Грубая любовь (СИ)

Но как же хотелось его крови!
Чтобы он орал, надрывая связки, и захлебывался собственной кровью, в предсмертной панике понимая, что легкой смерти не будет! Потому что Амир будет разрывать его по кусочкам, по маленьким частям сначала сдирать кожу, потом отделять мышцы от костей, а затем уже ломать кости.
Заговорить Амир смог не сразу.
Потому что знал, что сейчас его голос будет мало походить на человеческий.
  
- Вещи собирай. Поедешь со мной.
Лина вдруг окинула его таким взглядом, что зверь внутри Амира удивленно хмыкнул.
- Я. Никуда. Не поеду.
Отозвалась девушка настолько холодно и твердо, что он буквально кожей ощутил её уверенность и упрямство. Ей было бесполезно угрожать смертью или насилием – Лина решила и точка.
- Это моя квартира и мой дом. А вы пошли вон. Оба.
Амир лишь усилием воли сдержал удивленный смешок и не позволил брови приподняться.
Что серьезно?
У девочки появились зубки?
Она вспомнила, что у неё есть характер?
Впрочем, Амиру это определенно нравилось!
Его разрывало в две совершенно противоположные стороны – с одной стороны эти слова девушки вызвали в душе уважение к ней.
А с другой хотелось развернуть её ягодицами и ещё раз шлепнуть от души, чтобы она понимала, что с ним в таком тоне разговаривать не нужно.
Сделал бы второе, если бы они были одни.
Хорошо, потом он её ко всему приучит и всё покажет, а пока придётся потерпеть.
- Руку обработай, - пробасил Амир и вышел из кухни, чтобы сгрести, словно мешок с дерьмом её мужа, и выволочь его за пределы квартиры.
Очень хотелось его убить здесь и сейчас.
Прямо в подъезде.
Но, чёрт подери, пока нужно было терпеть.
Даже когда он стал подавать признаки жизни и пытаться что-то там мямлить.
- Я никуда не пойду!
Амир мрачно хмыкнул, делая так, чтобы этот утырок собирал собственным телом каждую ступеньку, оставляя еще больше синяков дополнительно к тем, что уже поставили Крапива, Череп и мужики.
- Не слышу, чтобы я тебя спрашивал, - мрачно и холодно отозвался Амир, не прибавляя шага, и наслаждаясь каждой вспышкой боли, которую этот хмырь испытывал.
Мелочь, а приятно!
- Это мой дом тоже! А Лина – моя жена!
Грязная окровавленная рубашка вдруг затрещала в руке Амира.
Нет, гада он не убил лишь усилием воли, и даже умудрился промолчать до того момента, пока не выволок муженька девушки на свежий воздух в ночные сумерки.
Он бросил его грудой, задыхающейся от боли и спазмов, и даже не обернулся, когда спокойно пробасил:
- Завтра пойдешь в суд и подашь заявление на развод.
Муженёк вдруг перестал дышать и уставился в затылок невозмутимого бандита в желании придушить его.
Надо же! Еле дышал от страха, а сам бычился.
- Верну вам все деньги до копейки! Но с Линой не разведусь! я её люблю!
- Деньги возвращай тому, кому проиграл, - не меняя голоса отозвался Амир, убирая руки в карманы, чтобы не ударить и не лишить его жизни. Случайно. Все таки помучить и поотрывать плоть хотелось слишком сильно. В скором будущем, - А с Линой разведешься. Иначе тебе не жить.
- Можешь убить – сказал же, что не разведусь!
Лишь когда ткань кармана хрустнула, а гандон пискнул и вырубился – Амир с удивлением понял, что он все таки не сдержался и шарахнул его. Тело отреагировало быстрее мыслей, и никакие отговорки не помогли.
Больше разговаривать не было смысла.
Да и как было говорить с тем, кто лежал без сознания с перекошенным лицом?
Пусть очнется, потом они еще раз поговорят.
Амир прошел под подъездами до своего неприметного чёрного Крузака и сел внутрь, заставляя себя уже уехать, но нет же!
Снова сидел и слушал, как Лина рыдает, оставшись одна в квартире, сидя на полу кухни.
Девушка дала волю слезам и своей боли.
Но сейчас ей это было просто необходимо.
Пусть плачет.
Без этого женщины начинают серьезно и долго болеть, если держат эмоции при себе и не дают им воли.
