал, что порешит мудака обязательно. Но немного позже, когда все эмоции поутихнут, и девушка успокоится в отношении него.