Любовь, смех, лич (ЛП)
— Просто откинься и расслабься, — провозглашает он, словно для него это привычное дело. Наверное, так и есть, ведь он провел, возможно, сотни ритуалов, а для меня это первый. — Закрой глаза.
Есть что-то умиротворяющее в том, как он листает страницы фолиантов, бормоча заклинания и подбрасывая в холодное пламя щепотки трав и капли зелий.
Как бы ни убаюкивали меня звуки его движений, я не могу избавиться от ощущения, что моменты растягиваются из-за любопытства и предвкушения. Интересно, как он заставит меня содрогнуться. Полагаю, самый простой способ — выкрутить термостат на минимум, но он, кажется, предпочитает более элегантный подход.
Я чуть не подпрыгиваю на месте, когда прикосновение скользит вниз по моему обнаженному плечу. Шепоток ползет вверх по шее, и я чувствую нечто мягкое, почти подобное коже с легким пушком. Это напоминает мягкую сторону выделанной кожи, но… живое.
Я содрогаюсь, и еще как. Дрожь пронзает меня до самой чертовой вагины, тот трепет крыльев бабочек в животе, когда клитор пульсирует, пробуждаясь от интереса. Желание, чтобы он задержался прикосновением ртом или чем бы то ни было еще, по большей части моего тела, настолько сильно, что я почти испускаю стон.
Если раньше он не мог разглядеть, что мои соски затвердели через бюстгальтер, то сейчас я почти абсолютно уверена, что может.
Я чувствую, как магия гудит в воздухе, когда последний ингредиент завершает ритуал, но я крепко зажмуриваюсь. Я видела, как из-под двери полыхает свет, когда он проводил ритуалы раньше.
Воздух затихает, и через несколько минут я надеюсь, что уже безопасно осмотреться. Когда я снова поднимаю взгляд, его внимание снова поглощено книгами, он что-то записывает.
Полагаю, я ему больше не нужна, и мне стоит вернуться к работе.
И все же я задерживаюсь у двери, бросая на него взгляд.
— Я никогда не целовалась, кстати, — говорю я после паузы.
Это правда. Несколько лет назад гадалка сказала мне, что моя родственная душа — герой, что свергнет Темное Правление. А я, тогда еще наивная дура, поверила ей. Мне следовало сразу понять, что она навешала лапши мне на уши ради денег, но я продолжала беречь тот поцелуй для избранного. К тому времени, как поползли слухи о его смерти, я уже осознала, какой же была дурой. Тогда было трудно с кем-то сблизиться, а когда произошло поглощение и смена власти, царил настоящий хаос. А после… что ж, я была слишком занята работой личным ассистентом Совена.
Я чувствую себя глупо, произнося это, не потому, что стыжусь девственности или чего-то подобного, а потому что… кто вообще говорит такое своему боссу?
Я выскальзываю за дверь, прежде чем он успевает что-то сказать, прежде чем он видит, как алеют мои щеки, и, надеюсь, прежде чем он понимает, как сильно я хочу, чтобы этот первый поцелуй был с ним.
2
— Какое еще этичное потребление при зловещем господстве-то, — говорит Джанис из отдела кадров, и я вздыхаю, закатывая глаза на ее слова. — Значок «органик» не значит, что продукт лучше, это лишь означает, что он дороже.
Стажер обходил всех, чтобы собрать заказы на кофе, а у Джанис нашлись претензии к бескофеиновому чаю, приготовленному из слез сирот.
Джанис фыркает.
— Они не стали бы делать различие между органическим и неорганическим, если бы разницы не существовало.
— Слушай, я не буду спорить, это же не для меня, а для Сов… для Темного Владыки. Я не хочу просто так что-то менять, вдруг он, типа, на диете?
Джанис закатывает глаза и не пытается оспаривать это. У нас этот разговор повторялся уже десятки раз. Порой мне кажется, ей просто нравится быть сложной.
Джанис возвращается в свой кабинет, а я добавляю свой заказ на кофе в список стажера. Раньше я запоминала их имена, но кажется, что каждую неделю появляется новый.
