Любовь, смех, лич (ЛП)

Его каменные плечи тяжело и прерывисто вздымаются от дыхания, и я понимаю, что тоже дышу часто.
— Так, э-э, это то, что вам было нужно? — я задыхаюсь. Это было то, что нужно мне, но, думаю, через минуту мне может потребоваться еще.
Расплавленный взгляд Совена задерживается на мне мгновение, затем его глаза отводятся вправо.
— …Ритуальный круг вон там.
— …Ах, — говорю я. Ах. Мои щеки пылают. — У вас, случаем, не осталось потребности в девственных жертвах, нет?
  
3
На следующее утро на моем столе меня ждали цветы.
Я села, разглядывая размер букета. Он занимал, пожалуй, три четверти стола. Сотни стеблей ландышей, изящные изогнутые колокольчики, перемежающиеся веточками розмарина. Их аромат наполнял весь офис.
«В благодарность за твои усилия» гласила открытка, написанная почерком Совена, и я почувствовала, как залилась краской.
Это мягкий способ сказать, что я поцеловала его в самый неподходящий момент.
— Тайный поклонник? — поинтересовался Рэндалл из бухгалтерии, заметив цветы и подразнивающе приподняв брови. Он был первым, кто пришел в отдел сегодня утром, после меня. Он милый и помогал мне последние несколько дней, что я работала рядом.
— Нет. Нет, э-э, просто благодарность от, ммм, клиента, — соврала я неубедительно, надеясь, что Рэндалл не поймет, что у меня нет собственных клиентов, я лишь составляю таблицы и веду учет канцелярии.
— О. Что ж, это очень мило с их стороны, — кивнул он и устроился в своей кабинке напротив. — Слушай, э-э, ты не думала перейти в бухгалтерию? Или, ну, в какой-нибудь другой отдел. Не обязательно в этот.
— Остаться в бухгалтерии? — переспросила я с недоумением. Я удивленно подняла бровь. — Но мне нравится моя работа.
Рэндалл мгновенно дал заднюю.
— Я имею в виду, приятно было наконец пообщаться с тобой, а не просто махать рукой через окно приемной, — проговорил он, его щеки покраснели, и он начал что-то бессвязно бормотать. Я позволила разговору сойти на нет.
Я попыталась засунуть огромную охапку цветов под свой временный стол, но это вышло лишь отчасти. Работать, когда они лежат сверху, все равно невозможно.
Цветы странным образом беспокоили меня. Не то, что Совен их прислал. Сам этот факт заставлял мое сердце трепетать со странными перебоями, а мозг — устремляться по тропе мыслей, которая заканчивалась тем, что я сильнее сжимала колени. Я почти жалела, что не позволила себе прижаться к нему целиком, думая, что чуть больше трения удовлетворило бы мое любопытство. Он был так нежен в поцелуе, так осторожно держал меня, и мне кажется, он позволил бы мне почти все.
Меня беспокоила карточка. Она словно перечеркивала все эти трепетные чувства, будто это должен был быть букет «выздоравливай скорее», а не подарок «спасибо за тот очень горячий поцелуй».
Кроме того, я же личный ассистент. Кому еще он мог поручить заказать цветы? У него где-то есть второй личный ассистент? Не верю, что он сам умеет находить флориста.
Все эти размышления о моей странной маленькой влюбленности и том поцелуе отвлекали меня от работы. Все, что я сделала за последние пять минут, — это рисовала сердечки и «Миссис Лич» на стикерах.
Я собиралась подавить это желание снова увидеть его без плаща. Никаких новых предложений насчет дрожи или первых поцелуев для его ритуалов больше не будет.
— Э-э, Лили?
Я резко обернулась и, возможно, слишком сурово взглянула на стажера, который мгновенно съежился.
— Мм, да? — я встряхнулась, пытаясь показать ему более доброе выражение лица.
Плечи стажера чуть расслабились.
— М-м, Темный Владыка велел мне… э-э… помогать вам. С вашей рабочей нагрузкой?
Мои брови поползли вверх, и я рефлекторно нахмурилась.
— С чего бы мне понадобилась помощь?
Стажер сделал беспомощное лицо и развел руками.
— Мне так сказали. Я могу, э-э, заняться таблицами и учетом? Я занимался этим на прошлой работе.
Я непонимающе уставилась на стажера. Это моя работа. То, чем я занимаюсь. С исключительно аккуратными строками и цветовыми схемами, которые приносят мне чувство умиротворения. И я должна что, делегировать это?