Мужчина попытался вытянуться и расслабиться, как это было только возможно, когда откинул сидение и вытянул ноги, но напряжение, конечно же, никуда не проходило.
Еще и член продолжал стоять, чтоб его контузило!
Амир щелкнул по головке пальцами, и поморщился от острой пронизывающей боли, но и это не помогло.
Гребанная озабоченная штуковина!
По-хорошему надо было уезжать отсюда и заниматься дальше своими делами, но жопу словно приклеили к этому месту и этому чертову дому.
Амир точно знал, какие окна выходят на сторону двора, и был рад тому, что Лина не выглядывала, чтобы проверить, как там валяется без сознания её муженёк.
Девушке было не до этого.
Хотя, он знал такие случаи, когда самых отпетых и мерзких гавнюков их сердобольные жены откапывали из говна и палок со слезами и печалью, чтобы отмыть, снова поставить на ноги и быть оплёванными этим же мужиками, а затем брошенными.
Не зря же говорили, что все бабы – дуры.
Хотелось верить, что Лина не такая.
Что она откроет свои глаза и посмотрит на мужа с новой для себя стороны, а затем сделает правильные выводы, как бы больно и тяжело это не было.
Амир и сам был тем еще говнюком, но он этого никогда не скрывал, да и хранить верность никому не обещал.
Со всеми женщинами он общался так, чтобы они к нему особо не привязывались, но всегда находились такие, которые почему-то были без ума от его отвратительного характера.
Но еще больше без ума оттого, каким он был в постели.
Видимо, именно это притягивало их сильнее всего, когда становилось уже не важно всё остальное.
- Ой! Это кто там лежит? Плохо ему кажись? – вдруг раздался приглушенный голос старушки откуда-то, и в нос тут же ударил запах псины.
Нет, не от пожилой женщины.
Она пирожками пахла и благородной старостью.
Просто гуляла со своей мелкой и такой же старенькой собачкой, а еще подругой, которая шла без собаки, но с палочкой.
Они вышли не торопясь в силу своего возраста с небольшой рощицы, которая была посреди этого жилого квартала, и не остались равнодушными к тому, кто продолжал валяться бесхозной кучей без сознания.
- Нина, ты только посмотри! Он же весь в крови! Машина его сбила что ли?
- Похоже на то! Живой хоть?
Старушки неловко и пугливо склонились над гандоном.
- Дышит кажись! Надо скорую вызывать, Надь!
- Надо, конечно, надо!
- Ох, где там телефон-то мой?
Собачка устало улеглась на асфальт, пока старушки хлопотали и вызывали скорую, а Амир лениво наблюдал за происходящим, точно зная, что этот придурок не умрет.
По крайней мере, не здесь и не сейчас.
Скорая приехала довольно быстро, и его погрузили на носилки, чтобы увезти в ближайший приемный покой.
Старушки еще поохали и тоже разошлись по домам.
А Лина так и не выглянула в окно, чтобы проверить своего мужа.
Умница девочка.
Она продолжала лить горькие слезы, и стала потихоньку убираться на кухне, не сразу заметив, что поранила руку об осколок кружки, когда упала из-за мужа.
Физической боли девушка не ощущала.
Душевная была настолько сильной, что заглушала собой всё вокруг.
Быстро такая боль не пройдет.
Она будет душить и пускать яд в память каждую минуту.
Потом каждый час.
Потом каждый день.
Сам Амир таких эмоций никогда не испытывал – слава яйцам! - но с ними сталкивался, когда у одного кореша жена изменила ему и сбежала со своим хахалем.
Иногда эти его звериные инстинкты сводили с ума.
Хотелось отключиться от мира и не чувствовать ни-че-го, но Амир не мог этого сделать, как бы не старался.
Мужчина достал свой телефон и набрал знакомый номер, где тут же ответили:
- Амир, здорово! Рад слышать!
  
- И я рад, Рустам! Можешь одного человека проверить?
- Без проблем. Через пару часов расскажу, что откопаю. Какие данные есть?
- Адрес и имя. Заодно жену его посмотри.
- Сделаю. Диктуй.