Нарушенная магия (ЛП)

— Да. Это не стандартная магическая конструкция.
— И не стандартная техника дестабилизации. — Вот оно, прощупывание, проверка, замаскированная под благодарность, но всё же направленная на то, чтобы что-то выяснить.
— Как я уже сказал, это семейный метод. Я нечасто его использую. По очевидным причинам.
Она долго изучала меня. 
— Знаешь, для кого-то такого открытого и разговорчивого ты на удивление мало рассказываешь о себе.
  
Я невольно рассмеялся. 
— Это ты-мне говоришь? Мы работаем вместе около недели, и всё, что я знаю, это то, что кулон принадлежал твоей матери.
На её лице промелькнуло что-то, уязвимость, которую она быстро скрыла. 
— Справедливо.
Лифт остановился на уровне гаража. Никто из нас не вышел.
— Вот что я тебе скажу, — наконец произнесла она. — По одному вопросу с каждой стороны. Честный ответ. А потом мы разойдёмся на двенадцать часов, чтобы прийти в себя.
Это было опасно, любая личная информация могла попасть в досье, которое она собирала. Но отказ только усилил бы её подозрения. А какая-то безрассудная часть меня хотела узнать о ней больше, хотя другая часть кричала, что нужно держаться на расстоянии.
— Дамы вперёд, — сказал я, чтобы выиграть время и подготовиться к обороне.
Элисон тщательно обдумала свой вопрос. 
— Твой отец, тот, кто научил тебя этим необычным техникам. Где он сейчас?
Из всех вопросов, которые она могла задать, она выбрала тот, на который я мог ответить почти правдиво.
— Насколько я знаю, жив. Мы мало общаемся. — Я поёжился, мне было неловко даже от такой откровенности. — Он живёт на окраине города. Держится особняком. Параноидально относится к… ну, ко всему.
— Включая Агентство?
Я приподнял бровь. 
— Это второй вопрос.
Она слегка улыбнулась. 
— Так и есть. Твоя очередь.
Я планировал задать что-нибудь безобидное, что не выдало бы моего знания о том, что она меня расследует. Но, стоя в лифте, измученная и ослабившая бдительность, я задал вопрос, который не давал мне покоя с тех пор, как мы говорили о её двоюродном брате.
— Что на самом деле случилось с твоим двоюродным братом? Тем, кого убил незарегистрированный практикующий?
Её улыбка исчезла. На мгновение я подумал, что она не ответит, что я зашел слишком далеко. Затем она вздохнула, машинально теребя браслет.
— Ему было шестнадцать. Мне, семнадцать. Мы росли вместе, больше как брат и сестра, чем как двоюродные брат и сестра. — Её голос был ровным, но взгляд был устремлён куда-то вдаль. — У Джейсона была чувствительность. Он мог чувствовать то, чего не могли другие. Но он не был обучен, не знал, с чем имеет дело. — Она сделала паузу, собираясь с мыслями. — Он встретил человека, который пообещал помочь ему развить его способности. Он сказал, что это его наставник.
Я внимательно наблюдал за ней, замечая, как свет в лифте слегка тускнеет, пока она говорит, а воздух становится всё тяжелее с каждым словом.
— Что-то пошло не так во время сеанса. В официальном отчёте говорилось о перегрузке магической энергией. Но я видела его после этого. — Она крепче сжала браслет, и на мгновение мне показалось, что я увидел, как что-то промелькнуло в нём — энергия, реагирующая на её эмоции. — Вот почему я присоединилась к Агентству. Чтобы убедиться, что с другими такого не случится.
Лифт внезапно показался мне слишком тесным, слишком маленьким. В том, как она держалась, как контролировала своё дыхание, было что-то такое, что говорило о том, что она сдерживает не только горе. Что-то мощное.
— Мне жаль, — сказал я искренне. — Должно быть, это было ужасно.
Она выпрямилась, и профессиональная маска вернулась на место. 
— Это было давно. — Она нажала кнопку, чтобы открыть двери лифта, которые снова закрылись во время нашего разговора. — Отдохни, Дрекслер. Ты выглядишь ужасно.
— Какая же ты очаровательная, — автоматически ответил я, прибегнув к юмору, чтобы скрыть смятение, вызванное её историей.