— Можешь разобрать входящую почту и рассортировать по приоритету, — сказала я вместо «Нет, возвращайся в отдел, где ты на самом деле стажируешься».
Часть раздражения подпитывалась тем, что я отдавала половину работы стажеру, а другая часть тем, что у меня внезапно появилась уйма времени, чтобы позволить себе подумать обо всем. Что, один неудачный поцелуй, и Совен уже решил, что я не справляюсь со своей работой?
Спустя час я уже не думаю о том, не нужно ли ему снова обращаться в агентство за другим первым поцелуем, который можно будет использовать в заклинаниях. Я не ломаю перья от ревности при мысли, что какая-то незнакомка увидит его без плаща, увидит настоящего Совена, поцелует настоящего Совена…
Звук щелчка заставляет троих ближайших соседей по кабинкам повернуться ко мне, включая Рэндалла. Он бросает на меня слегка озабоченный взгляд.
Я опускаю глаза и вижу, что сломала еще одно перо и прорвала им бумагу.
Ладно, возможно, я и впрямь ломаю перья, но это не ревность.
В конце концов, в основном чтобы избавиться от своего нового напарника по столу, я приношу ежедневный чай и застаю Совена сидящим за его столом. Я бегло оглядываюсь, проверяя, нет ли тут второго личного ассистента или, что хуже, ассистента, при котором я была бы второй. Никого не обнаружив, я пересекаю Святилище и обхожу стол к нему, ставя чай.
— Я получила ваши цветы, — говорю я, не позволяя раздражению окрасить тон. — Они прекрасны.
Он отвечает коротким кивком. Мне до зуда хочется прикоснуться к нему, попытаться возродить ту мимолетную связь вчерашнего дня. Я не выношу этого между нами, то, как я не могу разглядеть чувства за его реакциями.
Я прикусываю язык и пытаюсь придумать, как поднять вопрос о том, что мне вдруг всучили стажера. Я не могу понять, насколько он будет восприимчив.
На нем нет плаща. Что-то в этом согревает меня. Набедренная повязка обернута вокруг его бедер. Я слегка вытянула шею из-за его позы — колени широко расставлены, он откинулся далеко назад. Стопка бумаг во входящих, кажется, никогда не уменьшается: он берет одну сверху, ставит пометку или подпись и кладет в одну из исходящих коробок.
Спустя мгновение он замечает чашку чая, которую я принесла, и откладывает перо.
— Не знаю, что бы я без тебя делал, — вздыхает он, откидываясь на спинку кресла. — Вероятно, все Темное Господство развалилось бы.
И вот так, все мое раздражение гасится одной лишь фразой и признательностью в этих словах. Сердце в ошеломлении от эмоций пропускает удар.
Есть что-то в том, чтобы стоять так близко к нему, в этой легкости между нами. Однако взгляд на него заставляет мое тело дрожать, сердце биться чаще, а жар оседать внизу живота.
Он смотрит на меня и улыбается, и внезапно мою грудь сжимает от прилива чувств.
Все уже никогда не вернется к тому, что было раньше, понимаю я, сглатывая. Мы разрушили границу, которую нельзя восстановить, будь то поцелуй, тот мимолетный взгляд или та дрожь. Возможно, все вместе. Я зашла слишком далеко в том, как его присутствие на меня влияет, и не могу представить, что буду притворяться, будто меня устраивает меньшее, чем то, что мне удалось получить до сих пор.
Я смотрю на алтарь в центре ритуального круга, думая о том, что я чувствовала, будучи на нем. В голову приходит смутная мысль, и, не успев обдумать все ее недостатки, я озвучиваю ее.
— Есть ли какой-то другой способ… уловить сущность уязвимости, или что бы это ни было?
  
Мой вопрос заставляет Темного Владыку прервать работу.
— Любой другой истинный акт уязвимости, — пожимает он плечами спустя мгновение, и ответ звучит как компонент алхимического уравнения.
— Мне жаль, что я все испортила и потратила впустую тот первый поцелуй вчера, — говорю я от всей души. Я тогда не понимала, что чувствовала, и провалилась в это с головой, потому что не могла в нем разобраться. Но теперь я понимаю себя лучше. Я знаю, чего желаю, и знаю, что это не пройдет само. — Вы позволите мне попробовать снова?