Легион (СИ)

Кстати, Хемет за это время и сам прошел небольшую часть пути по превращению в монстра — его большая голова стала еще больше, а сухие руки и ноги немного вытянулись. В результате он почти перестал напоминать гуманоида. Правда, на этом его изменения затормозились.
Однако многие адепты изменились куда сильнее, причем без своего на то желания — это было еще одним побочным результатом Возвышения Бесформенного. Название должно было символизировать путь Троих, но Каег считал это слово неудачным выбором. Однако держал это мнение при себе. Он вообще в последнее время редко говорил…
  
Больше всего пугало, что некоторые Достойные вместе с изменением формы начали хуже соображать. Хотя это не уменьшило их боевых и других способностей. Фест объяснил это тем, что разум иногда не может удержаться в пропитанной Бесформенностью плоти. Особенно если его хозяин не старался. Хоть как тут можно стараться? Тебе либо повезло, либо нет.
При этом Фесту тоже не нравились безмозглые адепты, и он даже пару раз называл их отбраковкой, но велел заботиться о несчастных. К сожалению, их становилось все больше…
Что интересно, Хемет не демонстрировал ни малейших признаков безумства или умственной слабости. Каег не знал, радоваться этому или печалиться. С одной стороны, Хемет был одержим опасными идеями, а с другой — лучше всех понимал, что происходит на Ферме, и иногда делился своими соображениями с бывшим боссом. Причин такой откровенности Каег не понимал…
Они с Доллой влетели в область более плотного тумана. Центр Фермы! Так Каег называл существо с красной плотью, внутри которого они все сейчас жили. Скорее всего, это был специальный титан или очень-очень разросшийся гигант. Снаружи его никто не видел, так как покидать Ферму запрещалось.
Естественно, Каег так называл свой новый дом исключительно про себя и даже при Долле не упоминал это имя. Слишком опасно. А кроме Доллы Каег почти ни с кем и не общался, так как многие отвернулись от бывшего лидера…
— Зачем ты меня вообще держишься? — вдруг спросил он Доллу.
— Привыкла… и верю в твою удачу, — тихо призналась та.
— Ты все еще считаешь меня удачливым? После всего этого?
— Одну мечту ты уже выполнил. Может, повезет со второй. Ты знаешь, о чем я.
— Гм… неожиданно это услышать. Но о таком лучше молчать.
— Я уже ничего не боюсь! — зло бросила Долла, впрочем, защитного полога она не снимала. — Точнее, боюсь, но не того, что меня подслушают.
— Все равно, лучше здесь и сейчас это не обсуждать.
Сам Каег себя удачливым не считал и даже в получении врат уже не видел ничего уникального, потому что на Ферме постоянно появлялись новые Достойные из других отрядов. Они прибывали поодиночке или отрядами, но все с уже открытыми вратами Бесформенного. В общем, их главная «мечта» перестала быть редкостью — Достойные трансформировались направо и налево.
И не только они…
Точного числа обитателей Фермы Каег не знал — туман мешал сканированию, но по подсчетам здесь находилось не меньше нескольких сотен тысяч адептов…
— Достойные! Примите милость нашего Господина! — раздался тихий шелест Феста.
Больше голос ничего не сказал. Фест вообще был довольно немногословен. Каег догадывался, что тот расположен где-то очень далеко. Во Втором Радиусе, Дальних Рубежах или еще дальше. Но точно не рядом. Поэтому его команды были такими короткими.
Никаких тебе длинных речей, даже в самые ответственные моменты…
Фест был еще одной загадкой Фермы. Кто он такой и какие у него цели, не знал никто. Однако он имел полную власть над Фермой, а главное — контролировал Призыв. Все это делало Феста главным, и даже Хемет беспрекословно подчинялся бестелесному голосу.
Поэтому Каег не бросал попыток разобраться с этой загадкой. Ведь любому идиоту было ясно, что никто не может говорить от имени Бесформенного. Это был даже не вопрос личной силы, удачи, таланта или возможностей, а простая логика. Да, пусть источники не нашли, но они точно не имели своих глашатаев или посольств на территории Радиусов. Силы просто давали адептам энергию. Молча и никогда ничего не объясняли и не просили взамен.