Мы молча разошлись по своим машинам. Когда я подошёл к своей, она окликнула меня: 
— Дрекслер?
Я обернулся.
— Ещё раз спасибо. За то, что ты сделал там.
Я кивнул, не доверяя себе. Она села в свой седан Агентства и уехала, оставив меня одного в гараже под тяжестью её истории, которая давила на меня, как физическая сила.
Что бы ни случилось с её кузеном, это полностью изменило её. И этот браслет, что-то было в том, как он реагировал на её эмоции. Как воздух становился тяжелее, а свет тусклее, когда она говорила.
Элисон О’Коннор что-то скрывала за своей идеальной внешностью агента. Что-то могущественное.
Я не мог не заметить иронию: два человека с секретами работают бок о бок, и ни один из них не хочет раскрывать свою истинную сущность.
Спустя четыре часа беспокойного сна я вернулся в Агентство. Вот вам и обязательное восстановление. Но я не мог оставаться в своей квартире, где мои мысли кружились в водовороте, а внутри всё ещё извивался фрагмент Неблагой магии, нашептывая правду, которую я не был готова услышать, правду, которая казалась слишком старой и слишком близкой, чтобы её отрицать. Лучше заняться чем-то полезным.
Я вошел в исследовательскую лабораторию, предъявив свой консультантский пропуск, который не должен был работать в этой закрытой зоне, но каким-то образом сработал. Без сомнения, это очередная манипуляция Мерсер, она дала мне ровно столько верёвки, чтобы я мог повеситься.
В столь ранний час лаборатория была почти пуста, лишь несколько техников проводили тесты. В центре на стерильно белой поверхности лежала частично разобранная шкатулка Суммарта, окружённая устройствами для мониторинга.
Я осторожно подошел и кивнул ближайшему технику, молодой женщине в толстых очках, которая выглядела рассеянной.
— Консультант Дрекслер, — представился я. — Я просто проверяю артефакт, который нашли прошлой ночью.
— Доктор Патель, — ответила она, едва оторвав взгляд от планшета. — Первичный анализ ещё продолжается. Сложные слои чар. — Она взглянула на экран компьютера. — Удивлена, что ваш пропуск сработал. Но, думаю, теперь вы ценны.
Я посмотрел на разобранные панели. Когда шкатулка была разобрана, руны стали видны как на ладони. Это был сложный узор из инструкций, заклинаний и целей. Я мог читать их так же легко, как на английском, хотя не должен был этого делать.
Найди того, кто меняется. Привяжи украденную силу. Верни то, что было взято.
А там, на самой внутренней панели, был круглый узор из переплетенных спиралей, окружающих центральный глаз. Я узнал его с детства, из бесчисленных предостережений отца и его ночных уроков: это был знак Охотников Зимней Королевы.
Это зрелище пробудило полузабытое воспоминание: мой отец, сгорбившись над столом, лихорадочно рисовал на листе бумаги тот же символ. 
— Если ты когда-нибудь увидишь это, — прошептал он, — беги. Не оглядывайся. Не пытайся бороться. Просто беги. 
Мне было шесть, может быть, семь лет, и я был слишком мал, чтобы понять страх в его голосе.
— Потрясающая конструкция, — сказал доктор Патель, неверно истолковав мою сосредоточенность. — Кажется, что дерево было выращено специально для этой цели. Посмотрите на текстуру, она усиливает магическую проводимость.
Я заставил себя небрежно кивнуть. 
— Очень сложно. Есть идеи, что означает этот символ? — Я указал на знак, притворяясь, что ничего не знаю.
— Неизвестно. Он встречается на нескольких ключевых компонентах, так что, скорее всего, он имеет значение. Возможно, это клеймо производителя или обозначение цели.
— Вы нашли что-нибудь, что связывает его с другими ящиками? 
  
Она подняла на меня взгляд. 
— Откуда вы узнали о других коробках?
— Об этом упоминалось в отчёте, — спокойно ответил я. — О том, что были и другие инциденты.
— Точно. — Она постучала по планшету. — Да, один и тот же символ присутствует во всех четырёх найденных образцах. А также в схожих конфигурациях рун, хотя в каждой из них есть и уникальные элементы.