Текучка кадров здесь довольно высока, многих действительно приносят в жертву. Пентаграммы, свечи, песнопения, вся эта история. Раньше мы устраивали небольшие проводы, когда такое случалось, но потом урезали бюджет. По крайней мере, выходное пособие хорошее.
Когда Темное Господство только установилось, прошло множество сокращений. Я сама была на волоске, так сказать. Насколько я понимаю, требовалось принести некоторое количество жертв-девственниц для увеличения силы.
Забавно вспомнить, как все было тогда, по сравнению с настоящим. Меня привязали к дыбе, явился Темный Владыка, и, поверьте, он был воплощением недовольного клиента из-за халатного ведения документации в компании. К моей удаче, я была экспертом по работе с недовольными клиентами.
В тот день он дал мне шанс проявить себя, и хотя каждый день он говорил, что сегодня-то он меня наконец принесет в жертву, каждый день я оказывалась полезной в управлении делами. Думаю, я могу точно определить момент, когда он решил оставить меня рядом: я зашла в его кабинет, чтобы принести внутренние отчеты, за час до того, как он вообще осознал, что они ему нужны.
Приблизительно через час стажер возвращается и обходит все столы, до меня добираясь последней, потому что он забыл, что мой кабинет-приемная разрушен, и не смог найти мою временную кабинку.
Едва он ставит стаканы на стол, я хватаю их и несусь по ковровой дорожке коридора.
Я ненавижу опаздывать и это моя главная мысль, когда я без стука распахиваю двери Темного Святилища, объявляя на ходу:
— Чай прибыл!
Едва слова срываются с губ, как я понимаю, что определенно нужно было постучать.
Мне просто не приходило в голову, что под этим плащом может быть что-то, напоминающее тело. Честно говоря, я думала, что в лучшем случае он состоит из костей, если там вообще что-то есть, настолько его плащ всегда невесомо развевался, будто и правда был лишь куском ткани на ветру.
Но он сбрасывает плащ, и у него есть тело.
Тело, которое физически не могло бы поместиться под ним без магии. Он стряхивает его, искажая законы физики, словно пряча стол под носовой платок.
Он определенно не только кости. Вне плаща он широкоплечий, с массивной грудной клеткой, да и просто широкий во всех отношениях. Мой разум с трудом постигает, как плащ мог скрывать тело, превращая его почти в ничто, когда это тело — такое… всё.
Его ноги имеют звериную форму, подобно тому, как не сразу определишь, где должны быть колени на задних ногах оленя. Но, возможно, это потому, что я провожу не так много времени, разглядывая его колени, а просто пялюсь на форму его задницы, прежде чем ее прерывает хвост.
И мое сердце замирает, будто земля уходит из-под ног, когда он понимает, что дверь открыта, и поворачивается.
Его лицо почти львиное, а может, медвежье, и я думаю о львах только из-за невероятного объема гривы… волос? Шерсти? Четырех массивных рогов?
Шерсть продолжается победоносным путем вниз по до безумия широкой груди, мой взгляд скользит по все еще широкому, мускулистому торсу и резко обрывается ниже бедер. Ага, с какой стати Темному Владыке понадобились бы штаны?
Я не знаю, как описать то, что увидела, но это не похоже ни на один человеческий пенис, что мне доводилось видеть. Да и вообще ни на какой другой. Там так… много всего, и я разрывалась между теплым уколом любопытства, желанием исследовать, и полнейшим недоумением, с какой стати их там должно быть несколько.
— О БОГИ МОИ, простите! — выпаливаю я и отскакиваю за дверь. Боги мои, боги, меня уволят.
Я сглатываю, снова приоткрываю дверь ровно настолько, чтобы просунуть чай на ближайшую полку, и пускаюсь в бегство.
Мне хочется заползти под стол. В итоге я какое-то время мечусь взад-вперед у кабинета Джанис, пытаясь придумать, что бы ей вообще сказать. Я не знаю, о чем просить, может, о заверении, что меня не принесут в жертву за то, что ввалилась в неподходящий момент?
Я два, а то и три раза сворачиваю не в тот коридор, настолько потрясена. В голове всплывают образы той невероятной массивности, свидетелем которой я стала. Это довольно резкий переход от размышлений об отсутствии тела у босса к размышлениям о его чертовски впечатляющем теле.