Разве что некоторые счастливчики получали откровения.
Разговоры же от их имени нарушали порядок Мироздания, в котором разумный был пылинкой на песчинке и просто пытался выжить. Бесформенный, как и другие Силы, являлся обезличенной стихией, что бы ни твердили о нем некоторые фантазеры. И говорить от его имени — это все равно, что говорить от имени ветра или моря.
В общем, это все было понятно. Вот только огромный монстр по имени Ферма подчинялся Фесту. Парадокс, который Каег не мог объяснить…
В сферу для трансформации набились все адепты, обитающие на Ферме.
— Похоже, сейчас начнется, — с тоской произнесла Долла.
И действительно, пространство заполнила мощная вибрация. Каег тут же застонал и перестал обращать внимание на все остальное — вибрация выворачивала внутренности и заставляла тело меняться. Главное сейчас — не потерять сознание, иначе станешь полумонстром…
Целью «процедуры» были не мучения или изменение плоти, а «переформатирование» существующих врат. Не тех, что Достойные получили от Бесформенного, а тех, что когда-то дала им Сила. Фест утверждал, что их тоже можно соединить с Бесформенным.
Собственно, подобная трансформация иногда проводилась в школах и не только у них. Даже в кластерах умели менять привязку к источнику. Но лишь в рамках одной Концепции. В смысле, огневик мог поменять источник, но все равно оставался огневиком. Опытные хирурги говорили, что меняется даже не источник, а только «угол», под которым адепт смотрит на Силу.
Исключение — счастливчики, коснувшиеся великой Концепции. Они сразу видели все пути конкретной Силы. Но все равно это был вопрос восприятия, а не смены Силы. Источник оставался прежним.
Однако сейчас старые врата Достойных соединялись с Бесформенным. К счастью, не все — Фест требовал, чтобы хотя бы одни врата сохранили связь с начальным источником. Мол, так можно было использовать старые матрицы и удержать разум. Последнее было особенно важным, поэтому адепты концентрировались изо всех сил на своих вратах.
Не подвергались мучению только Достойные, имеющие двое врат — одни родные и подарок от Бесформенного. Вместо «перепрограммирования» их заставляли повысить уровень. Хотя от этого их даже сильнее корежило, но Феста мало волновали такие вещи. Хемета тем более.
«Зачем нас заставляют трансформироваться? — сквозь боль размышлял Каег. — Почему недостаточно одних врат? Или с несколькими вратами мы станем более послушными? Для чего?»
Так или иначе, ему и Долле пока удалось сохранить все старые врата нетронутыми, тело — в исходной форме. Но это не могло продлиться долго…
В этот момент в центре сферы для трансформации началось шевеление. Там появились монстры, несущие адептов. Не Достойных, а самых обычных адептов, от чемпионов до мастеров Линзы восемнадцатого уровня. Как правило, все они были охотниками с Глирда.
Каег уже наблюдал эту операцию несколько раз. Трансформация пленников несколько отличалась от Возвышения. Им не подсаживали кусок плоти, а либо спаивали с монстром равного уровня, либо просто пытались трансформировать избытком энергии. По каким критериям принималось решение, Каег не знал, но и то и другое было крайне опасно. Многие умирали или теряли разум. Зато некоторые получали новые врата. Часто вместе с новой внешностью.
И когда адепт просыпался от комы, то ему рассказывали, что ему очень повезло и он стал новым Достойным. Мол, теперь можно не бояться даже титанов.
  
Однако вся эта операция выглядела очень и очень странной. Баланс в отношениях разумных и Бесформенного сильно изменился. Так сильно, как не менялся за всю историю мира адептов. И Фест был ключом к пониманию этих изменений…
* * *
Ферма. Алекс.
Шар из монстров бережно донес пленника до границы Тихой Заводи и также бережно перенес на противоположную сторону.